Лекарство от скуки

– И всё же вы дали мне время. – Нахально улыбнулся.
– Что? – Нахмурилась я, не понимая, что имеет в виду.
– Время на то, чтобы подобрать ключи, чтобы разгадать тайну.
– Ты о чём сейчас, дитя горькое? – Склонила я голову набок, его самоуверенности ухмыляясь.
Не думая о том, как сейчас выгляжу, руку протянула и по его коротким волосам провела, их взъерошивая.
– Спасибо, что проводил, староста. Работать с тобой одно удовольствие.
– Мы вернёмся к этому разговору. – Не желая прощаться с занимательной беседой, мстительно прищурился Татарин. Я глянула на часы и с не меньшим сожалением подвела итог.
– Уже поздно. – По сторонам оглянулась, только сейчас и замечая приглушённый свет в коридоре, эхо, гуляющее по нему от брошенных вскользь фраз. Полное отсутствие людей… преподавателей и студентов. – Пожелать моему студенту спокойной ночи? – Глазами на его гневный румянец стрельнула, а Татарин наиграно рассмеялся.
– Куда там… Мне же ещё изучать… Как вы там сказали? Первую ступень алгоритма длиною в целый учебный год? – Я согласно кивнула, а он, что-то в уме прикинув, добавил. – Вот и буду я трепетно перебирать страницы конспекта.
– Ты его даже не открыл. – Я с умилением на парня глянула, а он бестолково плечами пожал.
– Тогда вас буду вспоминать. И всё, что вы говорили. – Я нахмурилась, а Татарин поспешил исправиться. – Я лекцию имею в виду.
Я отстранённо кивнула, в сторону преподавательской поглядывая, а Татарин моего плеча коснулся, заставляя временно притуплённое чувство опасности снова на дыбы встать.
Я задохнулась возмущением, а парень глаза округлил, пытаясь как-то подобную реакцию оправдать. Не позволяя этой мысли в моей голове задержаться, беззаботно улыбнулся.
– А номер телефона, Наталья Викторовна?
– Ах да, конечно! – Спохватилась я и сумочку открыла, визитку в ней высматривая. Парню её протянула. – И не забудь меня добавить в студенческую группу. – Предупредила строго, а он, издеваясь, неловко рассмеялся.
– Да я, как бы, не о том, но, в общем… – Торопливо и путанно изъясняться начал, а я, скептически на это глядя, неодобрительно головой качнула. – Договорились! – Играючи моргнул, то ли меня заверяя, то ли уговаривая.
Бумаги в руки всучил, на месте развернулся, уходя, как вдруг обернулся, глядя с подозрением.
– Вы на машине, вообще? – Спросил строго и будто с заботой. Такой забавной, умилительной мальчишеской заботой.
– Тебя подвезти? – Изогнула я приподнятые в наигранном удивлении брови, а Татарин снова гневным румянцем вспыхнул.
– До свидания, Наталья Викторовна. – Выговорил сквозь зубы и к лестнице направился.
 
Глава 3
 
Он ушёл, а я вдруг поняла, что не хочу переосмыслять произошедшее. Ни намёки его, ни скрытые умыслы. И это странное желание оставить всё как есть… не ставить категоричную точку, не вычерчивать предельно чёткую и понятную обоим границу, а именно оставить как есть. С недомолвками, с невнятными полутонами и многообещающими полуулыбками. А следующим вечером, сидя в преподавательской за чашечкой чая, обратилась к профессору психологии.
– Владимир Германович, а что вы можете сказать об одном студенте… Татарин Олег.
Профессор задумчиво на меня посмотрел, мягко улыбнулся, а я пропустила сквозь себя его хитрый взгляд, не позволяя оставить в сознании раздражающие занозы.
– Интересный молодой человек, Наташа. – Учтиво кивнул он мне, пеняя на то, что не подошла, не переговорила сразу с добрым знакомым, как в институте появилась. Я виновато улыбнулась и всем своим видом выразила внимание.
– Нет в нём ничего интересного. – Категорично заявила дамочка, что старательно обращала на себя внимание ещё вчера.
– Вот как? Тогда… охарактеризуйте его двумя словами? – Резко отозвалась я, но на мой выпад дамочка лишь деловито ухмыльнулась.
– Интеллигентный ублюдок. – Вытянула она губы соблазнительной трубочкой.
Я напряглась, понимая: это именно то, что и сама почувствовала, только вот так с ходу выразить ощущения теми же двумя словами, не смогла.
 
На профессора глянула, а тот неторопливо кивнул, со сказанным выше соглашаясь.
– В нём действительно присутствует это неугасаемое пламя варварства, необузданная мощь дикаря. – Воодушевлённо заключил он. – И, должен признать, практически отсутствует сострадание к ближнему. – Скривив губы в жесте сожаления, задумчиво кивнул. – Ну а выразительные аристократические черты и классическое образование позволяет умело эти первобытные инстинкты маскировать, делая его практически неуязвимым, позволяя считать себя высшим существом. И судя по тому, что вопрос всё же возник, пообщаться с этим, бесспорно, прекрасным экземпляром, ты успела. – Заметил он. – Так вот, когда с ним общаешься… чувствуешь себя… – Профессор пальцами прищёлкнул, верное слово подбирая, а дамочка, что была заинтересована в беседе ничуть не меньше меня самой, пакостно оскалилась.
– Чувствуешь себя мерзко. – Выдала налегке и с каким-то необъяснимым, извращённым удовольствием. Проговорила и облизнулась, припоминая что-то личное, и, я практически уверена, интимное.
Глаза профессора алчно заблестели, а я, точно предвкушая то, что мне ещё испытать предстоит, улыбнулась, удивляясь тому, какие схожие чувства вызывает Татарин у женщин.
– Вижу, вы услышали то, что хотели. – Отметил профессор как бы между прочим и из кресла встал. – Моё почтение. – Кивнул мымре.
Глядя на меня, подавил рвущуюся сквозь самоконтроль улыбку.
– Пресловутая троица и вас не обделила вниманием? – Поинтересовалась она, пользуясь тем, что остались наедине. Я лишь вопросительно изогнула бровь.
– Троица?
– Чижов, Татарин, Меньшов.
– Местная элита?
– Да ну куда там… Ниже среднего. Но, согласитесь, не обратить на них внимание непросто.
– Наглые, дерзкие, непозволительно красивые? – Улыбнулась я, перечисляя букет характеристик, на которых остановилась сама.
– Что-то вроде… Но есть у нас и компания откровенных отморозков. У вас сегодня лекция в их группе. Вот уж где природа-матушка оторвала душу. Даже упомянутый мною Чижов не так хорош. Но вот тормоза у ребят отсутствуют напрочь.
– Посмотрим. – Ответила я, позволяя понять, что этой информацией не заинтересована вовсе.
– Кстати, он о вас тоже расспрашивал. Татарин. – Оставшись недовольной моим нежеланием общаться, бросила наживку мымра.
– Продолжайте. – Милостиво кивнула я, вызывая интригующую улыбку.
– С самого утра секретарю ректора в горло впился.
– Прямо-таки секретарю? – Потянула я с насмешкой. – И неужели действительно впился? Не слишком ли круто?
– Для этого самца? Да перестаньте! – Отмахнулась от моего вопроса мымра, снисходительно поглядывая. – Он имеет всё, что движется, если питает к объекту хоть малейшую заинтересованность. Практически уверена, с Леночки Сергеевны он и начал, так что не питайте иллюзий, дорогая.
– А вы не ревнуйте.
– Я женщина приличная! – Пресекла мымра любые намёки в сторону своей репутации, а мне только и оставалось, что придержать личное мнение при себе. – А вот мальчишка этот очень настойчиво интересовался тем, как вы оказались в нашем институте. Без опыта, без образования, без званий и регалий. Как, по чьей протекции, о причинах появления выспрашивал тоже. Думаю, не раскрою вам секрет, сообщив, что у преподавательского состава тот же вопрос. Не поделитесь информацией?
– Не завидуйте. – Скривилась я в неестественно широкой, неправильной улыбке.
Вылила заваренный чай в мойку, спешно ополоснула чашку и, бросив короткий взгляд на часы, поспешила кабинет покинуть.
 
Хотелось курить, стать под ледяной душ и прыгнуть с крыши высотного дома одновременно. Я пронеслась по коридорам института, вырвалась на улицу и вдохнула спёртый, ещё по-летнему знойный воздух.
Телефон известил о полученном сообщении, и я уставилась в экран, совершенно не соображая, что там написано. Смотрела то на дисплей, то в толпу скопившихся у входа студентов. «Сигаретку?» – значилось в сообщении, и, только окончательно осознав смысл написанного, я поняла, насколько себя накрутила. Рассмеялась в голос, примерно представляя, как сейчас выгляжу, а, успокоившись, безошибочно выделила в общей многоликой массе наглеца, который читает меня, словно открытую книгу.