Когда наши миры сталкиваются (ЛП)

— Мудак, — бормочу я себе под нос, ударяя резиновым кончиком костыля о шкафчик.
— На кого ты ругаешься? — голос позади меня заставляет меня подпрыгнуть. Я могу узнать его голос в переполненной комнате. Знакомые нотки мужественности и грубости в нем выдают его обладателя.
— Просто оставь меня в покое, Грэм, — умоляю я его, намеренно избегая смотреть ему в глаза. Я знаю, что как только он увидит боль на моем лице, то точно поймет, о чем я думаю.
— То, что только что произошло, не означало... — Он замолкает, потерявшись в мыслях, прежде чем я обрываю его.
— Тебе не нужно ничего объяснять. Я должна была этого ожидать. Должна была предвидеть. — Я медленно возвращаюсь к своему шкафчику, а он идет за мной по пятам.
— Прошу прощения? — Грэм мягко хватает меня за руку, чтобы я замедлила шаг. Я продолжаю избегать зрительного контакта с ним, пока он мягко не хватает меня за подбородок, не оставляя мне другого выбора. — Что значит, ты должна была ожидать этого?
— Вы с Амандой созданы друг для друга. Иди развлекайся и делай то, что ты всегда делал, Грэм. Ты мне ничего не должен! — слова вырываются прежде, чем я успеваю их отфильтровать. Я говорю ему это с момента аварии. Это стало моим защитным механизмом, чтобы полностью отбиться от Грэма.
Грэм смотрит на меня, проводя руками по моим плечам и по всей длине моих рук, прежде чем заговорить. Он выглядит расстроенным, когда стискивает зубы и убирает руки.
— Вау! Приятно знать, что все продлилось всего один день. Черт побери, не проходит ни одного дня, чтобы ты не сделала вывод обо мне. — Грэм потирает лицо рукой. — Это не было для того, чтобы уничтожить нас, Кеннеди. Наше единственное препятствие – ты и твои сомнения во мне как личности. Это все и ничего больше. Давай не будем все запутывать.
Мы стоим посреди коридора и смотрим друг на друга. Все, что он говорит – правда. Я вижу боль в его глазах и не знаю, как это исправить. Я даже не уверена, имела ли я в виду то, что сказала. Мне инстинктивно нужно было защитить свое сердце, прежде чем он проникнет в него еще глубже.
Настраиваю его на провал – вот что я делаю. Сердце говорит верить в него, верить, что он тот парень, каким я хочу его видеть. Разум говорит мне бежать в противоположном направлении. Я не хочу быть уязвимой перед тем, кто может легко разрушить меня. Грэм даже не понимает, какое влияние он оказывает на людей.
— Ты прав, — отвечаю я, качая головой и глядя на свои ботинки.
— В том-то и дело, Кеннеди. Я не хочу быть правым. Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и увидела того парня, о котором ты все время говоришь. Я знаю, что этот парень здесь, — Грэм показывает на свою грудь. — Не поворачивайся ко мне спиной, не дав мне шанса доказать это.
Коридор медленно заполняется учениками, которые не обращают внимания на то, что происходит между мной и Грэмом, спеша на следующий урок. Несколько человек натыкаются на нас, но ни один из нас не сдвигается с места.
— Я не знаю, что тебе сказать, Грэм. Я не уверена, что смогу это сделать, — начинаю объяснять я. — Я просто... я – это я, а ты – это ты. Есть причина, по которой мы до сих пор не пересекались. Как мы можем ожидать, что это сработает?
Мы с Грэмом смотрим друг на друга, обдумывая то, что я сказала. Его глаза опущены, в то время как мои остаются прикованными к его лицу, пытаясь увидеть хоть какой-то проблеск надежды. Когда он смотрит на меня, его глаза дают мне ответ.
— Не знаю, Кеннеди. Я действительно не знаю. — Грэм выдавливает эти слова и поворачивается спиной, оставляя меня одну в переполненном коридоре. Я чувствую себя более одинокой, чем когда-либо за долгое время. Он не потрудился оглянуться, прежде чем уйти и смешаться с остальными учениками.
Остаток учебного дня проходит как в тумане. Во время урока права Грэм занят болтовней с другими бейсболистами в задней части комнаты, в то время как я провожу большую часть полутора часов, пытаясь заставить себя смотреть перед собой. Я дважды срываюсь и небрежно поворачиваю голову, чтобы посмотреть в его сторону. Он ловит меня оба раза, но я не могу прочитать, что его глаза пытаются сказать мне.
 
Мне хочется подбежать к нему, прыгнуть к нему на колени и извиниться за то, что я сказала и за то, что хоть на секунду усомнилась в нем. Думаю, мы оба понимаем, что уже слишком поздно. Я зашла слишком далеко. Грэм сидит всего в нескольких рядах от меня, но кажется, что между нами океаны.
Глава 28
Грэм
— Привет, Кеннеди, ты здесь, чтобы сделать несколько фотографий? — кричит тренер в середине своей предыгровой речи.
Я осматриваю лужайку перед блиндажом4, гадая, где она прячется.
— Только если вы не против, — мило отвечает Кеннеди откуда-то снаружи блиндажа.
Вы всегда можете услышать ее улыбку через голос. Я знаю лучше, чем кто-либо другой после того, как она снесла меня бульдозером в коридоре сегодня, что она может перестать быть милой.
— Удачи в захвате чего-нибудь стоящего. Эти парни могут быть хороши в бейсболе, но они не стоят того, чтобы писать о них. — Кеннеди смеется от слов тренера, что побуждает меня подбежать к ней и поцеловать ее, как я сделал это утром перед школой. Сейчас эти моменты кажутся слишком далекими. Как будто их никогда и не было. Я все испортил больше, чем она думает. Типичный Грэм, всегда все портит.
Кеннеди сворачивает за угол к блиндажу, где мы все сидим вдоль скамейки. В руках у нее камера, и она высматривает через нее будущие снимки. Кеннеди выглядит прекрасно. Солнце запутывается в ее длинных каштановых волосах, заставляя их мерцать. Я не могу оторвать от нее глаз и не пытаюсь скрыть свое восхищение. Она переоделась из того, что было на ней сегодня утром, в джинсы и простую бирюзовую майку. Этот цвет очень выгодно оттеняет ее глаза.
— Грэм Блэк, перестань пялиться на эту бедную девочку и выходи на поле, — кричит тренер, прежде чем бросить мне на колени мою перчатку.
Я поднимаю глаза и вижу, что все мои товарищи по команде уже разминаются. Кеннеди улыбается и это поднимает мне настроение.
«И подумать только, ты все испортил с ней».
Я выбегаю из блиндажа, чтобы встать прямо за спиной Кеннеди, в то время как она делает несколько снимков игроков на поле, где и я должен быть. По тому, как девушка напряжена видно, она поняла, что я нахожусь близко.
— Ты прекрасно выглядишь, — шепчу я ей на ухо.
Кеннеди ничего не говорит. Она поворачивается, позволяя своему выражению лица сказать за нее. В конце концов, все будет хорошо, но после того, что я сделал сегодня днем, я очень сомневаюсь в этом.
Я едва успеваю добраться до питчерской горки, когда Марк и Крейг останавливают меня на полпути.
— Ты готов к сегодняшнему вечеру? — спрашивает Марк с хитрой усмешкой.
— А что сегодня? — спрашиваю я, хорошо зная, что он имеет в виду – еще одна вечеринка у Крейга. Одно и то же каждые выходные. Я не свожу глаз с Кеннеди, пока она ходит по полю, щелкая камерой раз за разом, и меня ловят на этом мои лучшие друзья. Крейг подбрасывает в воздух бейсбольный мяч, играя с самим собой, а Марк пристально смотрит на меня, как будто я сошел с ума.
— Она горячая штучка, да? — восхищается Крейг очевидной привлекательностью моей девушки. Это он делает ставку на нее.
— Она великолепна, — честно отвечаю я. Марк удивленно смотрит на меня. Брови Крейга угрожающе сходятся на переносице от моего комплимента.
— Я думаю, что сегодня тот самый вечер. Девушки всегда попадаются на очарование Крейга Дэниелса. Чем же отличается эта цыпочка? — спрашивает Крейг, но мы с Марком оба знаем, что это риторический вопрос. Крейг бежит к Кеннеди, оставляя нас с Марком на питчерской горке.
 
Когда Крейг выходит за пределы слышимости, Марк бормочет себе под нос достаточно громко для того, чтобы его услышал только я.
— Потому что она умнее всех остальных. — Мы с ним смеемся, но Крейг не находит юмора в подколе, когда оглядывается и смотрит на нас. Боже упаси, чтобы он позволил Кеннеди увидеть его грубым. Такой мошенник.