Печать грязных искусств

— Нас лишь двое, — беззвучно произнесли её губы. — Двое.
Она начала оседать на пол. Я подхватил Ребекку, уже мёртвую, и прижал к себе, затем оглянулся и посмотрел на Херефорда.
— Ты сделаешь это?
— Сделаю. Но надо торопиться.
Я поднял сестру на руки, поднёс к стене — туда, где в луже крови лежала ещё одна мёртвая. Терри Соло.
Херефорд помог мне положить обеих девушек рядом.
— Сколько понадобится времени? — спросил я у волхва.
— Минут десять. Силы я восстановил, так что должно пройти хорошо.
Ко мне наконец решилась подойти Хлоя. Её холодные пальцы дотронулись до моего запястья.
— Рэй, что ты делаешь? — тихо спросила она. — Не то, о чём я думаю?
Я посмотрел в её испуганные глаза.
— Откуда мне знать, о чём ты думаешь.
— Нет, ты прекрасно всё понимаешь. — Она понизила голос до шёпота: — Это противозаконно, Рэй. Это противоестественно. Это неправильно. Это не по-человечески. Это…
Прочитав на моём лице однозначную решимость, Хлоя смолкла и не стала больше спорить. Она опустилась на колени рядом с Терри и погладила её по бледному лбу.
— Прости его, Терри… прости его, дорогая… мне так жаль…
Девушка склонила голову и прикусила губу.
Я обхватил Хлою за плечи.
— Вставай. Не будем мешать Архитектору.
Хлоя поднялась и посмотрела на меня так пронзительно, что охватила тоска. Не сдержавшись, девушка зажала себе рот ладонью и беззвучно заплакала.
Я притянул её к себе, крепко обнял, но больше ничего не стал говорить — а что тут скажешь?
Убийство Ребекки я сегодня не планировал, да и Терри Соло оказалась здесь случайно. Не знаю, правильно ли я поступил, что разрешил использовать её тело, но всё зашло слишком далеко. Хотя не настолько далеко, чтобы сказать, что проблемы для нас закончились.
Печать со львом оставалась не найденной.
Я отстранился от Хлои и попросил:
— Присмотри за Ребеккой, когда она возродится. Сестра не будет ничего помнить, ничего из того, что совершила. В её памяти останется только то время, когда она жила в приюте, и скорее всего, как попала в больницу Святого Патрика. До момента лоботомии. Мой арест и мою смерть она тоже не вспомнит. Скажешь ей, что её брат жив и скоро придёт.
Хлоя вцепилась в мои плечи.
— Куда ты?.. Рэй, куда ты? Я пойду с тобой!
— Нет. Ты останешься с Херефордом. Мне надо отнять последнюю Печать, и я сделаю это один. А ты собери патрициев в рыцарском зале дворца.
Я посмотрел на волхва и кивнул ему в знак благодарности. Никто, кроме него, не справился бы с тем, что выпало на его долю. Никто, кроме него, не обладал таким ангельским терпением. Хотя чему тут удивляться. Херефорд никогда не был демоном.
Волхв снял с себя ножны для мечей и подал их мне.
— Иди, мой друг, — сказал он. — Заверши то, что мы начали так давно. Я немного подкорректировал твой план, но, уверен, ты был бы не против.
— Ты великий архитектор, — ответил я.
Затем закинул ножны на спину и закрепил их ремнями на груди. В них беззвучно скользнули мечи.
Больше тратить время я не стал. По усыпанному осколками полу вышел из зала и направился дальше, в самую глубь, в самое сердце обители рода Рингов.
Через минуту в одном из коридоров за спиной послышались тяжёлые шаги. Я не обернулся, уже зная, кто за мной идёт.
В свете настенных лампад заскользили по стенам восемь теней. Восемь могучих волхвов выстроились за мной ровным клином.
Они вернулись.
 
 
* * *
 
Интерлюдия четвёртая. Херефорд
Кабинет освещал только огонь камина.
В белом замке Ронстада в последние дни вообще было мало света. В воздухе пахло войной, и все это чувствовали.
К тому же, Херефорд не хотел, чтобы лицо его гостя кто-то увидел. Слишком приметным был этот гость, слишком опасным. Жестокий авантюрист и давний друг, слишком давний, чтобы сомневаться в его дружбе.
Здесь он называл себя мистером Смитом. Забавно, но с любой его блажью приходилось считаться.
Смит пришёл сюда десять минут назад и сразу признался, что это его последние минуты свободы. Он пришёл, чтобы рассказать о своём плане.
Заодно посоветоваться или помощи попросить — об этом он ещё не сказал.
— Ты понимаешь, что погибнут тысячи людей? — спросил Херефорд. — Тысячи невинных людей.
Друг пожал широкими плечами.
В его глазах не отразилось и доли сострадания к людям. Один из них обрёк его на рабство — какое уж там сострадание?
— Ты понимаешь, что падёт целая эпоха? — задал очередной вопрос Херефорд. — Ринги провозгласят империю, и Ронстаду не будет в ней достойного места.
Смит опять пожал плечами.
Ему было плевать на эпоху, он хотел свободы для себя и своей сестры.
— Хозяин требует, чтобы я забрал три Печати из пяти, — сказал он. — Буйвола у Орриванов из Ронстада, Скорпиона у Сильверов из Фориата, Ворона у Дювалей из Эгвуда.
— А остальные?
— Остальные останутся у своих хозяев. Паук у Рингов, а Лев… Лев тоже останется. Юни-Порт мы разрушим просто для вида. Лев давно не в Юни-Порте, Баумы лишились Печати и тайно отдали её другому роду. Тем, кто назвал себя потомками Царя-алхимика, создавшего перстни.
Херефорд повернулся к камину и покачал головой, вглядевшись в оранжевый огонь кодо, горевший без поленьев.
— Значит, это он и есть? Тот, кому ты служишь? Это Лев?
Смит не ответил на его вопрос.
— Я сделаю всё, как он просит, — продолжил он. — Я отниму Печати, но потом… потом спрячу их в надёжном месте. Этот ублюдок никогда не получит их из моих рук, пусть я буду гореть в аду.
— Смешно от тебя такое слышать. — Херефорд опять посмотрел на Смита.
Тот пытливо прищурился.
(Сейчас о чём-то попросит).
— Когда я спрячу Печати, ты сразу же убьёшь меня.
(Что ж, вот и попросил).
Херефорд вздохнул.
— Убить?
— Да, — твёрдо сказал Смит. — Я доверю тебе свой мортем. Он один и тот же у меня и моей сестры. Ты убьёшь нас обоих. Только так можно спрятаться от Хозяина.
Херефорд вздохнул ещё раз.
— Ты хочешь, чтобы я искал каждое твоё перерождение и раз за разом убивал его? Ты считаешь, это единственный выход? Это не свобода, мой друг. Это бегство. Как долго ты собираешься скрываться? Вечно? Ты обрекаешь меня на вечные поиски и убийства собственного друга. А не приходило ли тебе в голову, что это слишком жестоко с твоей стороны?