Печать грязных искусств

По крайней мере, вывод напрашивался именно такой.
Ближе всех ко мне находилась третья подушка справа, но я прошёл дальше и встал рядом с левой. Матиас остановился на середине. Георгу досталась последняя.
В зале воцарилась тишина. Лишь изредка потрескивал факельный огонь.
— Преклоните колено перед императором, — сказала Ребекка торжественно. — Дайте клятву. Исполните долг. Пройдите испытания. Честь и хвала вашей смелости.
Первым на колено опустился Георг, потом я и Матиас.
Мне всё это сильно не нравилось. Клятва, кубки, колено… Аристократы, как всегда, слишком всё усложняли.
Как только мы преклонили колено, с кресла поднялся император и спустился со ступеней.
Ребекка тут же поспешила посторониться.
— Мои дорогие наследники, надежда рода, гордость империи! — обратился к нам Тадеуш и развёл руки, будто собирался обнять весь мир. — Сегодня в вашу честь запоют фанфары дворцового оркестра. Сегодня вы делаете историю. Сегодня вы даёте клятву верности своей семье, великому роду Рингов!
К императору подошёл Ховард с серебристым подносом. На нём лежало что-то, прикрытое бархатной чёрной тканью. Тадеуш сдёрнул ткань и отбросил её на пол.
Увидев, что лежит на подносе, я мгновенно напрягся.
 
* * *
Там белели три кинжала из слоновой кости. Одним из таких меня уже пытались прирезать совсем недавно.
Император взял первый кинжал из трёх, а другой рукой подхватил кубок с подставки и подошёл к Георгу.
— Возьми вино сие, наследник.
Георг принял кубок, обхватив его ладонями за чашу.
Император плашмя положил на правое плечо Георга клинок кинжала.
— Клянись, наследник, что ты не откажешься от исполнения ритуалов Четырёх Искушений, какими бы жестокими они ни были.
— Клянусь, патриций, — с готовностью ответил Георг, склонив голову.
Тадеуш переложил кинжал на левое плечо внука.
— Клянись, что сделаешь всё, чтобы выстоять против искушений тела, чувств, духа и веры, которым тебя подвергнут.
— Клянусь, патриций.
Император взялся за кинжал обеими руками и занёс его над головой Георга остриём вниз. Казалось, он готовится воткнуть клинок внуку точно в макушку.
— Клянись с достоинством встретить смерть, если таковое случится. Клянись стать патрицием рода Рингов, если выдержишь все испытания. Клянись нести свет и благодать своим подданным.
Георг поднял голову и сказал с придыханием:
— Клянусь, патриций.
Тадеуш резко опустил кинжал.
В этот момент где-то сбоку вскрикнула Сильвия.
В полумраке зала остриё белого клинка сначала чиркнуло Георга по тыльной стороне ладони, потом ещё раз поднялось вверх и вошло точно в кубок с вином.
— Испей до дна вино сие, наследник. В честь клятв, что ты дал роду Рингов.
Император шагнул назад.
Он не сводил с Георга глаз, пока тот пил вино из кубка.
Меня от всей этой ритуальной хрени пробрал мороз. Выглядело жутковато и напоминало обряды из древних времён.
Тадеуш забрал пустой кубок у Георга и вернул обратно на подставку. Затем подошёл к Матиасу и повторил ритуал клятвы один в один: вручил кубок, потребовал поклясться, резанул по ладони, опустил кинжал в вино и заставил проглотить напиток.
Матиас клялся с пренебрежительным прищуром, будто ему глубоко плевать на то, что он говорит, а вот дорогущего винишка хлебнуть он совсем не против, а если б вместо вина налили корабельного рома — было б ещё приятней.
Когда дело дошло до меня, император взял третий кинжал с подноса.
— Возьми вино сие, наследник, — сказал он, нависнув надо мной в своей роскошной мантии.
Я взял кубок и вгляделся в напиток.
Красный, с терпким ароматом — вино как вино. Только чтобы его залпом выпить, надо изрядно постараться. Налили его примерно полбутылки, а на пустой желудок эти полбутылки легко обеспечат мне опьянение.
Отличное начало.
Тадеуш положил кинжал на моё правое плечо.
— Клянись, наследник, что ты не откажешься от исполнения ритуалов Четырёх Искушений, какими бы жестокими они ни были.
— Клянусь… патриций, — произнёс я нехотя.
Чёрт возьми, уже в который раз меня заставляют поклясться в этом проклятом дворце.
Хорошо, что все клятвы не имели для меня веса, а значит, можно было на них наплевать. Кажется, из нас троих лишь Георг отнёсся к ним серьёзно. Даже слишком серьёзно. Я заметил в его глазах слёзы, когда он клялся.
Тадеуш тем временем продолжал:
— Клянись, что сделаешь всё, чтобы выстоять против искушений тела, чувств, духа и веры, которым тебя подвергнут.
— Клянусь, патриций. — Этот ответ дался мне уже проще.
Император кивнул и занёс над моей головой кинжал.
По спине пронёсся холодок, но я сразу себя успокоил — слишком много свидетелей для убийства. Тадеуш ведь ещё не выжил из ума.
— Клянись с достоинством встретить смерть, если таковое случится, — произнёс он глухим голосом. — Клянись стать патрицием рода Рингов, если выдержишь все испытания. Клянись нести свет и благодать своим подданным.
Не знаю почему, но его слова вызвали во мне дрожь.
Я поднял голову и посмотрел императору в глаза.
— Клянусь, патриций.
Он прищурился и опустил кинжал.
Руку пронзила короткая боль — заточенная слоновая кость резанула по коже. Белый клинок с моей кровью опустился в кубок.
— Испей до дна вино сие, наследник. В честь клятв, что ты дал роду Рингов. Если те клятвы будут нарушены, тебя ждёт немедленная казнь, и ты примешь её со смирением.
Я нахмурился.
Хитрый говнюк. Про казнь он не говорил ни Георгу, ни Матиасу. Он надеется, что никто не заметит, что ли?
Повисла напряжённая тишина.
Судя по реакции тех, кто находился в зале, этому дополнению в клятве, правда, не придали значения. Все ждали только моего согласия.
Губы Тадеуша тронула довольная улыбка.
Он повторил громче:
— Испей до дна вино сие, наследник!
Десятки ждущих глаз уставились на меня. Даже Ребекка смотрела не отрываясь.
Я поднёс кубок к губам, ещё раз принюхался, потом тихо выдохнул и залил в себя вино в несколько крупных глотков.
По языку прокатилась вязкая терпкость, вызывающая только одно желание — поморщиться. Как только император забрал у меня пустой кубок, зал оглушили всеобщие рукоплескания.