Печать грязных искусств

Что ж. Это было понятно сразу.
Ребекку так просто увидеть мне не дадут — нужна была веская причина. Более веская, чем покушение.
Из коридора опять послышался голос камердинера Элиота.
— Где принц? Со мной доктор Леонис Нельсон!
Через пару секунд в спальне появились двое: переполошённый камердинер и маленький худой бородач в строгом костюме и с чемоданчиком.
— Принц, — коротышка учтиво кивнул и направился ко мне, деловито и решительно.
Он слегка отодвинул рукой Ховарда, однозначно намекая, чтобы тот проваливал и не мешал ему работать.
Агент не стал задерживаться и вышел.
Врач же принялся меня обрабатывать. Осмотрел кровоточащую рану, поцокал, нахмурился и полез в чемоданчик. Чтобы остановить кровотечение и наложить повязку, доктору Нельсону понадобилось минут пятнадцать, если не больше.
А я с тоской подумал о том, что с Хлоей было бы намного лучше и быстрее, и даже… хм… приятнее. Оставалось надеяться, что она не проклянёт меня за случай в тюрьме.
Когда врач ушёл, камердинер уже подготовил целую бригаду горничных для уборки и рабочих для восстановления окна.
— Пока вы ужинаете, спальню успеют привести в идеальный порядок, — сообщил он.
После его слов я вспомнил про ужин в компании императорского семейства.
Ещё один паршивый ритуал.
Уверен, мне даже кусок в глотку не полезет.
 
* * *
Элиот проводил меня до столовой.
Перед этим мне пришлось переодеться и снять военную форму Ронстада.
Теперь я выглядел как настоящий аристократ: в белоснежной рубашке, брюках и пиджаке из дорогущей ткани, в жилете, расшитом серебряными и золотыми нитями. Даже запонки, и те были с драгоценными камнями.
Я вошёл в огромную и гулкую столовую, когда настенные часы над камином пробили ровно семь.
В тот же момент появились остальные члены семьи. Император и Фердинанд с супругами, Гораций (почему-то без Иветты), Георг и десятилетняя Эльза. Её я увидел впервые. Пухленькая темноволосая девочка в блестящем платье и украшениями из атласных бантов.
Сначала во главе шикарно сервированного стола устроился Тадеуш. Только после этого сели все остальные.
Скрипнули стулья.
В гробовой тишине я тоже уселся за стол, между Горацием и Эльзой.
Бесшумно появились камердинеры с подносами. И пока слуги обслуживали каждого из членов семьи, раскладывали по блюдам салаты, подставляли соусы и прочую ерунду, я наблюдал за своими «родственниками».
Никто из них на меня не смотрел.
Никто, кроме Георга.
Тот порой бросал брезгливые взгляды и еле заметно морщил нос. Ожидаемая реакция. Мало того, что я был его прямым конкурентом в борьбе за статус патриция рода, так ещё и Теодором Рингом не являлся, и все это знали.
Хотя нет. Не все. Вряд ли такое было известно Эльзе.
Девчонка дождалась, пока император отвлечётся на камердинера, и повернулась ко мне.
— Привет, Тео, — прошептала она, улыбнувшись. — Тебя так долго не было, я соскучилась. А ты можешь показать кодо?
Её глаза блестели неподдельным детским азартом и любопытством.
Она ждала чуда.
Я кивнул и взял первую попавшуюся вилку (их, кстати, было несколько, как и ножей — чёрт разберёт, как ими правильно пользоваться).
Придвинув к Эльзе вилку, я положил на неё ладонь. Вилка была серебряной и расплавилась в считанные секунды, расползлась по столу тягучей кляксой, а потом собралась снова, но уже в витиеватый серебристый бутон на стебле.
Я подвинул его к девчонке ещё ближе, а та, замерев, продолжала пялиться на мою руку.
— Тео-о-о, — выдохнула она наконец и взяла цветок. — Тео, это так чудесно… Тео… ты волшебник…
И тут я понял, что вокруг воцарилась не просто гробовая тишина. Сейчас эта самая тишина была готова взорваться.
На меня смотрели все остальные, кто сидел за столом.
Смотрели осуждающе и презрительно.
— Замените принцу Теодору столовые приборы, — приказал Тадеуш камердинеру, не сводя с меня глаз. — А ты, Теодор, впредь не используй кодо во время ужина.
Эльза быстро спрятала цветок под салфетку.
Её уловку, конечно, заметили.
— Эльза, верни брату… э… это изделие, — сказал Тадеуш. — Не стоит забивать себе голову запретами, вроде кодо. Ты уже взрослая.
— Да, дедушка, — пробубнила Эльза и передвинула цветок в мою сторону.
Тадеуш опять посмотрел на меня.
— Я не слышу твоего ответа, Теодор.
— Какого ответа? — нахмурился я.
— О том, что ты не будешь использовать кодо во время совместной трапезы, совместных прогулок, совместных бесед и так далее.
Его бы послать прямым маршрутом и однозначными словами, но теперешний статус обязывал меня подчиняться патрицию рода.
Пришлось сказать:
— Да, хорошо. Согласен.
Тадеуш кивнул и приступил к еде.
Но тут слово взял Фердинанд.
— Теодору бы не следовало использовать кодо вообще. Он порочит наше имя. Ты так не думаешь, Гораций? Твой сын слишком много о себе возомнил.
Гораций нервно прокашлялся.
— Да, ты прав, брат, — ответил он негромко. — Однако это его дар, и Теодору сложно с ним бороться.
Фердинанд поморщился и ничего не ответил.
— Патриций, — вдруг заговорил Георг. — Вы позволите задать вопрос Теодору?
Голос у него был ровный, суховатый и будто чуть простуженный.
— Да, конечно, мой мальчик, — кивнул Тадеуш. — Чтобы разговаривать с братом, тебе не нужно моё разрешение.
— Спасибо, патриций, — кивнул Георг и перевёл взгляд на меня. — Теодор, позволь спросить, что с твоей шеей? Ты получил травму? У тебя на шее бинты, которых не было, когда ты приехал.
Вот говнюк.
Не удивлюсь, если тот парень с кинжалом был послан ко мне именно Георгом.
— Порезался, — ответил я нехотя.
— Или попытался покончить с собой от страха, но неудачно? — ухмыльнулся Георг.
Тадеуш со звоном положил вилку и нож на стол.
— Георг, это лишнее!
— Простите, патриций, не удержался. Шутка напросилась сама собой.
Фердинанд усмехнулся, одобряя юмор сына.
Я поджал губы.
Сраный шутник. Встретить бы тебя в другом зале и прижать к стене затылком.
Георг перестал лыбиться, но глаз не отвёл.