Война грязных искусств

В итоге созрело резонное решение не идти по прямой дороге, а обогнуть квартал со стороны местного парка. Так было безопаснее.
Кто б знал, что, выбрав самый надёжный из возможных маршрутов, я попадусь в ловушку. Свою ошибку я осознал уже через пятьдесят метров, когда заметил, что впереди, между двумя жилыми домами, темнел тупик, которого здесь никогда не было.
Раньше не было.
А теперь появился.
Здесь меня уже ждали — в арке справа бесшумно возникла тёмная стена силуэтов в военной форме. Такие же силуэты появились слева. Я бросился назад и увидел ещё с полсотни солдат.
Они окружили двор с трёх сторон.
Впереди маячил только тупик.
Я побежал туда, прямо на стену. Издалека показалось, что она выстроена из камня. Мне ничего не стоило по ней взобраться. И только когда под ногами загремел настил из досок, я осознал масштабы дерьма, в которое влип.
Стены и пол тупика были сделаны из деревянных щитов, выкрашенных под камень. И, судя по хлипкости и неустойчивости конструкции, ловушку установили здесь впопыхах и совсем недавно. Я даже допускал, что такими ловушками напичкали весь город. Десятками. Возможно, сотнями.
В одну из них я и попался.
Внезапно двор оглушил голос, пропущенный через рупор:
— Теодор, не сопротивляйтесь! Мы не причиним вам вреда! Сдайтесь! Встаньте на колени и заведите руки за голову!
Я повернулся лицом к военным. Сдаваться, ясное дело, не собирался. Мне и среди деревянных стен было чем отбиться, пусть только хоть кто-нибудь рискнёт подойти ближе.
Солдаты пока не рисковали. Держались на расстоянии.
Я насчитал около сотни человек, не меньше. Среди серых рядовых форм заметил и синие костюмы высокопоставленных агентов. Только один из них и решился шагнуть вперёд. Крупный пожилой мужчина, явно руководивший не одной облавой на адептов. Что тут скажешь — чувствовалась рука профессионала.
Именно этот мужчина держал большой медный рупор.
— Теодор! — опять выкрикнул агент. — Сдайтесь добровольно, и вы не пострадаете!
Он приблизился ещё на шаг. Потом ещё на один.
Снова поднял рупор ко рту.
— С вами говорит тэн Август Кайзер! Я действую по приказу и от имени его императорского величества Тадеуша Ринга. И я гарантирую вам, мой принц, что никто из солдат вас не тронет и не причинит вреда! Мы доставим вас, целым и невредимым, в резиденцию вашей семьи! Только прошу вас сдаться немедленно и добровольно!
Он стоял метрах в пятидесяти от меня, но это не мешало ему орать в рупор, будто я глухой.
Наконец смолкнув, он поднял правую руку и жестом отдал солдатам приказ. Те вскинули винтовки. Агент Кайзер в это время внимательно изучал мою реакцию.
Следующую фразу он произнёс уже без рупора. Твёрдым и грубым голосом.
— Вас приказано взять живым, мой принц. Но никто не просил, чтобы при аресте вы пребывали в сознании.
Я покачал головой и ответил:
— Чтобы лишить меня сознания, вам придётся подойти ближе. А вы рискнёте?
Мужчина усмехнулся.
— Вы меня недооцениваете, мой принц.
Выглядел он таким уверенным, будто знал наперёд всё, что будет дальше; будто я уже сидел у него на крючке, а моя поимка для него — лишь дело пары минут.
Солдаты плотными рядами двинулись вперёд с намерением оттеснить меня к тупику. Я не двинулся с места. Наоборот, ждал, когда они сами окажутся на расстоянии удара гравитационного эрга.
Неожиданно всё вокруг затрещало.
Деревянные щиты тупика рухнули. Одновременно с этим конструкция, скрытая за щитами, щёлкнула. Выстроенный из досок пол вздыбился с одного боку и накренился.
Меня мгновенно снесло с ног. Спиной я скатился на самый край деревянной площадки, а подняться мне уже не дали.
Не знаю, откуда эти твари появились, будто из-под земли. Пять крепких мужчин в гражданском. Адепты. Они обрушили на меня несколько парализующих эргов. Разом.
Чёрт возьми…
Моё несчастное тело приняло мощнейший удар. В то же мгновение судорогой сковало каждую мышцу от макушки до кончиков пальцев. Глаза перестали видеть, уши — слышать, нос — улавливать запахи, а мозг — осознавать. Во мне парализовало всё, что только могло парализовать.
Глотка сжалась, выдав протяжный сип, зубы стиснулись до скрипа, голова запрокинулась, шея хрустнула, в позвоночнике затрещало.
Матерь Божья.
Я вытаращился в ночное небо, не в силах даже зажмуриться от боли и еле переносимого мышечного надрыва.
Состояние полнейшей беспомощности длилось невыносимо долго. Судорога терзала тело ещё несколько бесконечных минут.
За это время меня успели распластать на деревянном полу, разведя окаменевшие руки и ноги в стороны. Если б не паралич, мне бы хватило сил применить эрг и оттолкнуть от себя всех пятерых адептов, но думаю, они и сами это понимали. Лишить меня сознания, как и обещал Кайзер — для них это был сейчас единственный способ избавить себя от проблем.
Делом занялся сам агент.
Он склонился надо мной и занёс кулак. Похоже, этим кулаком он и намеревался исполнить обещанное.
Мы посмотрели друг другу в глаза, и вдруг Кайзер вздрогнул, поднял руку к шее, нахмурился… и мешком завалился прямо на меня.
 
* * *
Веса в нём оказалось немало.
У меня, только-только пережившего нехилый паралич, снова перехватило дыхание. Но это было ещё не самое неприятное. Следом за Кайзером сверху на меня упали ещё двое бездыханных мужчин. А вот трое оставшихся рухнули рядом.
Теперь я лежал, заваленный тяжеленными телами, парализованный, на деревянном настиле в тылу врага.
Паршивая картина.
Хуже — только на дыбе в Красном Капкане.
И чтобы выбраться из-под человеческого завала, мне надо было дождаться, когда отпустит парализующий эрг, а он, зараза, отпускать не собирался. И пока я валялся, обездвиженный по рукам и ногам, всё задавал себе вопрос: какого чёрта случилось с Кайзером и его помощниками? Что их так неожиданно и быстро выбило из строя?
Сейчас бы выбраться и разобраться, что к чему…
Сквозь ровный гул в ушах до меня вдруг донеслись характерные звуки борьбы. Не узнать их было невозможно. Выдохи и стоны, удары кулаков, скрип подошв, хруст костей, хрипы.
И ни единого выстрела.
Где-то в том же дворе, чуть поодаль от меня, происходил стремительный и молчаливый рукопашный бой.
Ещё около минуты я лежал, придавленный телами, потом еле-еле спихнул с себя Кайзера. Он был жив, только без сознания. Как и остальные.
Когда же я наконец выбрался из-под пресса тел и перевернулся на бок, то сразу приподнял голову и оглядел округу. Встать на ноги у меня не вышло — одеревеневшие мышцы всё ещё не желали подчиняться. Но мне хватило и ограниченного обзора, чтобы оценить то, что случилось.