Война грязных искусств
Её бормотанье осталось позади и постепенно затихло, пока я поднимался по лестнице наверх, на тесную площадку с четырьмя дверьми.
На втором этаже тоже было темно и тихо. Лишь подо мной изредка поскрипывали половицы. Но как бы ни казалось, что дом пуст и безопасен, спальные комнаты я всё же решил проверить.
Первой осмотрел ту, что слева — дверь в неё была приоткрыта.
Внутри, в лунном свете, льющемся из окна, я разглядел узкую кровать, причем тщательно застеленную, письменный стол и шкаф. Чья именно это была комната — Джо, Генри или их отца — понять с первого взгляда мне не удалось. Да если честно, я не пытался этого понять.
Я быстро проверил шкаф (он оказался пуст) и заглянул под кровать — больше осматривать было нечего. Две остальные комнаты выглядели примерно так же, как первая. Куцые, тесные, залитые лунным светом из одинаковых окон.
А вот последняя спальня оказалась совсем иной.
Ну… во-первых, это была не спальня.
Это, мать её, была лаборатория. Самая настоящая лаборатория!
Сердце невольно заныло, когда в памяти вдруг всплыла моя собственная лаборатория, которую я оборудовал в подвале, когда жил в Речном квартале Лэнсома и промышлял подделкой побрякушек.
Тут было что-то похожее.
Вместо кровати стоял рабочий стол, уставленный горелками, лампами, мензурками, стаканами, пробирками, кульками с порошком и колбами. Вдоль западной стены с натянутых верёвок свисали длинные полотна простыней, они будто сушились, а вот противоположную стену от потолка до пола закрывали деревянные стеллажи, на полках блестели ряды баночек с материалами для преобразований.
Господи, чего тут только не было…
Я даже малость растерялся, когда всё это увидел.
Здесь кто-то явно занимался мутациями, только не природными, а химическими. Как делал и я когда-то.
— Охрене-еть. — Мои губы сами собой это прошептали.
Открыв рот, я разглядывал чьё-то припрятанное химическое богатство (в моей старой лаборатории, кстати, всё было куда скромнее) и в голове уже обрисовывал масштабы нелегального бизнеса здешнего воротилы.
И тут вдруг до меня дошло, что таинственный мастер мутаций, который здесь обосновался, должен был употреблять овеум, а значит, в какой-то мере тоже владел кодо и был опасен. И в то самое мгновение, когда я об этом подумал, одна из простыней, что сушились на веревке, сорвалась вниз.
Доля секунды — и кто-то высокий, одетый во всё чёрное, метнулся вперёд и набросил полотно мне на голову…
Глава 3.3Я хоть и отвлёкся на разглядывание лаборатории, но всё же идиотом не был.
Такого отпора враг явно не предвидел.
Моя нога, обутая в грубый пастуший сапог, угодила мужчине точно под колено. Тот выдал хриплый стон и тут же отпрянул назад.
Я сдёрнул с головы простынь и вытянул руку с револьвером, одновременно взводя курок и целясь в тёмную фигуру незнакомца, очерченную лунным светом из окна.
Правда, выстрела не случилось.
Со стороны стеллажа на меня налетел ещё один человек.
Он схватил мою руку, держащую оружие, заломил её вверх и повалил меня на стену. Веса и силы в нём было, как у племенного быка. Он буквально приплющил меня, вжав в дощатую стену комнаты.
Здоровяк вдавил кулак, больше похожий на кузнечный молот, мне в живот. Ублюдок угодил точно в ножевую рану, что оставил мне Питер Соло, и от приступа зверской боли меня не спасла даже Печать.
По телу пронёсся дробящий жар, ноги онемели и подогнулись. От падения на пол меня удержала лишь массивная туша парня.
Он коротко хохотнул, понимая, что я прочно завяз в его телесных тисках. В лицо мне пахнула ядрёная смесь характерных ароматов: перегара, табака и пота. Молодчик будто только что вывалился из портовой пивнушки, где пьянствовал два месяца.
В это время к нему присоединился первый нападавший.
Он был настолько высок, что с лёгкостью достал до моей вытянутой руки с револьвером, будто я был лилипутом. Его сухие и невероятно сильные пальцы так же непринуждённо выдернули оружие из моей ладони.
— Придержи его пока, Стог, только насмерть не придави, — попросил он здоровяка.
Тихий голос мужчины неприятно резанул слух утробной и старческой хрипотой, будто ему было лет сто.
Он предусмотрительно отжал взведённый курок на револьвере и прикрыл дверь в лабораторию, чтобы нас не услышала Джо, которая осталась внизу.
— Да у него уже колени трясутся, босс, — ответил здоровяк и ещё сильнее на меня навалился.
— Ну и кто ты такой, сынок? — обратился ко мне пожилой мужчина и, судя по всему, самый тут главный.
Я промолчал, и только сейчас, скосив на него взгляд, рассмотрел его пышные бакенбарды.
На меня тут же обрушилось узнавание.
Это был тот самый человек, которого я видел сквозь стену дома. Именно он заглядывал на террасу из окна, чуть сдвигая занавеску. Выходит, я видел это по-настоящему, а не слетел с катушек…
Я заставил себя успокоиться и ещё внимательнее осмотрел старика.
Его чёрный костюм — куртка и штаны — был пошит из мягкой бархатистой ткани, не издающей шума при движении. Голову скрывал капюшон. С ремня на поясе свисали ножны с торчащим из них эфесом короткого меча чуть меньше метра длиной.
Такой же костюм и такой же меч были и у его помощника Стога.
— Так ты будешь отвечать сам, или тебе помочь? Ты кто такой? — повторил свой вопрос старик.
Он произнёс это негромко, без претензий и злости, но голосом дал мне понять, что готов прикончить меня без колебаний, если я его выведу.
Я опять промолчал.
— Говори, козёл, когда Бродяга Грегг тебя спрашивает! — прошипел здоровяк и сильнее вдавил в меня кулак.
Своим яростным нажатием он разбередил мне рану к чёртовой матери.
Я почувствовал, как кровь, пропитавшая слои бинтов, просочилась наружу и потекла по животу к ремню брюк.
Кто б знал, какой силы воли мне стоило удержать в себе кодо и не раскидать этих уродов прямо тут, но эти двое не узнали во мне Теодора Ринга, а значит, лучше оставаться для них обычным парнем из фермерской братии.
— Мы хотели… переночевать… — выдавил я, а лучше сказать прохрипел.
— Правда? Расскажи это моей лошади, сынок, — усмехнулся старик, — возможно, она тебе поверит.
— С ним же ещё куча народу приехала, — напомнил боссу Стог.
— Ну и кто это с тобой? — поинтересовался у меня старик.
На ум пришла такая же ложь, какой уже пользовался Дарт Орриван, чтобы миновать военный кордон.
— Это моя семья. Она у нас большая… Два брата и три сестры, — ответил я.