Мыс альбатросов (СИ)

Теодор шумно выдохнул и попытался очистить разум перед встречей с дедом.
— Шеклболта надо убрать! — долетело из кабинета. — Он поддерживает Орден Феникса. Он — человек Дамблдора!
Фамилия бывшего директора Хогвартса в устах Сэмвелла Нотта звучала как самое страшное оскорбление.
— Кингсли Шеклболт — личный секретарь и охранник премьер-министра магглов, — произнёс его собеседник.
— Мы оба знаем, Антонин, что незаменимых нет. Рудольфус видел Шеклболта в Литтл-Хэнглтоне во время операции по поимке Поттера. Что он там делал?
На сей раз Нотту ответил не Долохов, которого Тео безошибочно узнал по имени, хотя никогда прежде не видел, а сам Лестрейндж.
— Официально он появился в деревне после сигнала о применении магии в присутствии магглов. К тому времени инферналы разбрелись по округе.
— Жаль, мальчишка так и не показался. Тёмный Лорд ждал его появления в этой дыре. Почему, вам известно?
— Повелитель не счёл нужным поделиться всеми замыслами, — скучающе сказал Долохов.
— А что насчёт щенка Блэков? — спросил Сэмвелл.
Дверь ещё немного приоткрылась, выпустив в коридор эльфа с подносом, полным пустых бокалов. Домовик вздрогнул, встретившись взглядом с замершим у стенки Теодором, и едва не уронил свою ношу. Стекло звякнуло.
Тео поднёс палец к губам и удостоился чуть заметного кивка. Эльф удалился, оставив дверь в кабинет в том же положении.
— Мне самому интересно! — оживился Долохов. — Руди, ты видел его? Неужели наш Реджи вернулся из мёртвых?
— Лучше не болтать об этом. Кто тебе рассказал? Хвост?
— Кое-что растрепал Флинт, а кое-что и Хвост. Выходит, не наврали. Регулус — перебежчик. Зачем Тёмный Лорд сохранил ему жизнь?
Лестрейндж долго молчал. Тео показалось, что ответа он так и не дождётся, пока Рудольфус не заговорил совсем уж тихо:
— Мне кажется, он совершил ошибку. Блэка следовало убить.
— Повелитель не ошибается! — скрипучим возмущением отозвался дед. — Раз он посчитал, что Блэк ему полезен, мы не смеем сомневаться. Если бы я мог встать на ноги и увидеть этого парня спустя столько лет… Правда, что он совсем не изменился?
Видимо, Рудольфус кивнул, потому что Сэмвелл чуть ли не с трепетом сказал:
— Поразительно. Что за волшебство такое? В нашем мире такое никому не под силу.
— Он сейчас у Малфоев. Белла крепко взялась за него.
— Промывает мозги? — усмехнулся Долохов.
— Для всех он — спасённый Повелителем верный сторонник. Это впечатлит сомневающихся в безграничности возможностей Тёмного Лорда и охладит пыл фениксовцев. Несколько штаб-квартир благодаря Блэку скомпрометированы, враг занервничает, и паника сделает его глупым.
— Наш Повелитель мудр! — одобрительно воскликнул старший Нотт.
— Но ты всё равно считаешь, что от Регулуса стоило избавиться? — спросил Долохов.
— Не всякого зверя можно приручить, только выдрессировать, — глубокомысленно изрёк Рудольфус. — Всё равно рано или поздно внутренняя суть может вылезти наружу.
— А-а, — протянул Антонин. — Понимаю. Сколько волка ни корми, всё равно в лес смотрит.
— Это русская поговорка такая?
— Пословица.
Мужчины рассмеялись. Раздался скрип дедовского кресла на колёсиках.
— Полагаю, ты присмотришь за волчонком, Рудольфус?
— Тёмный Лорд велел заняться его обучением. Тёмная магия всегда вызывала у Регулуса интерес, пора перейти к практике. Блэки — твари упрямые.
— Жаль, Белла тебя не слышит! — расхохотался Антонин, стукнув кулаком по столу. — Она, как я слышал, чуть палочку от злости не сгрызла, когда упустила девчонку Тонксов.
— Это тебе тоже Флинт доложил? Надо укоротить ему язык.
— И всё-таки недобиток Дамблдора нам ни к чему. От Шеклболта следует избавиться, — взялся за старое Сэмвелл. — Надеюсь, за ним установлена слежка?
— Никуда он не денется, не беспокойтесь. Стоит ему взмахнуть палочкой, и мы будем знать. Ни один магический след не пройдёт мимо наших наблюдателей. Кольцо сжимается. Со дня на день мы усмирим всех. Следующий на очереди — слабоумный Лавгуд.
— Наконец-то! Его газетёнку давно пора запретить и перекрыть маггловским выродкам все пути к отступлению.
 
— Верно сказано, дружище.
— Тёмный Лорд милосерден, раз столько терпел подобное неуважение. Нужно было убить этих магглолюбцев, пресечь на корню.
Долохов издал хриплый смешок.
— А вы всё рвётесь воевать, Сэмвелл.
— Никто не посмеет обвинить меня в трусости!
— Не горячитесь, — миролюбиво сказал Лестрейндж. — Нам пора откланиваться!
— Хорошо, хорошо, — откликнулся Нотт. — Мариус, проводи моих добрых друзей!
Лишь тогда Тео понял, что отец тоже всё это время был в кабинете, только не произнёс ни единого слова. Теодор ретировался от двери ко входу в гостиную.
— Господа, — дед выкатил коляску в коридор и обратился к покидающим дом гостям, — рад был снова увидеться с вами.
Лестрейндж и широкоплечий Долохов, который вместо принятой в обществе мантии носил нечто, похожее на старинный военный мундир, учтиво раскланялись и удалились.
— Тео, — отец сдержанно улыбнулся, увидев сына. — С приездом.
Взгляд Сэмвелла Нотта, наоборот, стал холоден, любезное выражение растаяло, а тон резко изменился.
— Как давно ты стоишь здесь? — требовательно спросил он, заприметив внука.
— Я только приехал и сразу поспешил засвидетельствовать почтение вам.
— Ну-ка, подойди ближе. Посмотри на меня! Легилименс!
Виски Тео прострелило болью, будто кто-то ломился через крепостные стены, которыми служила черепная коробка. Дед не стал церемониться и прощупывать почву, он вторгся в разум Теодора, как кровожадный гунн в римские провинции. Сопротивляться не было смысла. Пришло время опробовать совет Снейпа. Масса воспоминаний-пустышек наполнили сознание Тео. Вот поездка в Хогвартс-экспрессе и высмеивающий Лавгуда Малфой, вот взорвавшийся котёл, вот пропущенный квоффл на матче с Гриффиндором, вот рыдающий пятикурсник, которого Теодор не решился проклясть на уроке Кэрроу…
— Слабак, — припечатал дед, опустив волшебную палочку. — Неудивительно, что Тёмный Лорд до сих пор не призвал тебя. Маркус, твой сын — бездарность! Ты рано отпустил вожжи, и теперь мы пожинаем плоды.
— Я…
— Молчи, что уж теперь! — дед вновь воззрился на Теодора, неодобрительно поджав тонкие губы. — Твоим однокурсникам есть чем гордиться, их отцам есть, чем гордиться, но не мне. Ты такой же бесхребетный, как твой отец.
— Вы предпочли бы, чтобы ваш сын отсидел семнадцать лет в Азкабане, например, как Рудольфус Лестрейндж?
— Наглец! Что ты знаешь? Братья Лестрейнджи… Они… Они отдали свою репутацию, но не свою верность. Их сердца всегда были верны Тёмному Лорду. Они не отреклись от Повелителя перед угрозой заключения и верили в его возвращение! Ты… ты — неблагодарный, никчёмный ребёнок! Впрочем, кого ещё могла принести в семью маггла? Мне жаль, что ты мне родня, что в тебе течёт кровь моих предков!
— Мне тоже, — сказал Теодор, оставив деда возмущённо глотать воздух, а отца — его успокаивать, и не спеша побрёл обратно наверх.
Сердце, казалось, готово было выскочить из груди от бешенства. Тупая покорность отца заставляла Тео ненавидеть его почти так же, как он ненавидел в эти минуты старикашку Сэмвелла. Пусть это неразумно, несправедливо, но избавиться от обиды в груди было невозможно.
Он вынудил себя улыбнуться, найдя мать за развешиванием его школьных мантий. Многие-многие вещи, браться за которые вручную чистокровкам и в голову бы не пришло, она делала сама. Ну и какой из неё потомок Хельги Хаффлпафф? (1)
Затем она заметила пятно от шоколада на кармане Тео и одним взмахом палочки вычистила ткань.
 
Разве это не чудесно?
Разве магглорождённый волшебник перестаёт быть волшебником из-за того, что кто-то в кресле министра магии назвал его выродком и ошибкой природы?
— Мама, — произнёс Тео, наглухо закрыв дверь в комнату, — ты как-то рассказывала о маггловских приборах. Как ты думаешь, у секретаря маггловского министра есть телефон?