Двое из логова Дракона (СИ)

Он вздохнул, открыл глаза, увидел меня и улыбнулся.
— Доброе утро…
И я решила, что оно действительно доброе.
На мостик я вошла в полной решимости включиться, наконец, в работу. Раскачиваться было некогда. До выхода в систему звезды под пятизначным номером, вокруг которой вращается планета Агорис, оставалось лишь несколько часов. И совсем недалеко от неё нас ждёт терпящий бедствие лайнер.
Сев за свой пульт, я вызвала на связь по очереди все службы звездолёта, чтоб выслушать подробные рапорты об их готовности к работе в режиме спасательной операции. Потом проследила за подготовительными мероприятиями стрелков, время от времени давая им дополнительные указания. Причём, мне самой понравился мой деловой тон и точные лаконичные приказы.
К выходу из подпространства экипаж был в полной готовности. Я переключила на себя пилотский терминал и выдвинула штурвал. Старшие специалисты заняли места за своими пультами. В командном отсеке повисла тишина. Я, подняв глаза, смотрела на показания приборов, мелькающие на верхнем боковом экране, наложенном на лобовые окна звездолёта.
Выход был, как всегда, мягким и незаметным. Только у меня под правой рукой ожил пульт управления маневровыми двигателями, и мгновенно изменилась картинка впереди: вместо проекции, мы увидели реальную картину происходящего за бортом.
Я быстро скользнула взглядом по чёрному бархату космоса, сквозь который просвечивали рассеянные бисеринки неярких в этом районе галактики звёзд. Слева, чуть выше средней горизонтали виднелся желтовато-коричневый шарик, подсвеченный лучами невидимой в этот момент звезды. Она была где-то справа и позади нас.
— Вижу их, — раздался из динамика голос капитана Донцова, и на одном из экранов появилось изображение небольшого лайнера, зависшего в перевёрнутом состоянии.
Хотя его положение по отношению к нам не имело в космосе значения, выглядел он беспомощным, словно опрокинутая на спину черепаха.
— Капитан Вербицкий, связь, — распорядилась я, с облегчением подумав, что звездолёт цел и, кажется, невредим, значит, мы не опоздали. — Капитан Донцов, сканирование.
— Звездолёт не имеет своего хода, двигатели не работают, — сообщил Донцов. — Повреждений обшивки не наблюдается. Для более точного сканирования мне необходимо двадцать минут.
— Продолжайте, — кивнула я.
— Даю связь, — подал голос Вербицкий. — Нащупал только аудиоканал. Картинки нет… «Боливар-57», вас вызывает на связь баркентина «Пилигрим» поисково-спасательного подразделения Объединённого космофлота Земли. «Боливар-57»…
— Слышу вас, «Пилигрим», — раздался сквозь треск помех мужской голос. — Командир лайнера «Боливар-57» Антонио Рохос. Вы чертовски вовремя, «Пилигрим». Мы застряли здесь, как муха в янтаре. Все двигатели отказали. Спасательные капсулы выведены из строя… Вы слышите?
— Слышим вас, командир Рохос, — ответила я, запуская маневровые двигатели, и положила руки на штурвал. — Командир баркентины командор высшего класса Северова. Идём к вам. Доложите обстановку на борту.
— Все целы, командор. Живы и здоровы… Почти. Были проблемы с местными, но мы справились. Нужно эвакуировать пассажиров на планету. К тому же нам необходима ваша помощь в диагностировании поломок оборудования и ремонте.
— Сделаем всё, что нужно. Приготовьтесь к стыковке. Белый Волк, левый стыковочный мост к работе.
— Готовность через пятнадцать минут, — доложил старший стрелок.
Я уже разглядела среди звёзд маленький подвижный огонёк. Подвижным он казался лишь на фоне других ориентиров из-за нашего манёвра. Его собственная инерционная скорость была ничтожна. Я перевернула баркентину в одну плоскость с лайнером и вывела её на прямой курс.
— Командир, — раздался из динамика голос Донцова, — результаты сканирования выдают сведения о повышении температуры в хвостовой части лайнера, в секторе стыковочных устройств.
Я бросила взгляд вниз, на экран, где на схематическом изображении лайнера расплывались разноцветные пятна. Красное пятно в стыковочном блоке говорило само за себя.
 
— Рохос, у вас пожар в хвостовой части! — проговорила я. — Белый Волк, два спасательных бота с абордажными мостами. Направить расчёты: пилот и оператор.
— Есть два спасательных бота!
Дальше всё завертелось так стремительно, что я только успевала смотреть на экраны и слушать отрывистые команды Рохоса и Белого Волка. Капитан лайнера приказал вручную загерметизировать задние отсеки и перевести экипаж и пассажиров в левый трюм, выдав мне его координаты на схеме звездолёта.
Белый Волк отправил на ботах пилотами Стаховски и Хэйфэна, операторами Мангуста и Оршанина. Я видела, как два вытянутых, как сигары, бота стремительно вылетели из-под днища баркентины и стрелой понеслись к уже хорошо видимому на экранах лайнеру. Подойдя к левому борту в нижней части, они выпустили острые клыки абордажных крючьев, которые взрезали обшивку звездолёта. Мгновенная сварка загерметизировала стыки между обшивкой и мостами. После этого мосты должны были открыться для приёма пассажиров и экипажа на борт спасательных ботов.
— Угроза взрыва, — донёсся до меня голос Донцова. — Перегрев основного реактора при открытом топливопроводе. Температура уже выше пятисот по Цельсию. Если не выдержат капсулы с присадками…
— Начинаем эвакуацию, — сообщил Мангуст.
— Поторопитесь, есть угроза взрыва хвостовой части… — я постучала по клавишам своего компьютера и невольно поморщилась, посмотрев на результат расчётов. — Это приведёт к мгновенному разрушению корпуса. Донцов, сколько у них времени?
— При стандартной теплопроводности металла капсул, не более пяти минут.
— Мангуст, четыре минуты! — распорядилась я. — Берите людей, блокируйте двери и рвите мосты из обшивки. Уходите очень быстро.
— Есть четыре минуты, командор, — отозвался Мангуст деловым тоном.
Я смотрела на показания приборов сканирования и всё шире расползающееся красное пятно на схеме лайнера. В отсеке было тихо. Потом из динамика раздался странный скрежет, неясный шум и две серебристые сигары оторвались от лайнера, стремительно расходясь в стороны. Хвостовая часть лайнера вспучилась, и из неё вырвался белый свет, расшвырнувший в стороны обломки, тащившие за собой белые струи горящего газа. Передняя часть лайнера завертелась и помчалась в сторону планеты.
— Донцов, вероятность падения обломков на Агорис? — спросила я, запуская ходовые двигатели.
— Пятьдесят шесть процентов, — ответил он.
Я молча кивнула ему и, наконец, прозвучавшему в отсеке краткому донесению Мангуста об успешном проведении спасательной операции.
— Белый Волк, левую ракетную установку к работе. Подготовьте две ракеты «Молот Тора».
— Готовность пять минут, командор, — отозвался старший стрелок.
— Две минуты, — поправила я, выводя баркентину на позицию, с которой траектория выстрела в останки «Боливара-57» пролегала далеко в стороне от планеты.
— Прошу прощения, две минуты, — подал голос Белый Волк.
Я тем временем переключила на свой пульт терминал ракетных установок и, не торопясь, навела прицел на оторвавшуюся носовую часть звездолёта.
— Ракеты готовы, — прозвучал в тишине рычащий баритон Белого Волка, и я нажала на пусковую клавишу.
Две тонкие белёсые торпеды вырвались из шахты на корпусе баркентины и пропали из виду, а спустя мгновение и обломок звездолёта исчез с экрана.
— Есть аннигиляция, — доложил Донцов.
Я снова посмотрела на экран. Боты неспешно подходили к люкам своих ангаров в нижней части баркентины.
— Белый Волк, принимайте боты, — распорядилась я. — Старпом, позаботьтесь о наших гостях. Доктор МакЛарен, будьте любезны, спуститесь вниз, возможно, потребуется ваша помощь.
Я откинулась на спинку кресла и посмотрела на часы. С момента нашего выхода в систему прошло тридцать две минуты.
— Молодцы, — проговорила я в микрофон. — Отличная работа. Капитан Вербицкий, свяжитесь с Агорисом и запросите разрешение на посадку. Мы передадим им пассажиров.