Двое из логова Дракона (СИ)

Я, наконец, взяла свиток. Он с почтением поклонился и вышел. Я видела в окно, как он подошёл к своему слону, дружески потрепал протянутый навстречу хобот, а потом ловко забрался наверх, в башенку на спине гиганта. Слон без всяких понуканий развернулся и направился вниз, в лабиринт улиц Тэллоса. Следом побежали сопровождавшие жреца служители, в том числе две пары носильщиков, которые несли носилки с погибшим на «Боливаре-57», и его убийцей, который беспробудно спал с тех пор, как ему сделали инъекцию сильного успокоительного.
Только они скрылись из виду, из узкого прохода вынырнула новая группа носильщиков, нёсших с десяток богато украшенных резных носилок, которые так и хотелось назвать портшезами.
— Это за нами, — я обернулась к подчинённым, ожидавшим распоряжений. — Старпом, остаётесь за меня. Готовьтесь к вылету. Со мной пойдут Белый Волк, Донцов, Карнач, Валуев, Москаленко.
— Дарья Ивановна, — подал голос Оршанин. — Возьмите меня. Осмотреться…
— Мы не собираемся задерживаться, Кирилл.
— Для общего развития… — он умоляюще посмотрел на меня.
— Хорошо, — согласилась я.
Мы спустились вниз, и я подошла к ближайшим носилкам, которые крепкие носильщики уже опустили на землю. Двое из них тут же почтительно поклонились и, не разгибаясь, отодвинули тонкие занавеси, открывая внутреннее убранство маленькой уютной кабинки. Я нерешительно обернулась. Мои стрелки стояли в ряд с каменными лицами, а неподалёку, так же, как я, нерешительно, топтались тиртанцы в своих цветастых нарядах. Ездить на себе подобных для них было чем-то в высшей степени неприличным.
Я вздохнула, как перед прыжком в воду, и забралась внутрь кабины. Её пол был покрыт мягкими подушками, поэтому я устроилась, скрестив ноги по-турецки. Тиртанцы последовали моему примеру. Вскоре мои носилки качнулись и приподнялись. Сквозь лёгкие занавеси я видела, как носильщики водрузили их на плечи и двинулись вниз, в тёмный лабиринт города.
Покачиваясь в своём средстве передвижения, я какое-то время пыталась разглядеть что-нибудь вокруг сквозь занавеси, а потом и вовсе откинула их, но так ничего и не увидела, кроме тёмных неровных стен, проплывавших мимо. Иногда в стенах мелькали провалы, занавешенные каким-то тряпьём, видимо, заменявшим здесь двери. Изредка в маленьких нишах, напоминающих щели, вспыхивал маленький огонёк светильника. Обернувшись, я увидела только своих стрелков, всё так же невозмутимо следовавших за мной.
Это путешествие по тёмным улочкам города длилось довольно долго. Вокруг было тихо, и мерное покачивание носилок незаметно убаюкало меня. На какой-то краткий миг я заснула, и мне показалось, что я на Земле, дома. Через приоткрытое окно тянет свежестью, где-то далеко лает собака. Этот лай показался мне знакомым, я решила, что со двора убежал наш колли Джейми, и теперь носится где-то с лаем. Он наверняка перебудит всех соседей. Уже просыпаясь, я удивилась, что Джейми здесь, ведь Алик забрал его с собой на стройку… Я проснулась и прислушалась. Где-то действительно лаяла собака. Ничего удивительного, если здесь есть ослики и слоны.
Неожиданно впереди показался свет, стены узкой улочки расступились, и носилки оказались на широкой мощёной площади, за которой высился царский дворец. Я выглянула из-за занавески, чтоб посмотреть, откуда столько света. По периметру площади на высоких колоннах были укреплены огромные плоские чаши, в которых горел огонь. Такие же чаши, но поменьше стояли на перилах террас дворца и на его плоской крыше. Кроме того, на стенах были укреплены большие факелы, полыхавшие ярким пламенем желтоватого цвета.
Носильщики поднесли носилки к широкой лестнице, которая вела к проходу между красными колоннами, придерживающими широкую террасу в передней части дворца. Выше виднелись ряды колонн потоньше и более изящные обрамления террас.
Носилки опустились на мостовую, и носильщики снова склонились в поклоне, раздвинув занавеси. Я выбралась наружу и осмотрелась. Навстречу мне вниз по лестнице с девичьей грацией сбежала леди Бейл в абсолютно прозрачной тунике, перехваченной под грудью шитым бисером поясом. Её волосы были уложены в высокую причёску, украшенную причудливой диадемой.
 
— Как это умно, что вы взяли с собой самых красивых мужчин, — защебетала она, пока я разглядывала дородного старика в тёмной тоге, который тяжело спускался вниз, заученно улыбаясь пребывавшим в замешательстве тиртанцам. — Это Критус, церемониймейстер, — пояснила леди Бейл, бросив взгляд на толстяка, а потом снова взглянула на мой эскорт. — Жаль, что вы не взяли с собой старпома. Он бы имел успех…
— Сопровождать командира положено стрелкам, — пояснила я и направилась к лестнице.
Проходя мимо церемониймейстера Критуса, я взглянула на его лицо и увидела, что его глаза и брови тщательно подведены чёрной краской, а губы накрашены золотой помадой.
— Здесь все так выглядят? — поинтересовалась я, поднимаясь по ступеням.
— Вы о макияже? — уточнила леди Бейл. — Да. Аристократия и жрецы обязательно подводят глаза и красят губы: женщины — во все тона красного, мужчины в золотой цвет. Женщины дополнительно подкрашивают веки и скулы, впрочем, мужчины иногда тоже. Я забыла вас предупредить, что можно было сделать более яркий макияж.
— Вряд ли это возможно с учётом дресс-кода, установленного в космофлоте.
Тем временем мы поднялись по лестнице и прошли мимо двойного ряда колонн, едва подсвеченных факелами. Впереди снова появился свет, и вскоре мы вышли на квадратную площадку, окружённую рядами широких ступеней, напоминающую амфитеатр. На нижних ступенях стояли юноши в набедренных повязках и девушки в прозрачных туниках, державшие в руках огромные подносы с едой и кувшины. На площадке толпилось не меньше полусотни гостей обоего пола, явно стремившихся перещеголять друг друга обилием драгоценностей. Одеты они были в подобие античных тог, туник и пеплосов. Время от времени они подходили к слугам, брали что-то с подносов или протягивали разукрашенные самоцветами кубки, в которые те наливали из кувшинов напитки.
На верхних ступенях стояли музыканты с флейтами и арфами и наигрывали негромкую, довольно приятную мелодию. Рядом танцевали обнажённые танцовщики. Их причудливые движения больше напоминали акробатику, чем танец, но смотрелись очень красиво. Рядом несколько жонглёров подкидывали в воздух зажжённые факелы. По углам верхнего ряда амфитеатра стояли суровые великаны, каждый из которых держал на поводках по две хищных кошки. Я насчитала трёх леопардов, двух львиц, двух тигров и одну пантеру.
— Хотите вина? — спросила леди Бейл, которая следила за моей реакцией на происходящее. — Они делают его из яблок и айвы. Очень вкусное.
— Не сейчас, — проговорила я, обратив внимание на два деревянных кресла, установленных на средней ступени амфитеатра напротив входа, в которых сидели мужчина и женщина. Рядом с женщиной стояла тоненькая девушка с копной пышных волос, в которых поблескивали какие-то драгоценности.
— Это царь Мизерис и его супруга царица Эртуза, — пояснила леди Бейл. — Раньше она была женой царя Ротуса, старшего брата Мизериса. После его смерти она вышла за нового царя и осталась царицей. Рядом её дочь царевна Анора. Поговаривают, что царь испытывает к падчерице отнюдь не отцовские чувства, но царица бдительно следит за обоими.
Чувствовалось, что ей очень хочется посплетничать, но у меня такого желания не было.
— Что мне делать дальше? — поинтересовалась я.
— Что хотите, — несколько разочарованно проговорила она. — Пейте, ешьте, смотрите на танцоров. Когда царю будет угодно, вас пригласят к нему. Вы встанете напротив его трона, и он скажет вам несколько любезных фраз, вы ответите ему тем же, после чего он утратит к вам интерес, вы сможете ещё немного поразвлечься и удалиться по-английски.
— Это меня устраивает, — кивнула я.
Сверху раздалась разудалая мелодия, которая подозрительно напомнила мне «Комаринскую», и танцоры, выстроившись в ряд, начали исполнять что-то вроде канкана.