Солёный ветер (СИ)
— Отец?..
Инён кажется, что её с головой только что окунули в холодную воду, а потом оставили высыхать на воздухе, когда на улице уже давно стояла промозглая осень. Она снова оборачивается к Чонгуку, мечтая в его глазах найти ответы на вопросы, которых с каждой прожитой минутой становится всё больше, но наталкивается лишь на поджатые губы и прикрытые в скорби глаза, и осознаёт, что нужного не получит. Женщина вздыхает, понимая по реакции сына, что явно только что сболтнула лишнего, и тоже поджимает губы, когда Инён переводит свой взгляд на неё.
— У меня только один вопрос, — говорит девушка и невольно сглатывает, потому что не уверена, что готова услышать правдивый ответ. — Он вообще хоть на миг бросал всё это по-настоящему?
— Я ведь просил тебя не думать о таком, — хмурится Чонгук.
Но Инён на него откровенно плевать, ведь в глазах госпожи Чон Хеми она видит ответ. И он именно такой, какого она боялась больше всего. А потому поворачивается к Чонгуку всем телом, с достоинством встречая его недовольный взгляд. Ведь уверена — если и есть у кого-то право злиться, так только у неё.
— Не думать об этом? — хмыкает она. — Это напрямую касается меня, как я могу не переживать о подобном? Он же мой отец!
— Вот именно. Отец — не сын. Не надо беспокоиться о том, кто старше, умнее и мудрее тебя.
Инён думает, что определённо сойдёт с ума, если так пойдёт и дальше. Она уже сбилась со счёта, какой раз за этот сумасшедший день хочет ударить своего оппонента, хотя раньше никогда подобным рвением не отличалась.
— Если не я, — сглатывает девушка, сжимая ладони в кулаки в попытках вернуть душевное равновесие, — то кто ещё о нём позаботится? Может быть, ты?
Чонгук всё продолжает хмурится, вглядываясь в её лицо излишне серьёзно, и Инён вдруг это нравиться перестаёт, ведь чувствует она себя не в своей тарелке, и едва ли не готова попросить его снова начать излюбленное ребячество. Но понимает, что права на это никакого не имеет, ведь сама затеяла этот разговор, неожиданно вдруг вспылив из-за — если задуматься — настоящей мелочи. И поэтому лишь отводит взгляд, не в силах больше поддерживать зрительный контакт.
— Не сомневайся в этом, — отвечает Чонгук куда более мягко и касается её плеча, всё ещё обёрнутого в его пальто. — Но в данный момент в заботе нуждается не он, Инён, а ты. И я собираюсь позаботиться о тебе как следует.
Она не знает, почему так выходит, но чувствует себя чрезвычайно глупо, когда последние его слова отзываются где-то в сердце совсем не тем смыслом, какой в них был заложен. Инён прячет руки в глубокие карманы пальто, чувствуя себя настоящей дурочкой, и несмело поднимает взгляд. И тут же ощущает себя ещё и идиоткой. Потому что брови у Чонгука приподняты, глаза горят настоящим ехидством, а губы едва не расплываются в еле-еле сдерживаемой усмешке. Инён понимает — всё верно истолковало её сердце, заприметив в его словах скрытую двусмысленность, ведь видит теперь — и вовсе она не скрытая. И поэтому ударить этого парня хочется ещё сильнее.
— Милая, — вдруг касается её руки женщина, отвлекая от всех порочных и грешных мыслей, связанных с избиениями, — я не буду спрашивать, что случилось, потому что знаю, что мне не ответят, — смотрит она на Чонгука наигранно-сердито. — Но было бы очень хорошо сейчас заняться твоими ссадинами.
— Да, — соглашается с ней Инён, снова чувствуя пощипывание и на коленях, и в уголках губ, — это было бы уместно.
Госпожа Чон мягко улыбается, явно стараясь скрыть то напряжение, остатки которого всё ещё вибрируют в воздухе, и уже тянет её за собой, как вдруг Чонгук останавливает их, хватая Инён за саднящее запястье.
— Я сам, — припечатывает он, чем напрочь вгоняет в шок и её, и женщину.
— Боже, — выдыхает госпожа Чон Хеми потрясённо, — ты и о себе позаботиться не можешь.
— Могу, — не соглашается с ней парень, вырывая Инён из её рук, — просто не хочу.
Ей, честно говоря, сейчас абсолютно наплевать на то, чего он хочет, потому что её саму обуревает лишь одно желание — упасть на колени перед женщиной и умолять её не позволять сыну делать то, что он задумал, чем бы это «что» ни было. Но осознавая, насколько странно это будет выглядеть и не находя в голове слов, способных спасти её из этой ситуации, Инён лишь кусает губы, едва с ума не сходя от одного лишь тепла, что скоро прожжёт пальто и оставит огромный ожог на её запястье.
— Хорошо, — слишком легко соглашается госпожа Чон и обходит их стороной, направляясь вверх по лестнице и давая распоряжения: — Проводи Инён в гостевую, я принесу одежду, в которую можно будет переодеться.
— У меня тоже есть одежда, — хмыкает Чонгук, будто бы невзначай притягивая её ближе к себе, и у Инён разом с ума начинают сходить все внутренности, едва его дыхание касается её чёлки. Женщина, скрывшись за поворотом, говорит что-то о том, что не позволит ей даже спать во рванье, и парень кричит в ответ, надеясь, что его услышат: — У меня отличный вкус!
Инён улыбается, припоминая разорванные джинсы, что так выгодно облегают его бёдра, и не может с госпожой Чон не согласиться.
— Весело? — фыркает недовольно Чонгук, и она сразу старательно прячет улыбку, хотя и ощущает, как продолжают подрагивать уголки её губ. — Честно говоря, — вздыхает он, — эта чудесная женщина только что спутала мне все карты со своей гостевой комнатой.
— О чём ты? — не понимает Инён и заинтересованно поднимает голову.
— О тебе, — усмехается Чонгук и начинает подниматься по лестнице, ведя её за собой. — Я-то думал, что мы сегодня окунёмся в наши совместные воспоминания и будем спать вместе, как в старые добрые времена. Помнишь?
— Это было всего пару раз, — морщится Инён, стараясь скрыть смущение, которое давит на неё всем своим двухтонным весом, мечтая похоронить под собой. — И почему ты только стал таким извращенцем?
— Стал? — дёргает бровями Чонгук, едва открывает дверь прямо рядом с лестницей и пропускает девушку вперёд, успевая при этом включить свет. — Забыла? Твой первый поцелуй всё ещё мой.
Инён это отлично помнит. Честно говоря, никогда и не забывала, и этот факт заставляет её смущаться ещё сильнее. Но она лишь оборачивается к Чонгуку и, скрестив руки на груди, бросает короткое:
— Фу.
У парня презабавно кривится лицо — правда, к его чести, лишь на один короткий миг. А затем он привычно усмехается, сверкая глазами, и делает шаг навстречу, слегка наклоняясь, чтобы оказаться с девушкой на одном уровне. Сама Инён еле заставляет себя оставаться на месте, хотя оказаться где-нибудь подальше отсюда ей хочется очень сильно.
— Согласен, — говорит он, намеренно медленно опуская взгляд на её губы, — в то время я был не то чтобы особо хорош в поцелуях. Позволишь исправить эту оплошность?
— Мы уже пришли к выводу, что не изменились, — отзеркаливает Инён его усмешку, всячески отгоняя от себя мысль о том, что сейчас они оба дышат дыханием друг друга. — Снова хочешь упасть в лужу?
Чонгук улыбается и поднимает свой взгляд, заставляя её застрять в его глазах, не имея возможности выбраться, ведь отвести взгляд сейчас — значит проиграть.
— Мне нравится, — делится он. — Но не будь слишком недоступной, нуна, иначе я захочу тебя сильнее, а потом просто не отпущу.
Попал, — думает Инён, продолжая смотреть в его глаза, снова потерявшие всю свою насмешливость, — в самую цель попал. Ведь сердце её начинает сходить с ума, а во рту резко становится чрезвычайно сухо. Инён могла бы подумать, что он играется, но вот Чон Чонгук не ребёнок — он лишь успешно им притворяется, а потому и ставки выше, и выигрыши больше. Однако ни быть частью его очередной игры, ни — тем более — призом она не собирается. Поэтому толкает его плечом, проходя мимо, и кидает равнодушное:
— Я в душ.
Да только вот голос её дрожит столь явно, что в спину ей прилетает довольный смешок.
========== Chapter 7 ==========
Инён не может понять, у Чонгука ли такие холодные руки, или это температура её тела куда выше привычной, и от подобного незнания сжимает в пальцах край кровати и кусает губы, взглядом сверля темноволосый затылок парня, что сидит перед ней на корточках. У него в одной руке — её нога с задранной до самого колена штаниной свободных домашних брюк, а в другой — ватная палочка с заживляющей мазью. И вся эта абсурдная ситуация кажется Инён куда более интимной, чем всё то, что случалось с ними обоими прежде.