Мракадемия

Я бы тоже с удовольствием что-то порвал, а лучше спалил. Договор на крови, например! А это идея...
— Идемте к ректору! — громко сказал я и мрачно добавил: — Зло не дремлет.
Глава 77
Леди Берклею разбудил тихий звон крохотного колокольчика. Шнурок от него тянулся в коридор, к специальному столику, на который служанка Грета обычно ставила поднос с едой или чаем и, дернув за шнурок, оповещала госпожу. Берклея строго-настрого запретила входить к ней в комнаты ни под каким предлогом. А убирать и проветривать покои следовало исключительно в ее отсутствие.
За шнурок требовалось дернуть не слишком сильно, сосчитать про себя до шестидесяти и дернуть еще раз, посильнее, чтобы госпожа наверняка услышала. А затем немедленно удалиться с этажа на кухню и плотно закрыть за собой дверь.
Свои причуды Берклея объяснила слугам депрессией и нежеланием видеть кого бы то ни было, даже доктора, о котором робко заикнулась сердобольная Грета.
Услышав внизу стук закрывшейся двери, леди Берклея подождала еще несколько мгновений, прислушиваясь к каждому шороху в доме. Излишняя предосторожность: к ней уже почти вернулся прежний цветущий вид после двух жертв. Еще одна порция юности и свежести какой-нибудь зазевавшейся ведьмочки, и можно забыть о разрушенном проклятии Шарлотты. Тем более, что сети Берклеи раскинулись широко, и оставшихся нитей, исправно поставляющих ей жизненную энергию, вполне хватит завершить ее многолетний изощренный план. Что для нее, прекрасной, почти бессмертной демоницы, десятилетия ожидания и временные неудачи? Ерунда, не стоящая переживаний.
Тонкий слух демоницы сообщил, что опасаться нечего, лишних глаз в доме нет. Грета принялась за уборку кухни, а старый мажордом принимал свежайшее мясо, отправленное для виконтессы из мясной лавки. Берклея тут же решила, что к завтраку ей не помешает отбивная с кровью. Лучше бы сырое мясо, но это вызовет подозрения, а они демонице ни к чему. Она должна быть безупречна.
Позвонив в колокольчик, Берклея встала, подошла к двери и потребовала приготовить ей любимое блюдо, причем, обжаривать стейк следовало не более минуты с двух сторон и снимать, как только посереет.
Дождавшись завтрака, Берклея забрала поднос и накинулось на мясо как голодный хищник. Собственно, именно им она и была. Хищником, нелюдью, врагом рода человеческого.
Утолив первый голод тела, Берклея ощутила вечный голод души и слегка потянула за невидимую нить проклятия, тянущуюся к Изабелле. Никто даже не подозревал, сколько на самом деле бешеной энергии, задора и жизни в тихой, тоненькой, болезненной на вид девушке. Берклея вкушала ее как леденец, прихлебывала как родниковую воду, каждый час. Немудрено, что Белла начинала чихать и кашлять от малейшего ветерка, просто так, лишь от того, что дышит. Но в последние года три тянуть силу из Беллы стало сложнее: даже у невзрачной сиротки появилась серьезная защита — кто бы мог подумать! — со стороны красавчика Конрада! Настоящая, серьезная, глубоко спрятанная любовь. Какая досада!
Скрипнув клыками, Берклея убрала поднос и покрутилась перед зеркалом. Улыбнулась: а ведь хороша. Даже сейчас хороша.
Берклея вовремя подобрала Изабеллу в приюте. Пара золотых, и у девочки появились новые документы, а у молодой «вдовы» — маленькая племянница. Притом, что родных человеческих сестер у демоницы, разумеется, никогда не было и быть не могло. Как и человеческих детей. Малютку Эрджину она купила у какой-то деревенской девки за медяк. Купила и тут же выпила молодую и крепкую краснощекую мамашу. И тот медяк забрала на счастье. Кто же оставляет такую улику-ключ рядом с проклятой жертвой, превратившейся в немощную, разбитую параличом и склерозом старуху!
Демоница открыла шкатулку с драгоценностями, с которых снимала копии для «ненаглядной дочки Эрджиночки» и нашла на самом дне шкатулки тот медяк, покрутила его в тонких пальцах, с удовольствием отмечая их белизну и ухоженный вид.
Открытая шкатулка и стала ее спасением, когда медяк вдруг раскалился за один миг и расплавился в руках, сжигая кожу в угли. Тело нелюди скрутила чудовищная отдача от разрушенного проклятия.
 
Дом не услышал ее страшного крика — демоница, спасаясь, перекинулась в нетопыря. Зато беззвучный вопль горевшей заживо летучей мыши услышали все окрестные собаки и зашлись бешеным лаем и воем.
Из последних сил нетопырь вытащил когтем из шкатулки кованый завиток, открыв потайное дно, где лежали на бархатной подложке стеклянные капсулы. Тринадцать штук. Двенадцать пустых, и одна — наполненная густой черной жижей. Кровью самого Повелителя Хаоса. Ее и разгрызла мышь и лизала дымящуюся, отвратительно воняющую жижу, невзирая на впившиеся в пасть осколки.
Когда на ковер спальни упало искореженное судорогой женское тело, в сломанной капсуле оставалось несколько капель.
Берклея с трудом поднялась, цепляясь скрюченными руками за кресло и край столика. Села, стараясь не смотреть в зеркало. Склонилась над осколками и тщательно собрала израненным ртом все оставшиеся и пролитые капли. И только тогда выпрямилась и взглянула на себя.
— Эрджина, дрянь, как ты сумела избавиться от моей власти? — прошептала демоница. — Ты еще пожалеешь, уродина!
Пока уродиной выглядела она сама. Но раны и ожоги затягивались на глазах, кожа стремительно приобретала белизну и сияние. Чудотворная кровь господина… И ничто не могло замаскировать жуткий страх, исказивший лицо женщины.
Зеркало колыхнулось, пошло рябью, как вода под ветром, и опрокинулось, открыв дыру с бахромчатыми краями. Не в стене. В мире. Бахрома непрерывно шевелилась, словно тентакли чудовищного осьминога. Берклея не посмела отпрянуть, когда щупальца выстрелили, захватили ее и подтянули ближе к мертвому тусклому глазу, появившемуся в сердцевине непрерывно и отвратительно кишевшего клубка.
Господин пришел узнать, с какой целью пролита его бесценная кровь.
Глава 78
— Вижу, ты использовала последний резерв, глупая самка, — глухо зашелестел жуткий, пробирающий до костей голос. — Но я не вижу на тебе особых ран. Для чего ты использовала самое крайнее средство?
Берклея задрожала, но постаралась придать голосу твердости:
— Мой возлюбленный господин, только что против меня и моей магии был применен рог единорога. Он разорвал мое заклинание и разорвал бы меня саму, если бы не ваша предусмотрительная защита и помощь вашей крови, о владыка. Под угрозой оказалась не только моя жизнь, но и вся наша великая цель в этом вкусном мире!
— Ты совершаешь ош-ш-шибку за ош-ш-шибкой, Берра! — прошипела потусторонняя тварь. Щупальце обвилось вокруг шеи демоницы, сжалось, и она захрипела, хватая воздух израненным ртом, но не посмела прикоснуться к петле руками. — Как ты намерена их исправлять?
Владыка Хаоса ослабил хватку, давая демонице возможность ответить. Отдышавшись, она простонала:
— Я все исправлю, великий! Моя сеть не порвана, это главное, и скоро я положу к твоим ногам последний фрагмент ключа от этого мира.
— Я уссстал ждать! Я хочу получить его немедленно!
— Этот тупой мир пока не способен на привычные моему господину скорости, — осторожно, боясь прогневить еще больше, прохрипела полузадушенная. — Но я заставлю его ускориться, клянусь! Драконий принц совсем скоро попадет в ловушку и вынужден будет притащить этот осколок, который они по глупости своей считают камнем истины. Он уже в ловушке! После разрушения Единой академии ему некуда было деться, кроме как приехать в Темное королевство.
— Это я уже слыш-шал!
— И план сработал! — заторопилась нелюдь. — Моя воспитанница Эрджина сумела его приворожить, не зря я внушила ей украсть у меня приворотное зелье. Темный король полностью в моих руках и выполнит любой мой каприз, как выполнял до сих пор. По моей просьбе он и открыл здесь Академию Мрака, с моей подачи он потребовал у графа Лиорского передать под академию Проклятый замок. И разве это не помогло добраться до двенадцатого камня? Помогло! 
 
— И это я слыш-шал!