Я спас СССР. Том V

Второй куплет поет Соня. Голос звонкий, пронзительный. Но поет она с чувством, вкладывая всю душу:
И мне до тебя, где бы я ни была,
Дотронуться сердцем нетрудно.
Опять нас любовь за собой позвала,
Мы – нежность, мы – нежность,
Мы вечная нежность друг друга [5].
Ну а третий куплет мы поем уже вместе, дуэтом. Соня приглушает свою звонкость, и наши голоса красиво сплетаются. Может, и неидеально, но для первого раза отлично. Нам долго хлопают, заставляют исполнить на «бис» еще раз. Соня раскраснелась, глаза блестят – картинка, а не девушка! Я чувствую, как кровь начинает бурлить у меня в жилах. Если бы не Вика…
Время давно уже перевалило за полночь, пора расходиться.
– Как же не хочется прощаться… – вздыхает Ясь. – А знаете что, давайте здесь встречать Новый год, а? Нет, правда, приезжайте!
– У нас у всех девушки, одним номером дело не обойдется! – смеется Димон.
– Ерунда! Можно вообще с местными договориться и снять дом на праздники. Здесь многие так делают.
– А что? Это идея! – загораются Димон с Левкой.
Все начинают обмениваться адресами и телефонами, чтобы созвониться в конце декабря. А я, поколебавшись, все-таки иду провожать Соню.
К ночи снова похолодало, и с неба посыпался мелкий снежок. Я замотал шарфом горло, поплотнее запахнул куртку и натянул на лоб лыжную шапочку. Простужаться мне сейчас категорически нельзя. Но, к счастью, идти оказалось недалеко. Компания Сони снимала дом на окраине Славского, и до него было от силы минут двадцать. Друзья девушки ушли чуть вперед, а мы с ней приотстали и шли последними. Соня молчала, явно смущенная вниманием взрослого парня, подружки то и дело оглядывались на нас и по-девчоночьи хихикали. Грубиян Миша посылал в мою сторону такие убийственные взгляды, что чуть не испепелил меня на месте. Дурачок какой-то…
Разговор в основном поддерживал я:
– Сонь, а чего вы в Славское приехали? У вас вроде под боком и свои склоны неплохие?
– У нас пока снега меньше, а на лыжах покататься очень хотелось – вот и выбрались на выходные.
– А чего сегодня не уехали? – улыбаюсь я.
– Да Маринка всех подговорила остаться, – смущается Соня, – у нее старший брат в львовском Политехе учится, вот и…
– Не жалеешь теперь?
– Ты что?! – распахивает глаза девушка. – Где бы мы еще столько новых песен услышали за один раз? А так мы быстро разделились – парни мелодии запоминали, девчонки слова записывали. Теперь можно будет какие-то песни в репертуар нашего ансамбля включить.
– А у вас уже есть ансамбль?
– Ну… пока скорее самодеятельный коллектив народной песни при нашем училище. Но мы и эстрадные песни тоже хотим исполнять.
Ох уж эти мне народные песни… И дело-то в принципе неплохое, но какой-то явный перебор в стране с ними. Власти хотят вроде как лучше сделать, а в результате происходит обособление культуры по национальному признаку.
– А с военной тематикой у вас песни есть?
– Пока нет, – вздыхает юная певица.
– Вот и зря. Впереди двадцатилетие Победы, вам обязательно нужно подготовить несколько песен для выступлений. Вдруг опять в Киев или Москву отправят? Например, «Смуглянка» – почему бы тебе ее не исполнить?
– «Смуглянка»?
– Ну да. Там же хороший дуэт может получиться – парень и девушка.
Соня надолго задумывается, видно, что эта мысль захватила ее. Наблюдать за ней одно удовольствие, она сейчас как открытая книга – на юном личике читаются все мысли и эмоции. А уж эта трогательная ямочка на подбородке… И ее легкая увлеченность мною тоже приятна. Вот честное слово, если бы не Вика – может, и не удержался бы, закрутил с ней роман. Но Соня почти еще ребенок, наивный и чистый. И вмешиваться в ее судьбу, перекраивая все в ней на новый лад, мне точно не стоит. Помочь – да. Подкинуть песен – не вопрос. Могу даже с Фурцевой поговорить о талантливой девушке из Черновцов. Но на этом, пожалуй, стоит остановиться. Хотя…
 
– Сонь, а вы завтра когда уезжаете?
– В обед, наверное. А что? – выныривает она из своих мечтаний.
– Приходи завтра на склон Политехника, на доске с нами покатаешься.
Меня захватила мысль об обложке с Ротару. На Западе, по словам Аджубея, наш журнал тоже рвут из рук – такая неожиданная «бомба» прилетела из Союза. А если еще и вторым номером «подогреть» прогрессивную западную общественность…
– Правда?! – В голосе столько детского восторга, что я на миг чувствую себя всемогущим волшебником. А заодно и старым прожженным интриганом.
– Почему нет? Подозреваю, там с утра многие соберутся.
У крыльца их дома мы прощаемся. Меня не оставляет ощущение, что Сонечка очень ждет, что я ее сейчас наконец-то поцелую. Она так трогательно запрокидывает голову и так смотрит на меня… И мне, если честно, самому приходится приложить усилие, чтобы отказать себе в этом. В результате девушка уходит слегка обиженной, так и не поняв, почему этот идиот Русин оказался таким тормозом. А я, тяжело вздохнув, отправляюсь на базу.
В свой номер я ввалился со словами:
– Парни, я знаю, кто у нас будет на обложке второго номера! И, пожалуйста, без обид!
– Какие уж обиды… А ты чего так рано явился? – оторвал сонную голову от подушки Левка.
– В смысле «рано»? – опешил я.
– Ну, мы думали, ты в отрыв ушел, до утра тебя и не ждали.
– Лев, побойся бога! Сонька же совсем ребенок. И вообще, у меня Вика есть.
– Сказал человек, у которого в сумке всегда наготове десяток презервативов! – съехидничал друг.
Мне оставалось только укоризненно покачать головой и закатить глаза. Уел ведь, зараза! Стратегический запас у меня действительно с собой. Но ведь взял для друзей! И как это объяснить? Увидев, что Димон уже дрыхнет сном праведника, я понизил голос, переходя на шепот.
– В жизни все бывает, и готовым нужно быть ко всему.
– Так и я про то! – лыбится Левка.
Вот и поговори с этим озабоченным. Видно, давно Ленку в Абабурово не возил. А голодной куме, как известно, одно на уме.
* * *
После завтрака на склоне собрались все те, кто утром так и не разъехался по домам. Вездесущий Ясь тоже тут как тут – рвется лично провести испытания снежной доски, чтобы оценить технические решения, заложенные в ней. Пришлось отдать им сноуборд на растерзание, даже интересно, что львовяне скажут.
Я боялся, что Соня обиделась и не придет сегодня, но зря. Спускаясь в очередной раз по склону на сноуборде, я увидел внизу среди ребят знакомую шапочку. Пришла, красавица! Поздоровалась со мной довольно сдержанно, но обиды я в ее глазах не увидел. Димон, подмигнув мне, начал расчехлять фототехнику. Пришла пора провернуть нашу диверсию.
– Сонь, я обещал тебе дать прокатиться на сноуборде? Вперед!
Я помахал львовянам, подзывая к себе.
– Вот так сразу?!
– А чего ждать? Время пролетит незаметно.
Девушка с сомнением окинула взглядом сноуборд, который с сожалением отдал Ясь, но послушно отправилась вслед за мной на горку. На вершине я провел для нее инструктаж – кратко объяснил, что к чему. И через несколько минут она уже смело встала на доску. Бесстрашная девчонка! Видна в ней спортивная закалка. Без падений, конечно, и у нее не обошлось, но равновесие на доске Соня держала отлично. Тонкая, звонкая и гибкая. Так увлеклась, что даже не заметила, что Кузнец ее уже вовсю снимает. А когда заметила, было поздно – пленку он отщелкал и, судя по довольной морде самого фотографа, кадры там получились отличные.
 
Потом он сделал еще несколько общих кадров с львовянами, нас с Левкой тоже заснял, когда мы по очереди спускались с горы. И все это на фоне абсолютно сказочной красоты – заснеженных елок и сверкающего на солнце снега. Все так увлеклись сноубордом, что не заметили, как уже подошло время прощаться. Я предложил отвезти Соню на вокзал, но она смущенно отказалась. Видимо, перед друзьями стесняется.