Власть долга

Вилея поняла, что брякнула лишнего, и испугалась. А ну как Гафр и вправду ее обратно поволочет? Тумма, конечно, не горец и не родич дана Рокона – но и простым человеком его не назовешь… Вот незадача! Только-только до Атриана добрались! Олтер ведь где-то совсем рядом!
– Можете звать меня Марикой, – представилась хозяйка. – А тебя?
– Меня Вилеей. А это Гафр, мой отец.
– Так где же ты слышала слова моего народа?
– Да… где-то на постоялом дворе от черного человека. Большой такой…
– Где это было? Давно? – воскликнула красивая девушка, но Марика глянула на нее так, что та мигом исчезла.
– Мы много ездим, хозяюшка. Много где бываем, Марика, – вновь влез Гафр. – Ить уж и не упомнишь всего. Правда, Вилейка?
Горец выразительно посмотрел на пайгалку. Та кивнула в ответ, держа рот на замке.
– У вас деньгу за проход дерут, – взял дело в свои руки Гафр. – А в рот-то можно чего положить?
Марика неожиданно рассмеялась и увлекла горцев за собой. Они прошли мимо столов, где веселились имперцы. Гафр с неодобрением глянул, как девушек хватают за плечи, но Марика и бровью не повела. Они подошли почти к самому помосту, и Марика усадила их за небольшой столик, стоящий отдельно от всех.
– Сейчас вам принесут, – успокоила она гостей и двинулась на кухню.
Марика наконец-то почувствовала вкус удачи. После стольких лет! Стоило войти на кухню, как облачка душистых ароматов закрутились над ней.
– Вуго, – попросила она. – Накорми дорогих гостей. Девочку и мужчину.
Вуго услышал слово «дорогих» и понятливо кивнул. А Марика прошла сквозь кухню и выбралась на задний двор. Присела в тенечке.
«Неужели капризная Тинаа-тиква услышала молитвы, что возносили жрицы на любовном ложе? Неужели пророчество старой Туомалы наконец-то сбудется?»
Девчонка непроста. И отец ее непрост. Они явно скрытничали и не хотели говорить правду. Нужно всего лишь время и…
«Как же их разговорить-то? Ведь не расскажешь чужакам всей правды?..»
Однако Тинаа-тиква сегодня расщедрилась. Скрипнула дверь, рядом на скамью уселся Вуго.
– Хорошая девчонка, – пробасил здоровяк, утирая пот. – Хочет научиться танцевать.
Марика вскинула брови и округлила рот.
– Отец ее как услышал, чуть ложку не проглотил! – заколыхался Вуго, утирая слезы. – Я уж ей – это же с малолетства нужно учиться! А она – за две седмицы управлюсь! – продолжал веселиться повар.
Во двор девушки вывели раненых, которых Марике подкинул ночной глава. Вспомнив о властном Остахе, Марика невольно дотронулась до щеки. Старик в халате выглядел совсем плохим. Нужно бы послать к нему Леа…
– А чего Гафр с Вилеей к нам явились-то? – наблюдая за ранеными, которых с бережностью усаживали в тенечке, спросила Марика.
Этим чудесным утром богиня любви, не иначе, явила им свою милость:
– Так комнаты ищут. Где на постой встать, – пожал плечами Вуго.

Олтер крался в тени густого кустарника. Впереди него по дорожке шел беспечный учитель Малех. Уроки только закончились, и учителишка спешил в город.
«Бражничать небось собрался…» – подумал Оли и совсем некстати вспомнил бедолагу Тьора – тот ведь тоже следил за подонками Милиаром и рыжими Грисами, вот только совсем неудачно!.. Когда Тьор пришел в себя, он кое-как рассказал обо всем распухшими губами, и Олтер понял, кто напал на них у заморского дома.
Сволочи!
Милиар после того вечера пропал, хоть дядька и не стал поднимать шума. Гвинд и Дирг ходили на занятия как ни в чем не бывало, а вот Тьор так и не поднялся. Безутешные старые слуги увезли мальчика куда-то к морю, в родовое имение.
Малех подошел к караулке, и Олтер кинулся бегом через лужайку к ограде. Уж заросли-то вокруг дома, архива и выхода из имения он все облазал! Олтер подпрыгнул, ухватился и залез на невысокое раскидистое дерево, которое только-только выглядывало над толстенной каменной оградой. Но Оли выше и не нужно! И так хорошо: ты всех видишь на площади, а тебя среди листвы никто не замечает!
Все верно: Малех прошел сквозь ворота, перекинулся со стражниками парой фразой и поспешил через площадь к торговым рядам.
«Ну точно, бражничать собрался! Все они здесь, в этой Империи, только и бражничают целыми днями!» – Оли спрыгнул на землю и вдоль ограды заторопился к библиотеке.
Недавно его вновь призвал к себе Сивен Грис. Дядька Остах не на шутку перепугался – он решил, что имперцы прознали о нападении в переулке у заморского двора. Они-то решили это дело замять… Однако вызвали Оли совсем по другому делу.
Наместник вновь был пьян. Наследнику сообщили, что в горы он не поедет. Остальные ученики с нетерпением ожидали середины лета, когда учеба оканчивалась. По традиции, которую заложил Эндир Законник, всех почетных учеников отпускали домой. Булогичи сборы уже за две седмицы начали!..
«Раз Наула в горах – то и я тебя не отпущу», – сильно растягивая слова, произнес Сивен.
Наместник долго смотрел на юного горца, словно хотел высмотреть что-то. Но Олтер стоял спокойно. Подумаешь!.. Братка сразу сказал, что летом его никуда не отпустят. Взмахом руки почетного пленника отправили восвояси и вновь повели через жуткий двор, перепачканный кровью и заполненный болью выше крыш. Оли даже подумал, что только ради этой прогулки его и позвали. Но он же бывал в громких жарких сечах – что ему этот тесный дворик?!
Громада Атрианского архива показалась разом, словно выпрыгнула из кустов. Олтер подобрался. Ну сейчас-то он слова братки и проверит! Наследник прокрался к крайнему окошку и ловко уцепился за виноградную лозу. Подтянулся и очутился на подоконном камне. Потянул створку… и она открылась! Все как братка рассказывал!..
Олтер перевалился через край и очутился в небольшом закутке, огороженном высоченными стеллажами с книгами. Юный горец растянулся на узеньком топчане и уставился в потолок. А вон и знаменитый гамак, на котором еще дедушка Эндир и Остах спали!
Вспомнив о наставнике, Оли нахмурился. Взбаламутил всех дядька… Накрутил хвост бедному Барату, скрепя сердце похвалил Йолташа – подземные стрелки здорово всех выручили! А потом накинулся на Олтера! Ох и наслушался он от дядьки за самоуправство! Уж Остах-то с первого взгляда понял, какой из двух близнецов перед ним!..
– Чего уж там! – махнул напоследок наставник. – Как были вы сорванцами, так и остались… Раньше надо было пороть, раньше… как поперек лавки лежали. Сейчас уж поздно.
А затем пришел черед истории наследника о чудесной силе и толгувском амулете. Барат слушал затаив дыхание, а Остах покрутил перед глазами золотой желудь, покумекал – и вытащил из потайной прорези на поясе монетку с дыркой посередине. Продел шнурок-бечевку и приладил на запястье.
«Монета с острым краем. Если что – сможешь себе по пальцу черкануть, – пояснил Остах. Олтер обрадовался: вон как наставник все ловко придумал! Однако Остах тотчас сунул под нос кулак. – Это на крайний случай! Не балуй с чудесной силой…»