Долина падающих птиц

– Ты ненастоящий. Тебя не существует. – В тот момент отрицание стало моей спасительной таблеткой от чувств, что словно лавина обрушились на голову. – Тебя нет. Тебя нет! Исчезни! Тебя не существует!
Поднявшись ещё на несколько ступенек, почувствовала, как в обнажённую икру уткнулся холодный нос одного из доберманов, но я больше не боялась… Я точно знала, что ни Август, ни его псы не смогут причинить мне вреда. Потому что он был создан по МОЕМУ сценарию! На МОИХ условиях! Самым главным из которых было – никогда не причинять мне вред! Я разрешала ему ненавидеть всё и всех, делать всё, что ему вздумается, но никогда и ни при каких обстоятельствах не делать больно мне.
– Стой на месте, Рони! – прозвучал его приказ, но я проигнорировала. И я не ошиблась – псы не тронули меня. Так же, как этого не может сделать их хозяин.
Ещё шаг вверх по лестнице и доберманы, надобность в которых пропала, двумя чёрными дымками растворились в воздухе.
– Отдай её мне, Ника!
– Его нет. Его нет…
– Отдай её мне! – устремился ко мне, схватил за плечи и несколько раз встряхнул.
– Его нет… – Мои глаза были закрыты. – Его не существует!
– Вер-р-рни мне её!
– Тебя нет! Н-е-ет!
– ВЕРНИ!
– ТЕБЯ НЕТ!
– Верни мне мою свободу, Рони!!!
– Вероника? – прозвучал вдруг озадаченный женский голос, и стало поразительно тихо. Везде: вокруг, в моей голове. Удивительно, спасительно тихо. – Что случилось? Почему кричала?
Моя пожилая соседка с восьмого этажа выскочила на лестницу в одном халате и с бигуди в волосах, и теперь смотрела на меня совершенно обескураженным взглядом. Точно так же, как я смотрела на то место, где только что стоял Август. А теперь его там не было.
– Вероника? Всё хорошо?
– Д-да… Да, – ответила тихим слабым голоском, обливаясь потом с ног до головы.
Ещё смогла подхватить с пола пакет с мусором, бросить его в мусоропровод, извиниться перед соседкой за то, что навела шуму из-за безобидного паучка, а затем закрылась в квартире и…
* * *
– …и напившись снотворного, лучшее, что смогла сделать, это с головой залезть под одеяло и провалиться в сон. Что? Что за недоумение во взгляде, доктор? Уже жалеете, что взялись за это гиблое дело?
– Нет, я… я задумалась. То есть после того, что случилось, ты захотела уснуть?.. Даже будучи в курсе, что Август может прийти к тебе во сне?
– Вы плохо слушали, доктор?.. Моя фантазия стала реальностью. Августу больше незачем было приходить ко мне во снах, если он мог просто постучать в дверь. Если раньше я сбегала в сон, где Август мог спасти меня от реальности, то пять лет спустя я начала сбегать в сон, чтобы спастись от Августа. Я говорила вам: это черта, переступив которую, дорогу обратно уже не найти.
 
Глава 3
 
Я создала тебя прекрасным: от кончиков пальцев и до макушки.
 
Потерялась в глазах твоих ясных и забыла создать тебе душу.
 
– Всё в силе? Сегодня вечером?
– Да, как и договаривались.
– Эй, Ник, ты в порядке? Голос какой-то странный.
– Да, всё отлично, – выдохнула я в трубку. – Уволили разве что.
– ЧТО?! – заорала Динка, да так громко, что пришлось отдёрнуть телефон от уха и смачно чертыхнуться, – прохожие на улице оценили. – Тебя уволили и ты… ты вот так просто об этом говоришь?!.. Когда этот старый козёл выпер тебя?!
– Эм-м… два дня назад.
– Класс! И говоришь ты мне об этом только сейчас? Вот так, да?.. Почему сразу не сказала?!
– Ну… не знаю. Просто не сказала. Что такого? – тяжело вздохнула, борясь с раздражением.
Если честно, я до сих пор не отошла. Сомневаюсь, что кто-либо вообще в этом мире способен справиться с такого рода потрясением всего за сорок восемь часов. И я всё ещё не разобралась в том, что это было: видение или реальность.
Август больше не появлялся, но с тех пор мне казалось, что он везде. Наблюдает за мной и гнусно улыбается тому, как я шарахаюсь каждого внезапного звука, стука ботинок на лестничной клетке, шелеста листвы, шёпота ветра.
Иногда я чувствовала его запах…
Я становилась параноиком. Я была не готова к подобному. Я не знала, как с этим справиться. И самое страшное – мне не было с кем об этом поговорить.
Дина?.. О, зная о моих сложностях, она бы ни за что не приняла меня всерьёз. Максимум – сделала вид и всеми силами попыталась вытащить меня из состояния некого дикого транса… Возможно, настояла бы на встрече с психиатром, на которого я забила пару лет назад, но… так или иначе, моя подруга не поверила бы в то, что моя давняя фантазия вдруг ожила и наведалась гости. Серьёзно, – как? Если даже я до конца не верила.
– Это третья работа за полгода! – верещала Дина в трубке. – Твою мать… Вероника! Ты неисправима, в курсе? И что на этот раз?
– Четвёртый прогул.
– Круто. Ну… по крайней мере в этот раз ты никого не избила.
– Тот урод в закусочной схватил меня за грудь. За такое можно и яйца оторвать, – напомнила злобно и тут же добавила проходящему мимо дядечке: – Что? Это я не вам.
– Что – не мне? – тут же зазвенело в трубке.
– Да я не тебе.
– Не мне? А кому?
– Да так…
– С кем ты там вообще?
Боже-е…
– Давай потом поговорим?
– Буду у тебя к семи, – ответила Динка. – И только попробуй лечь спать!
Сбросив вызов, запихнула мобильный в задний карман джинсов и остановилась, глядя, как по мощённому гладким булыжником тротуару, словно патока, разливается солнечный свет.
Красиво.
Май радовал теплом. Казалось, ещё две недели назад на улицу невозможно было выйти без шарфа и перчаток, и вот… все уже сбросили куртки, облачились в пёстрые наряды, натянули на лица улыбки и предвкушают празднование Дня Победы, которое власти в этом году обещали провести с небывалым размахом для нашего крохотного провинциального городка.
Меня это и раньше мало заботило. А сейчас так и вовсе стало всё равно. Мне бы со своим «праздником» жизни разобраться.
* * *
– Значит, тебя уволили из магазина зоотоваров?
– Да, «старый козёл», как называла его Дина, не поверил во внезапно скосивший меня кишечный грипп. Пришлось срочно искать новую работу, чтобы не остаться на улице со всеми пожитками.
– Твоя квартира съёмная? – интересуется доктор.
Киваю.
– А квартира матери? Насколько я знаю, после её смерти, она осталась твоему сводному брату?
– Да. И он попытался её продать, но попытка не удалась.
– А твой отчим?
– Выписался и свалил куда-то со своей новой пассией.
– Но ты ведь всё ещё прописана в квартире матери… – вновь во взгляде Евы мелькает недоумение. И вновь она с ним очень быстро справляется. – Почему так легко отказалась от положенных тебе по закону метров?
Вздыхаю.
– После того, как мою мать «сожрал» рак, её квартира потрясающе быстро с руки моего так называемого братика стала напоминать притон. И если два года назад на территории положенных мне метров можно было найти лишь пустые бутылки и горстки окурков, то, вполне вероятно, что теперь ко всем этим сокровищам присоединились еще и шприцы. Я не хотела воевать за территорию, на которой мне тошно находиться. Проще было уйти.
– Твой брат наркоман?
Выжидаю паузу, и, не отводя глаз от сосредоточенного лица Евы, отвечаю:
– Мой брат просто жалкий кусок дерьма. Но… он видел Августа. Не верите – спросите его сами.
– Мы говорили с твоим братом, Ника, – поджав губы, кивает Ева и выглядит неутешительно. – Он сказал, что не знает никакого Августа.
– Ха! – отвернув голову невесело смеюсь. – И почему я не удивлена? А! Может потому, что Денис – конченый-непросыхающий-алкаш-с-прокуренными-мозгами и сверхспособностью целовать задницу каждому, кто подарит ему за это пятьсот рублей? Уверена, он и ваше лицо уже забыл. Если только вы не подарили ему пятьсот рублей.