Письма до полуночи
Я помню все разы в своей жизни, когда я обсуждала с кем-то порнографию. Однажды в пятом классе Юра рассказал мне на перемене, что в интернете можно найти фотографии голых девушек. Я покивала, сделала удивленное лицо и поспешила рассказать об этом Тане. Не потому, что знание было для меня новым, а потому, что мне не хотелось, чтобы кто-то из одноклассников подумал, что я уже что-то об этом знаю. Я подошла к Тане и сказала:
– Юра говорит, что в интернете есть фотографии голых девушек, представляешь?
– Представляю, – сказала Таня, – и не только фотографии. Это называется порно.
– Очень интересно, – сказала я, потому что сказать мне было нечего: про «порно» я знала довольно много.
К пятому классу у меня дома уже два года стоял личный ноутбук. Я зарегистрировалась ВКонтакте, когда мне исполнилось девять лет, и сразу же наткнулась на несколько приложений эротического содержания. Это были чуть упрощенные версии японских порнографических игр, в которых одну и ту же девушку раз за разом растягивали на пиксели фиолетовые щупальца. Лучше всего я запомнила заставку с черепом, которая шла перед игрой и разрывала наушники нестерпимым скрежетом. В какой-то момент игры перестали меня удовлетворять, я стала искать в интернете что-нибудь бóльшее и сразу же наткнулась на источник этих приложений. Он назывался «Хентай». В нем, кроме щупалец, фигурировали и безликие парни в школьной форме и оркообразные монстры, которые все время рычали и брызгали слюной.
К десятому классу я давно перешла на самую обычную, человеческую порнографию, но слово «хентай» все еще вызывало у меня теплые чувства. В нем было что-то домашнее и привычное: порнография – это вечное и постоянное. Ты точно знаешь, что будет происходить на экране и что ты сама будешь в это время делать. Это не просто трата времени – это возможность почувствовать себя обычной и нормальной. Я кликнула на строку поиска и после недолгих размышлений вбила туда: «two guys sensual».
Профессионалом ты начинаешь чувствовать себя в тот момент, когда понимаешь, как устроены алгоритмы порносайтов. Тебе придется выучить множество терминов, прежде чем поисковики начнут выдавать тебе самое вкусное. Я открыла несколько вкладок, пошарила по «gay» и «teen». Эта часть процесса – самая интересная. Чтобы приступить к просмотру, мне нужно было найти десять – пятнадцать разных видео, между которыми можно было бы переключаться. Я старалась сделать так, чтобы в подборке были представлены три-четыре разных жанра, потому что тогда не так скучно смотреть на секс, который везде, в общем-то, одинаковый.
Глава третья
Пятница, 15 сентября, утро
Патриарший выгибался, словно оголенная ключица, и казалось, что остров хватается мостом за храм Христа Спасителя. Я сразу поняла, что это отличное место для утренней прогулки, – здесь было красиво и пустынно, а далеко под ногами текла ленивая река.
Я увидела Алису издалека – она стояла у самого парапета, будто не решаясь перегнуться через край и посмотреть на воду. Ее волосы развевались на ветру.
Еще только проснувшись, не успев даже открыть глаза, я поняла, что не знаю, где мы должны встретиться, но ВКонтакте меня ждало непрочитанное сообщение.
«Патриарший мост».
Я плохо знала Москву в топонимах – пришлось лезть в карты. Я уж боялась, что придется ехать до Патриарших прудов, которые мне представлялись чем-то далеким, китайгородским, но оказалось, что Патриарший – это совсем рядом со школой: нужно было только пройти вверх по набережной до храма Христа Спасителя и, поднявшись по короткой лестнице к приподнятой над улицей храмовой площадке, повернуть направо, к Москве-реке.
Алиса стояла, скрестив руки на груди. Восходящее солнце освещало ее лицо, и казалось, будто свет разбивается о ее волосы, почти белые.
Я подошла к основанию лестницы и на несколько секунд потеряла Алису из виду. Меня обступили серые стены, а в ушах засвистел ветер. Я будто проскользила по гранитной шахте в сторону голубого неба.
Когда я вышла на площадку, оказалось, что Алиса прошла несколько метров в сторону Октябрьской фабрики. Теперь солнце било ей в спину. Неудивительно, что я никогда с ней не общалась, – что за мистика?
Я помахала рукой, чтобы она не думала, что я ее не вижу. Бессмысленно, да, но мне не хотелось, чтобы она ушла еще дальше, – на мосту было прохладно.
Стал виден широкий рукав Алисиного свитера (или, может быть, блузки) – она помахала в ответ и, не опустив руки, направилась ко мне. Теперь я смогла разглядеть ее получше: кроме темно-синего, даже фиолетового в лучах солнца свитера, на ней были узкие джинсы и кроссовки, на удивление чистые. Я одернула себя – почему-то со смертью ее отца я записала Алису в нищенки. И вообще, что за подход к человеку? Одета она была красиво и шла так же – уверенно, чуть покачивая головой в такт неслышной мелодии.
Я залезла в рюкзак и достала сигареты, которые купила в круглосуточном магазине возле метро. Вместо того чтобы чувствовать себя виноватой, я обозлилась на продавцов. Я ходила в этот магазин, потому что там меня знали и не спрашивали паспорт. Разве я виновата в том, что магазин не соблюдает законы и не защищает меня от табачной продукции? На меня внезапно навалилась усталость, и, когда Алисе оставалось до меня всего несколько метров, я оперлась о парапет – голова кружилась. Все же нельзя было вставать в такую рань.
– Привет, Ана, – сказала Алиса и сделала шаг, чтобы меня обнять, но почему-то замерла в нерешительности.
– Привет. – Я оттолкнулась от холодного камня и развела руки, стараясь не смять сигарету.
Мне хотелось сделать ей приятное, чтобы перестать думать о курении. Я задела рукой парапет, и сигарета, только что такая чистая, переломилась пополам, раскрошилась. Я бросила ее в реку и полезла за новой. Алиса обняла меня, и несколько секунд я грелась, пытаясь вжаться в ее плечо. Вот только рука в кармане неудобно выгнулась, и мне пришлось отступить.
– Ты часто так рано встаешь? – спросила я, надеясь, что Алиса бросится что-то рассказывать и тогда я смогу молча покурить.
Она отступила, наклонилась, задумчиво улыбнулась – и наконец сказала:
– Иногда.
– Понятно, – я зажгла новую сигарету и вздрогнула – солнце зашло за тучу, на мосту стало холодно. Зачем я сюда пришла?
– Спасибо, – сказала Алиса.
Она тоже оперлась о парапет, провела рукой по волосам и прищурилась, будто пытаясь вглядеться в крыши домов на той стороне реки. Только тут я заметила, что у нее нет с собой рюкзака.
– Ты не пойдешь в школу? – спросила я.
– Нет. Мне, вообще-то, разрешили месяц не ходить, – Алиса смотрела куда-то вдаль, и я вдруг поняла, что это не надменность или мечтательность, – у нее на самом деле не хватало сил собраться и посмотреть на меня.
Так бывает, если долго не спать: три-четыре секунды – и любой предмет выпадает из поля зрения, вытекает из головы.
Я чуть наклонила голову и заметила у Алисы на щеке блестящую полоску: кажется, она плакала – беззвучно, неподвижно. Я придвинулась поближе, так что мое плечо уткнулось в ее фиолетовый свитер, и тут же солнце вышло из-за облаков.
– Хочешь? – Я протянула ей сигарету, потому что больше у меня ничего не было.
Алисины пальцы оплели мою ладонь и сжали ее, всего на мгновение. Я поймала себя на мысли о том, что ей просто нравится ко мне прикасаться. Потом Алиса забрала у меня сигарету и, чуть разведя губы, затянулась. Дым сорвало в сторону Октября.
– Спасибо, – ее голос не дрожал, но я будто почувствовала в нем невыносимую грусть и прижалась к Алисе, попыталась ее согреть: вот что у меня было, кроме сигарет, – немного тепла, да и то напоминало скорее воздух возле тлеющей сигареты.
У меня не было ничего кроме сигарет. Без них я вообще не личность. Я попыталась развить эту мысль, потому что, с тех пор как я решила бросить курить, мне все время казалось, что без сигарет я просто исчезну. Девочка с сигаретой вызывает хотя бы чувство отвращения. Девочка без сигареты может вызвать разве что сердечный приступ у учителя математики.