Осколки времени
Мне показалось, он хотел сказать мне, что с напитками сюда нельзя. На самом деле над доской и правда висит табличка с надписью: «с едой и напитками вход воспрещен», но у блондинки, сидящей рядом с ним, стоит на столе кофейная кружка и почти съеденная выпечка, поэтому это правило явно игнорируется.
Потом я понимаю, что он переживает о дневнике. А что, по его мнению, я собиралась сделать? Передать его через весь стол и сказать спасибо за то, что он дал мне секретную информацию? Как и все дневники ХРОНОСа, этот похож на обычную старую книгу, и он лежит под планшетом. Никто даже не заподозрил ничего. Но я кладу его себе на колени и стреляю в Макса взглядом, кричащим: «доволен?» Он просто продолжает пристально смотреть на меня, поэтому я целенаправленно переключаю свое внимание на другой конец стола.
Стена позади Тилсона загорается. Он отодвигает свой стул влево, чтобы его голова не загораживала экран.
Я наклоняюсь к Шарлейн и шепчу:
– Мы ждем Джулию?
– Нет, она не придет. Возможно, мы увидимся с ней позже.
– А кто эта женщина рядом с Максом?
– Селена Элликотт, – шепчет она в ответ. – Сенатор.
– Она тоже киристка. У нее есть татуировка.
Шарлейн укоризненно улыбается мне и поднимает свою ладонь. Ее татуировка свежее, розовый цвет более яркий, чем на руке Элликотт. А еще татуировка выглядит немного иначе, чем раньше, хотя я не могу понять, что именно изменилось.
– Мы все киристы. Новые киристы, но все же…
Киристы есть киристы. Тем не менее я не говорю вслух того, о чем думаю, потому что не хочу оскорблять Шарлейн и потому что понимаю, что это, вероятно, уже не так. И возможно, это никогда не было полной правдой. Как заметил Кирнан еще в Джорджии, люди присоединялись к киристам по самым разным причинам.
– Всем видно? И слышно? – спрашивает Тилсон чересчур громким голосом для такой маленькой комнаты.
Раздаются звуки согласия, а затем Джулия говорит с ноутбука Тилсона.
– У нас все готово.
Ах. Значит, она сейчас на совещании.
Изображение, которое Тилсон проецирует на стену позади себя, похоже на куш-бол [5] с разноцветными нитями из сердцевины. Очевидно, мы сразу переходим к брифингу, без вступлений.
– Вот с чем мы столкнулись, – говорит он. – Существует некоторое сходство с вирусом H5N1, который некоторые из вас, возможно, знают под названием птичий грипп, но есть также и некоторые довольно поразительные различия. Я не буду притворяться, что полностью понимаю, как он действует. Мой коллега-эпидемиолог понимает немного больше, но, в целом, это не естественный вирус. Он был создан с целью нести смерть и быстро распространяться через водопровод или через контакт с телесными жидкостями. Оказавшись внутри носителя, он быстро мутирует. Уровень заражения составляет девяносто семь процентов, и пятидесят процентов испытуемых заразились воздушно-капельным путем – то есть через чихание и кашель – в течение двух дней.
Он на мгновение замолкает, позволяя нам переварить эту информацию.
– Он обладает прекрасным потенциалом боевого вируса, потому что в своей первоначальной, немутированной форме он не особенно опасен, если с ним обращаться осторожно. Время выживания вне носителя относительно короткое – максимум час на сухих поверхностях. Высокая концентрация отбеливателя или другого медицинского дезинфицирующего средства может убить его. И по образцу выжившего можно судить о том, что его можно обезвредить с помощью вакцинации без явных побочных эффектов.
От одного взгляда на эту штуку у меня внутри все сжимается в кулак. Не решаюсь прервать его, но, насколько мне известно, проба воды, которую я привезла из Шести Мостов, находится в холодильнике в доме Кэтрин. Коннор не говорил, что отдал ее Тилсону. И я понятия не имею, что он имеет в виду под «образцом выжившего».
– Извините меня, доктор Тилсон, но… как вы получили эти образцы?
После короткой паузы из компьютера отвечает Джулия:
– С ней еще не произошло этого.
– Оу… – Тилсон виновато смотрит на меня. – Очевидно, у нас возникли проблемы с расписанием. Я потом разберусь с этим вместе с тобой.
Ну, по крайней мере, это объясняет, откуда он меня знал.
Он кликает и переходит к следующему слайду, и кулак, который сжимал мой живот, теперь с силой бьет в него. На экране изображение – газетная фотография Шести Мостов, масштабнее, чем та, что я видела раньше, потому что она проецируется на стену. Рука мальчика, свисающая с края скамьи, теперь почти в натуральную величину. Я вспоминаю слова Кирнана, когда Джексон и Вернон бежали по дорожке к часовне. Призраки, думай о них, как о призраках.
Сейчас это сделать ничуть не легче, чем тогда. И я явно не единственная, кто так реагирует на фотографию. Кажется, и остальным, сидящим за столом, стало плохо, и некоторые отводят глаза от экрана при виде десятков трупов, кожа которых странно испещрена пятнами, а тела истощены, как будто кто-то выжал их досуха.
– Вот как действует вирус. Большинство испытуемых умирали в течение одного дня. Этот снимок был сделан местными властями в 1911 году.
Я хочу спросить, откуда у него эта фотография, но уже знаю, что будущая-я отдам ее ему вместе с образцами.
Голос из компьютера спрашивает:
– Откуда мы знаем, что это был результат действия вируса?
Тилсон отвечает:
– Образец был взят из деревенского колодца.
Он щелкает снова, и я мысленно готовлюсь к следующей фотографии, но это всего лишь карта, и кажется, это региональная карта «Кирист Интернэшнл». Она разделена на шесть частей: Северная Америка, Латинская Америка, Европа, Африка, Восточная Азия и ЮЦАзия, что должно означать Южную Центральную Азию. Крупный город в каждой области помечен звездой и именем регионального представителя храма. Североамериканская звезда находится над Вашингтоном, и имя рядом с ней гласит: Франклин Рэндалл. Это странно… я думала, что Патрик Конвелл был местным представителем? Остальные имена мне незнакомы, хотя помню, что Кирнан упоминал кого-то по имени Эдна, и на карте есть Эдна Сова, отмеченная у звезды рядом с африканским рогом.
– Сейчас мы предполагаем, – говорит Тилсон, – что агенты киристов используют шесть региональных штабов в качестве распределительных пунктов для распространения вируса и вакцины в различных национальных и местных храмах. Все члены клуба были вакцинированы…
– Простите. – Голос женщины, доносящийся из компьютера, кажется смутно знакомым, но это определенно не Джулия. – Было несколько региональных программ иммунизации в храмах, расположенных в менее развитых странах, но это только…
Голос затихает, когда Тилсон поворачивает компьютер к Бену, Шарлейн и Максу, которые поднимают свои правые руки с татуировкой лотоса, направленной вперед.
– Татуировки? – спрашивает она. – Серьезно?
Тилсон кивает и продолжает:
– Как я уже говорил, члены церкви были привиты с помощью подкожных татуировок с ДНК в своих местных храмах во время церемоний посвящения. В какой-то более поздний момент те же самые региональные и местные представители введут вирус в местные источники водоснабжения. Зараженная вода достигнет лишь небольшого процента населения, но в этот момент, учитывая быструю мутацию, будет невозможно…
Голос женщины снова перебивает:
– Вы ведь не хотите сказать, что все шесть региональных представителей замешаны в этом деле? И местные тоже? Я думала, в этом замешана всего лишь небольшая группа внутри круга приближенных…
На мгновение воцаряется тишина, а затем еще несколько человек за столом подхватывают подобные комментарии. Наконец Тилсон прочищает горло, и шум постепенно стихает.
– Вполне вероятно, что местные представители, а возможно, и некоторые региональные лидеры понятия не имеют, что они делают. Они просто будут выполнять приказы сверху. Будем надеяться, что причина в этом, иначе мы имеем дело с гораздо более масштабным злом, чем хотелось бы надеяться. Но мы не знаем, насколько глубок заговор, и мы не знаем, какие представители вовлечены в него. Когда на карту поставлено так много, мы должны предполагать худшее, не так ли?