Фанатки тоже пьют кофе на завтрак

– Возможно в России я не так популярен, Стейси? – серьезно спросил он, и мое сердце остановилось на миг, а потом пустилось неровной походкой дальше.
– Стася, – хрипло исправила я. – И ты ошибаешься. Еще как популярен.
– Эм… Тогда…
– Тогда что? Извини, прощай? – не знаю, что меня так задело, но я чувствовала, что разговариваю немного громче, чем обычно.
– Нет, просто… – потрясенно развел руками он. – Вот это экспрессия.
– Вот так, – я опустила глаза на телефон, дисплей показывал сообщение, а часы одиннадцатый час. – Может, расскажешь, в чем реально дело?
– Хорошо, – немного помолчав, сказал он. – Моя история проста, и ты, наверняка, читала о ней в сети.
Я подняла глаза и встретилась с его изучающим взглядом. В этот раз первым отвернулся он.
– Разве это не хорошо спланированная пиар-кампания? – я понимала, что затрагивала слишком щекотливую тему, но раз мы здесь вдвоем, разговариваем о личном, я решила, что могу говорить начистоту и спросить то, что меня всегда волновало.
– Понимаешь… – продолжал Джонатан, подбирая слова. Теперь он обеими руками зачесал волосы назад и, сцепив руки на затылке, откинулся на спинку стула. Глаза были направлены в потолок, что не давало мне шанса понять, реальную историю он рассказывает или нет.– Это все очень сложно.
– Если бы было легко, ты, наверное, не пришел бы с разговором?– настороженно задала вопрос я. – Но я здесь, а ты говоришь загадками.
– Я вообще не уверен, правильно ли сделал, что обратился к тебе.
Он встал и прошелся вдоль кровати, все время поправляя свои непослушные волосы.
– Мне показалось, что я могу тебе доверять. Ты помогла маме, и Лиззи говорила, что ты хороший человек. Но теперь я не уверен.
Эти слова заставили меня вскочить и быть с ним на одном уровне, хотя я все равно была ниже него ростом, но так хотя бы не чувствовала себя ничтожной.
– Не уверен в чем? В том, что я могу побежать и растрепать этот рассказ в социальных сетях? Да кто мне поверит?
– Почему нет? – совершенно искренне удивлялся он.
– Чем я смогу все это доказать? – объяснила я. – Ах, да. У меня есть протокол, точнее копия документа, в котором мои показания и фамилия твоей мамы. Сколько Коулов живет в Англии? Думаю, много. И я не делала фото с твоей сестрой и мамой, с тобой и Скарлетт я тоже не решилась фотографироваться. Так чем же я могу козырнуть? Просто взять и написать, а знаете, я его видела? О! И да, он просил меня прикоснуться к нему!
Он как-то обреченно усмехнулся, а я немного помолчала, решая, чем бы еще себя защитить.
– Я не собираюсь писать о вас. Это как бы неэтично, если тебе знакомо такое слово.
– Ух ты! – в его голосе было достаточно сарказма, чтобы я еще раз попыталась себя оправдать.
– Что?!
– Да ты, кажется, не такая уж и глупышка, – в том же духе продолжал он.
– Знаешь что?
– Что? – он затолкал руки в карманы джинсов и посмотрел мне прямо в глаза.
– Знаю я вашу историю. Твоя сестра мне все рассказала.
Джонатан резко развернулся и выругался. Из того, что я услышала и разобрала, было только что-то про зачем она это сделала. Повисла одна из тех долгих молчаливых пауз, которые я так ненавидела в разговоре, когда никто не может дальше заговорить и не знает, что делать. Парень стоял ко мне спиной, а я оказалась возле стула, и самое удачное, что придумала, присесть на него.
– Хорошо, – он повернулся ко мне и заговорил первым. – И что ты думаешь? Раз уж ты все знаешь, хотелось бы знать твое мнение.
Он хотел знать мое мнение. А все, что хотела я – забыть весь этот бред, что рассказала мне как-то Лиззи, потому что эта история разбивала мне сердце. Одно дело читать истории писак о том, что актер, который тебе нравится, встречается с партнершей по фильму, а другое – слышать что-то, подтверждающее это, из уст его сестры. Может быть, именно эти факты и останавливали меня от поездки на концерт, а не нехватка денег на билет. Я думала обо всем этом и молчала, потому что могла сказать, что он должен сделать первый шаг, и будет им счастье, а могла сказать, что все это полный бред, и тогда каждый пойдет своей дорогой. Для меня это было полным бредом.
 
– Я считаю, ты не хочешь съезжаться со Скарлетт, потому что не уверен в том, что это то, что тебе нужно, – ответила я.
– С чего так подумала? – он прислонился спиной к стене и старался сохранить расстояние. Это ужасно бесило, потому что заставляло делать выводы, от которых я сама себя ненавидела.
– Просто мне легко это понять. Я же говорила, что мы с парнем долгое время жили вместе. Заботились друг о друге, нам было комфортно вдвоем, весело. Но, как ты сказал, было «но».
Он взглянул на меня, но тут же его взгляд поймал что-то на покрывале, и он слушал, не смотря мне в глаза.
– Понимаешь, я ценила в нем друга, которым он был для меня. Но мне казалось, что это не тот человек, с которым я бы хотела провести всю жизнь. Я думала, что, если я с ним останусь, то потеряю что-то главное в своей жизни. Что пропущу что-то или кого-то.
Теперь Джонатан смотрел на меня пристально и внимательно, что не было шанса скрыться от этих глаз, что-то спрятать и оставить для себя. Казалось, он понимал, о чем я говорю.
– Ты права. Это такое точное описание моих чувств, что я не знаю, что сказать.
– Да тут и не надо ничего говорить. Я тоже не знаю, что тебе сказать. Это твоя жизнь. Ты сам должен решить, что для тебя важнее. Твое душевное спокойствие или спокойствие человека, которого ты «приручил». Помнишь у Экзюпери?
– «Мы в ответе за тех, кого приручили», – обреченно цитировал он.
– Ну, да, – со вздохом произнесла я.
– И как поступила ты? – Натан опустился на кровать и немного успокоился. Морщинки на лбу расправились, руки опустились на колени, а в глазах появилось привычное тепло и никакой настороженности, что давало уверенности продолжить разговор.
– И я ушла.
Он поднял брови и наклонил голову. Удивился? И что тут удивительного. Ведь я ушла из-за тебя, но ты никогда об этом не узнаешь, потому что и не надо об этом знать.
– Я не уверен, что я… – почесал затылок Джонатан.
– А я и не говорила, что тебе надо сделать то же самое. Просто у меня было достаточно времени, чтобы решиться на этот шаг.
– Да… – задумчиво произнес он.
– Джонатан, – его имя вырвалось из меня с таким чувством, что я невольно посмотрела на реакцию парня, который внимательно слушал меня. – Зря ты обсуждаешь это со мной, а не с родными или друзьями. Они знают тебя лучше, любят тебя, знают вас и… Я вообще не имею права тебе что-то советовать, потому что…
Мне вдруг захотелось сказать ему, почему я здесь, зачем говорю с ним, почему мне хотелось приехать в Лондон. Мне хотелось рассказать ему, какой он хороший, да просто открыть глаза и рассказать, какой он. И я готова была, пока он не остановил:
– Я понял тебя. Спасибо, – выдохнул он. И я, если честно, тоже поняла, что все остальное лишнее. – Спасибо, что не раздула скандал и помогла маме. Семья для меня многое значит.
– Да, – я улыбнулась. Все так логично в его словах и никакой чувственной подоплеки, в отличие от меня. В горле опять образовался комок. – Еще не совсем, но в этот раз, наверное, все решится.
– Конечно, так и будет, – закивал головой он. – Хочешь, я расскажу, что говорит о тебе мама?
Я пожала плечами.
– Расскажи, если хочешь, – равнодушно ответила я. Мне бы было куда интересней узнать, что думаешь ты обо мне. – Ты не против, если я прилягу?
– Нет, конечно. Может, мне уйти? Я и так достаточно времени у тебя отнял.
– Нет, – запротестовала я, испугавшись, что это, возможно, последний и единственный наш такой искренний разговор. Мне хотелось продлить отмеренное нам время, хотелось слушать его, ощущать, что он рядом и что его интересует то, что я думаю.
Я перебралась на кровать, взяла подушку, обняла ее и легла, вытянув ноги. Голос Джонатана был такой глубокий и низкий, такой знакомый и родной, похожий на музыку, которая успокаивает и убаюкивает одновременно.