Хранители Грааля. Катары и альбигорцы

Донны — всех безумней донн, Если сердце им избрало Тех, кто властью облечен Выше скромного вассала.
Мысль Овидия проста: Власть и нежность — не чета. Я смеюсь над чванной донной, Только титулом плененной.
От такого заявления недалеко до отрицания иерархии церковной и — страшно подумать! — земной.
Безымянный монах из Монтаудона совершенно по- свойски обращался со священными понятиями: «Давеча я в рай ходил...» или «Я к Господу как-то попал...». В лирических порывах южных певцов постоянно прорывалось если не равнодушие, то, по крайней мере, непочтительное отношение к религии.
«Прекрасная Дама, мне кажется, я созерцаю Божество, когда вглядываюсь в твое прекрасное тело!» — восклицал трубадур Пейре Видаль.
Пейре Карденаль заявлял без всяких околичностей:
Хоть клирик ядовит И злобою смердит, А в пастыри глядит, — Он за одежды чтим.
Могло ли понравиться католическим священникам подобное кощунство?
Любовная лирика была основной, но не единственной темой творчества окситанских поэтов. В их произведениях присутствовали сирвенты — стихотворения на злобу дня, затрагивающие общественно-политические темы; тенсо- ны — поэтические столкновения мнений, спор с реальным или вымышленным собеседником по наболевшим вопросам. Своими сирвентами, плачами и тенсонами трубадуры охотно откликались на бурные события современности.
Хуле и осмеянию часто подвергались представители католического духовенства и сам папский престол:
Рим, ты виноват В потере Дамиетты [20]. Нам бедой грозят Всегда твои советы. Алчный пустосвят, Лишь помнишь о себе ты. Да низвергнет Бог Пышный твой чертог! Низость и порок — Вот, Рим, твои приметы. Глуп ты и жесток.
 Гийом Фигейра 
Ему вторит Пейре Карденаль:
Поп правит без парада, Но поп неодолим, Нет с этим вором слада. Поповский трон — амвон, И под церковный звон Даятсль обольщен, А поп обогащен.
Церковные власти и суровые северные короли не уставали клеймить «бесстыдные любовные песни», «дьявольские любовные песни, распеваемые в деревнях женщинами». Действительно, в культурной, веселой Окситании беспечные южане были скорее язычниками, чем христианами. Они весело воспевали свои грехи, вместо того чтобы горько их оплакивать. Северяне обвиняли южан в бесшабашном разгуле и сладострастном разврате.
Многие трубадуры были катарами — верующими. В замке трубадура Гийома де Дюрфора в Фанжо проживала община Совершенных. Катарское учение исповедовал известный поэт Мир Бернат де Лорак. Раймон де Мираваль был клириком, но однажды повесил сутану па гвоздь и пошел с лютней по дорогам Прованса, славя жизнь и любовь. Он обожал Аделаиду Тулузскую, а после ее смерти воспевал еретичку Аделаиду де Буасессон. Трубадур Аймсрик де Пегильян к концу жизни стал Совершенным и умер в Ломбардии. Трубадур Саварик де Маллсон сражался под знаменами Раймунда VI. Трубадур Юк де ла Балариа родился в семье архитектора, строившего Монсегюр. Сын трубадура Пейре Видаля погиб при защите Монсепора.
Так что эти куртуазные песнопевцы не только бренчали на музыкальных инструментах и распевали чувствительные песенки. Они могли стать опасными врагами на политическом или религиозном диспуте и на поле боя.
Сказать, что все трубадуры принимали альбигойское учение или сочувствовали ему, было бы преувеличением. Некоторые из них оставались добрыми католиками. Широко известный Бернар де Вентадур, скорбя о смерти Раймунда V, к которому был сильно привязан, ушел в католический монастырь. Другие находили себя в гонениях на собратьев по перу. Исарн, трубадур и инквизитор, изрекал только общепризнанные истины. Он утверждал, что ни один из верующих не может быть обращен в ересь катаров или вальденсов, если рядом с ним будет хороший духовный наставник. Инквизитором стал и Раймон Костиран, не снискавший большой славы на ниве стихотворства.
Но самую большую известность как гонитель еретиков получил трубадур Фолькет Марсельский. Он родился в портовом городе Марселе в семье богатых торговцев. Молодой человек обладал красивой внешностью, получил хорошее образование и удачно женился, но коммерция его не привлекала. Начав творческий путь при дворе виконта Барраля I де Бо, он прославился как автор множества стихов и девятнадцати лирических поэм, посвященных в основном графине Моппелье Евдоксии Константинопольской. Воспевая «ад и страсть» своего чувства, он приобрел большую известность. Его привечали Раймунд V и Ричард Львиное Сердце, он был в приятельских отношениях с Раймундом VI.
Неожиданно стало известно, что Фолькет удалился от мира и принял монашество в католическом монастыре Фонфруад. Его жена также стала монахиней.
Впоследствии Фолькет Марсельский сыграл роковую роль в судьбе Тулузы и графа Раймунда.
И все-таки трубадуры, представляющие аристократическую музыкально-поэтическую этику Лангедока, повсеместно определившую развитие европейской придворной культуры, чаще всего горячо сочувствовали катарам и впоследствии разделили их участь. Более того, когда в наше время говорят о созданной катарами широко разветвленной сети агентов влияния, обычно имеют в виду именно этих веселых бродячих музыкантов. Существует мнение, поддерживаемое рядом современных исследователей творчества трубадуров, что, воспевая любовь —Amor (при прочтении наоборот — Roma), они на самом деле в иносказательной форме клеймили пороки Рима. При всей искусственности такого предположения оно тоже имеет право на существование.
Вклад трубадуров в развитие средневекового общества огромен. Но одна из самых больших заслуг свободных песнопевцев заключается в том, что их творчество обогатило мировую культуру прекрасным и возвышенным образом недосягаемого Святого Грааля.
 СТРАСТИ ВОКРУГ ГРААЛЯ 
  
Так что же такое Грааль, легенда, сказка, придуманная трубадурами, или действительно существовавший сакральный предмет?
Святой Грааль описывался в виде блюда, потира, тарелки, чаши или камня. И все же в сознании всего христианского мира Святой Грааль — это чаша Тайной вечери, в которую собраны капли крови Спасителя.
На языке ок graal означает «чаша», а латинское слово gradua — «богослужебная книга».
Первая легенда, в которой мы находим следы Грааля, — древнеирландское сказание о детях богини Дану. Спустившись с неба, чтобы хранить род людской, дети Дану принесли с собой волшебные котел, камень, копье и меч. И пока эти четыре реликвии бережно охранялись, избранный богами народ жил в довольстве и счастье. Меч и копье помогали обороняться от любого врага, котел же и камень давали вечное изобилие и помогали добиваться благородных целей всем, кто касался их.
При неясных обстоятельствах реликвии были утрачены.
Древнейшее сохранившееся упоминание о чудесной чаше содержатся в житии святого Лаврентия. Они основываются на свидетельствах того, что Грааль в числе других христианских святынь в 258 г. во время гонения на христиан императора Валериана был вверен папой Сикстом II заботам дьякона Лоренцо (Лаврентия). Он переправил его в Испанию, в город Уэску, где жили его родители. По- видимому, те укрыли реликвию так хорошо, что следующие несколько сотен лет о ней не было ни слуху ни духу.
Следующий рассказ о Граале появился в книге Талиеси- на (валл. «Сверкающее чело», или «Сверкающая бровь»), поэта VI в., писавшего на валлийском языке. Он считался волшебником, бардом и первым из смертных, обладавшим даром прорицания. Талиесин рассказал, как вождь Артур ездил за Граалем в преисподнюю и привез его на землю, где тут же вновь наступило счастливое время. Грааль продолжал даровать изобилие и помогать людям в достижении возвышенных целей.
В VIII в. рассказ о почитании чаши появляется в записках паломника, которому в Иерусалиме показали некий серебряный сосуд, пояснив, что это и есть Грааль. В IX в. артефакт уже в Египте: Бернгард фон Верден сообщал императору Лотару II о «великолепном gradale из Александрии» как о блюде или чаше.