Никого не жаль

Она знала о причинах такого внезапного исчезновения и такого беспросветного молчания подруги и не осуждала ее.
Наверное, чтобы выжить, Стаське действительно лучше было раствориться где-то за пределами страны. Слишком многим людям Казакова ухитрилась испортить жизнь своим бойким пером и случайно доставшимся компроматом.
Громкий судебный процесс над сотрудниками мэрии обсуждался везде, даже Настя слышала об этом. Разумеется, после такого Стаське просто необходимо было залечь на дно в каком-нибудь условном Брюгге – как в фильме, который они много раз смотрели вместе. Наверное, улетая из Москвы, Стаська точно так же мерила шагами зал ожидания…
Прогуливаясь неспешно вдоль магазинчиков, Настя вдруг уперлась взглядом в витрину книжного, выхватив знакомую фамилию.
Ну, так и есть – Анастасия Ромашкина, «Кровь, любовь и кокаин», яркая обложка, красно-черное название.
Повинуясь какому-то необъяснимому чувству, Настя вошла в магазин и сняла книгу с полки.
– Интересуетесь? – сразу же подняла голову от журнала продавец. – Ее хорошо раскупают, вот эта последняя осталась.
«Еще бы, – про себя хмыкнула Настя, опуская книгу на прилавок и роясь в сумке в поисках кошелька. – После смерти автора интерес к его книгам автоматически возрастает, так уж люди устроены. Сейчас, наверное, у нее будет такой всплеск популярности, о каком она, бедняжка, при жизни и мечтать не могла».
Сунув приобретенную книгу в сумку, Настя вышла из магазинчика и почти сразу услышала объявление о начавшейся посадке. Она никогда не торопилась попасть в салон в числе первых, всегда бронировала себе место впереди и заходила почти последней, чтобы никому не мешать. Но сегодня у нее был багаж, который нужно устроить в полке, потому пришлось поторопиться.
К счастью, соседей не оказалось – Настя купила платное место, чтобы иметь возможность вытянуть ноги.
Когда самолет вырулил на взлетную полосу, она достала книжку и погрузилась в чтение, не ожидая, впрочем, от подобного чтива ничего впечатляющего. Однако с первых же строк, с первых пяти страниц она с удивлением поняла, что содержание книги совершенно не соответствует кричащей обложке. Это был детектив, но написанный человеком, отлично владевшим словом и чувствовавшим каждую фразу, как музыку. Настя увлеклась настолько, что не сразу поняла, чего хочет от нее миловидная девушка в серо-фиолетовой форме.
– Извините, – пробормотала Настя, убирая книгу. – Мне минеральную воду, пожалуйста.
Взяв из рук стюардессы бумажный стаканчик, Настя с каким-то даже раздражением подумала о небрежно отложенной в пустующее кресло книге – придется сделать перерыв и поужинать, потому что неизвестно, когда именно она сможет сделать это в Москве, а нестерпимо хотелось дочитать.
По салону потянулся запах еды, и мысли Насти переключились на это. Она где-то читала, что на высоте вкусовые ощущения изменяются и то, что ты никогда не стала бы есть в обычной жизни, кажется вкусным. Но ей самой самолетная еда всегда нравилась, и можно было уговорить себя тем, что порция маленькая, значит, вреда особого не нанесет.
Покончив с ужином, Настя снова принялась за книгу.
«Господи, кто дал такое глупое название? – думала она, вникая в сюжетные повороты, от которых кружилась голова. – Здесь ведь совсем не об этом… никакой пошлости, наоборот – много интересных фактов, политика, полицейские структуры… да, есть любовная линия, но без нее было бы не так интересно. Будь я на месте этой Ромашкиной, ни за что бы так не назвала. Ой, нет-нет, не особенно я хочу на ее место, учитывая обстоятельства, – одернула она себя. – Просто странно – человек пишет так хорошо и вдруг дает такое банальное, глупое название, рвущее глаз. Хотя… наверное, в этом есть какой-то смысл. Я же остановилась, взяла в руки, купила – может, дело в этом?»
Книга закончилась раньше, чем полет, и Настя с сожалением убрала ее в сумку, мысленно выругав себя за то, что не посмотрела в том магазинчике еще что-то. Теперь придется завтра ехать в какой-нибудь книжный в Москве. Она не любила электронные книги и не рассматривала для себя такой вариант, как поискать нужное в Интернете.
В Москве моросил дождь вперемешку со снегом, и Настя похвалила себя за кожаное пальто на меховой подкладке вместо дубленки или пуховика – сейчас бы уже промокла насквозь, а так чувствует себя вполне комфортно.
Добравшись до Павелецкого вокзала, она вызвала такси и поехала в гостиницу. Знаменитые московские пробки уже начали понемногу рассасываться, но движение все еще не было свободным, потому поездка заняла довольно приличное время.
У Насти начала кружиться голова – она плохо переносила перелеты, и теперь ей нестерпимо хотелось как можно скорее оказаться в номере, лечь в постель и вытянуть ноги.
К счастью, заселили ее быстро, номер оказался на пятнадцатом этаже, с окном, из которого открывался вид на ВДНХ.
Настя включила бра возле кровати, быстро разобрала немногочисленные вещи, унесла в ванную косметичку, по странному стечению обстоятельств, всегда оказывавшуюся самой тяжелой вещью в ее багаже, и, наскоро приняв душ, улеглась в постель, тихонько застонав от удовольствия. Не особенно активный образ жизни диктовал ей совсем другой ритм, и потому сегодняшний день оказался очень утомительным и длинным.
«Интересно, Захар сейчас в номере или где-то шляется? – думала Настя, лежа лицом в подушку. – Унизительно, конечно, шпионить за собственным мужем, ни за что бы не подумала, что когда-то опущусь до этого. Стаська бы меня презирала… ну, она вообще многого не понимала в моей жизни, она совершенно другая была. Почему я думаю о ней в прошедшем времени? Она ведь жива, просто живет теперь в другой стране. А я почему-то воспринимаю ее как прошлое. Может, потому, что внешне это теперь совсем другой человек, имеющий мало общего с моей Стаськой, с той, с кем я прожила пять лет в одной квартире, с кем делилась всеми бедами? Но почему-то Стаська свои проблемы доверила не мне, а Захару. Нет, я понимаю – только он мог в тот момент помочь ей, он свел ее с главным редактором крупнейшего интернет-портала, именно Захар в буквальном смысле вручил Стаське оружие, с помощью которого она смогла отомстить всем, кому хотела и кого считала виновным в развале своей жизни. Захар, а не я, считавшая себя ее лучшей подругой. Но что я‑то могла? Ничего, потому что я сама – никто. Никто! И уже никем не буду. Жена Захара Лаврова – это тот единственный титул и тот статус, которого я достигла».
Эти мысли нужно было срочно разогнать, иначе дело закончится истерикой, Настя отлично об этом помнила.
Всякий раз, когда она начинала оценивать собственную жизнь, ее охватывало чувство пустоты и беспросветного одиночества. Внешне все вроде бы выглядело хорошо – Захар ее любил, уделял времени ровно столько, сколько позволял ритм его жизни, дарил цветы и подарки, возил в путешествия – ну, во всяком случае, последние три года. Но внутри себя Настя была по-прежнему одинока.
Кроме домашних дел, ей совершенно нечем было заняться, и это угнетало. Порой она жалела, что не согласилась на предложение стать редактором интернет-издания, выбрав все-таки мужа и дом, а не возможную карьеру. Да какая там карьера, если смотреть правде в глаза… Редактировать чужие тексты, от которых хочется выть, и самый лучший выход – просто переписать все от первого до последнего слова? Каждый день мучить свой мозг, выправляя нелепейшие ошибки и расставляя запятые? Переделывать фразы, которые человек в здравом уме вообще не в состоянии составить?
Если бы за это еще хотя бы платили достойно, Настя, может, подумала бы, а так, взвесив все, она решила, что лучше будет организовывать быт Захару, чем тратить силы, нервы и зрение, не получая при этом никакого удовлетворения – ни морального, ни материального. Но иногда ее все-таки посещала мысль о том, что надо было согласиться.
Чтобы не дать себе впасть в истерическое состояние, Настя с усилием поднялась с кровати и подошла к окну, раздвинула темные шторы.