Всё о приключениях Электроника (Повести)
Элек вспомнил призыв Левы Н.: «Элек, помоги!», и его осенило: «Может, их познакомить?..» Он испугался такой смелой мысли: как это он, железный робот, смеет распоряжаться будущим двух разных людей? Они оба страдают от одиночества, но ведь они — люди, они должны сами решать свою судьбу…
Какое-то время он сидел неподвижно. Потом вставил в машинку чистый лист, задумчиво отстучал: «Дорогой Лева!» И вынул, отложил в сторону. Вставил другой, написал: «Дорогая Наташа!» Ясно, что венчать оба листа будет подпись: «Электроник». Но какие строки уместятся между началом и концом?
Он увидел что-то очень зеленое, спокойное, приятное — наверное, летний лес, пронзенный солнечными лучами, — и немного успокоился. Потом представил яблоневый сад с белой, ароматной пеной цветов, над которыми вместе с бабочками и шмелями порхают лукавые ребячьи записочки… Белые бабочки весны, экзаменов, летних каникул порхали в школах над партами. Теперь ясно: все записки должны прилетать точно по адресу!
Элек принял решение.
«Дорогая Наташа! Представь, что существует на свете одинокий человек, — быстро писал он, едва касаясь клавиш машинки. — Нет, не я — совсем другой. Зовут его Лев…»
А Леве Электроник написал, как относится его сверстница Наташа к прекрасной поре человечества, называемой Детством, как вглядывается она со своего корабля, плывущего по веселой и беззаботной реке Детства, в океан Будущего…
Он работал вдохновенно, выбирая из мешков по два разных письма, соединял подчас грустное со смешным, откровение с мудрствованием, лукавство с печалью. Главное было не ошибиться, найти сходные натуры, заинтересовать друг друга общностью интересов, большой целью — истинной дружбой.
Пожалуй, психолог мог бы написать о поисках Электроником сходных характеров целый научный трактат, хотя метод, который он применял, давно известен как метод психологической совместимости. По этому методу подбираются экипажи космических кораблей, подводных лодок, полярных станций — словом, там, где люди должны в трудных условиях понимать и поддерживать друг друга с полуслова.
Электроник формировал «экипаж дружбы». Например, прочитав тревожное письмо Любы Олиной о том, что в их классе есть мальчишки, которые радуются и хохочут, увидев плачущую девчонку, Элек хотел сначала откликнуться открытым письмом к мальчикам Любиного класса. Но потом подумал, порылся в почте и нашел письмо Славы Велика, которое начиналось знаменитым призывом французского летчика и писателя Антуана де Сент-Экзюпери: «Уважение к человеку! Уважение к человеку!.. Вот пробный камень!..» А дальше Слава писал, какие интересные личности встречаются среди девчонок его класса…
Так Электроник находил единомышленников в разных школах и городах, а иногда неожиданно и в соседних подъездах.
Позже Сыроежкин всерьез убедился, что существует «эффект Р. Электроника».
Снова позвонила Бублик и радостно выпалила в трубку:
— Ой, Сергей, у меня теперь неразлучная подружка Лена. Вот она рядом, дышит в трубку… Слышишь? Передай от нас Элеку большое-пребольшое спасибо. Мы и не знали, что живем в одном доме…
— Передам, — сказал Сергей. — А ты напиши о себе и Лене, и Айзеку Азимову.
— Ты имеешь в виду «эффект Р. Даниэля»? — Бублик рассмеялась.
— И Электроника, — добавил Сергей.
Он вошел в комнату, сказал Элу:
— Тебе привет от Р. Электроников… И от Бубликов…
Взрыв энергии
В четверг утром, как обычно, шло совещание в министерстве. Министр заглянул в сводки, отложил в сторону бумаги, задорно сказал:
— Это интересно! Что за взрыв энергии? Что скажете, товарищи?
— Разрешите, Георгий Петрович?
Из-за стола поднялся пожилой инспектор.
— Пожалуйста, Василий Иванович.
— Успеваемость в средних и даже старших классах неожиданно повысилась на восемнадцать процентов, — доложил инспектор.
Присутствующие оживились.
— Конкретные данные свидетельствуют, — продолжал инспектор, просматривая свои записи, — что процент четверочников и пятерочников возрос не только по математике, литературе, физике, но и по таким предметам, как прилежание, черчение и физкультура…
— И по пению! — прервал его инспектор по младшим классам.
— Да. И по музыке, и по рисованию, — подтвердил Василий Иванович.
Мимолетные улыбки участников совещания свидетельствовали, что опытный инспектор и его молодой коллега зарылись в сводках и цифрах, поверили приподнято-весенним рапортам школ и даже самого гороно — городского отдела народного образования, не перепроверили данные, перед тем как докладывать. Где это видано, чтобы ребята весной были прилежными, чтобы они пели хором, возились с красками и подтягивались на перекладине, когда каждый зеленый куст манит на улицу…
Василий Иванович сразу уловил ироничное настроение. Тем более что со своего председательского места министр бросил реплику: мол, прилежание дело индивидуальное, а потому достаточно сложное для обобщения. Инспектор был начеку, во всеоружии. Он вытащил из кармана пачку мятых листов и огласил некоторые личные свидетельства учеников:
«Мы, девочки-хорошистки, дружно решили стать отличницами…»
«… Всем классом болеть за одного…»
«… Теперь к доске мы бежим бегом…»
«… А я решила догнать Электроника не только в учебе, но и в спорте».
Прочтя эти строки, Василий Иванович оглядел сидящих за столом и опустился на свое место.
— Позвольте, у меня тоже полно таких записочек! — проговорила заведующая гороно, роясь в объемистом портфеле.
— Это не записочки, уважаемая Ольга Сергеевна, а мысли вслух, — парировал инспектор.
За столом происходило нечто странное: участники совещания доставали из карманов, папок и портфелей листки с корявыми буквами и прилежными ученическими строками, передавали их министру.
— Что это еще за Электроник? — иронично спросил заместитель министра, только что вернувшийся из отпуска. — Насколько я помню себя с детства, никто в школе не относился серьезно к музыке, рисованию да и физкультуре. Одни лишь одиночки…
— Представьте, что сейчас все не так! — парировал инспектор. — Особенно в спорте.
Министр быстро просмотрел листки из школьных тетрадей, и глаза его сощурились.
— Как вы это оцениваете, Василий Иванович? — спросил он инспектора.
— Как метод Электроника! — высказался с места инспектор средних классов, наблюдая энергичные кивки инспектора младших классов. — Ребята называют именно его как пример для подражания.
Кое-кто приготовился записывать.
— Еще один метод? — вмешался в разговор заместитель министра, которому вкратце пояснили про Электроника. — На моей памяти были самые разные опыты… Может, хватит, товарищи?
Георгий Петрович встал с председательского места, обошел Т-образный стол заседания, остановился за спиной заместителя.
— Вы правы, Серафим Васильевич, — произнес он. — Делать эксперимент бесконтрольным мы не имеем права. Но и проходить мимо того нового, что подсказывает жизнь, мы не можем…
Опять авторучки потянулись к блокнотам и застыли. Министр молчал, отыскивая глазами нужного человека.
— Гель Иванович, какими еще новыми, а точнее говоря, человеческими свойствами обладает ваш Электроник?
Только сейчас многие узнали знаменитого Громова — авторитетного специалиста в современной педагогической науке. Был он высок, осанист, спокоен. Но когда министр представил его собранию, Громов по-мальчишески покраснел и фальцетом ответил:
— Откровенно говоря, более никакими!.. Пока никакими, — поправился профессор.
— Что же тут изучать… — пробормотал негромко заместитель министра, но его услышали все.
— Должен вас разочаровать, товарищи, — продолжал спокойно Громов. — Процент успеваемости может упасть, когда ребята забудут об Электронике и перестанут ему подражать. Да он и создан не как киногерой, он решает другую важную задачу…
— Какую? — спросили сразу несколько голосов.
— Простите, может, это звучит слишком общо или, с житейской точки зрения, чуть наивно. — Громов оглядел присутствующих. — Но для науки чрезвычайно важно. Робот стремится стать человеком. Настоящим человеком во всех его проявлениях. Проще говоря, он учится у ребят, а ребята — у него.