Всё о приключениях Электроника (Повести)

Опасный коврик Таратар унес с собой. Никто не заметил в суматохе, как один из учеников подошел к шкафу, где хранились рукописи, и взял толстую тетрадь в коричневом переплете. «Теорема Ферма» вновь была у Профессора.
Двигатель Сыроежкина остался на верхотуре шкафа. О нем вскоре все забыли, в том числе и Сергей. Лампочка несколько дней светилась, потом перегорела. Но двигатель работал…
  
Третье апреля
 
Космический корабль «Земля»
 
— Вот и дождались! — сердито сказал Сергей Сыроежкин. — «Отныне никаких опытов»! Так я и знал: Таратар не принимает наши изобретения всерьез. Тоже мне гении из восьмого «Б»! А я думал, что он лучший в школе учитель.
— Таратар должен понять, — спокойно произнес Электроник, — что гении — те же самые люди, только они перерабатывают значительно больше информации. Почему машина работает в полную силу, а человек вполсилы? Это несправедливо.
— Работа над проектом «Космический корабль „Земля“» идет полным ходом, — продолжал Сыроежкин. — Проверим?
— Проверим, — сказал Электроник и включил свой радиотелефон на громкость.
Раздался ни с чем не сравнимый сумбур звуков, состоявший из формул, вопросов, смешков, восклицаний, читаемых вслух научных текстов, игреков, иксов, интегралов, бесконечно длинных уравнений. Внутри Электроника словно работала радиостанция: десятка два голосов задавали своему верному другу вопросы, а он мгновенно отвечал, причем одновременно каждому и всем. Стоило любому ученику восьмого класса «Б» набрать на телефонном аппарате три единицы подряд, как он немедленно соединялся с лучшим в мире математиком, знатоком разных наук, хранителем информации, ходячей энциклопедией — словом, с самим Электроником.
Сыроежкин и Электроник сидели возле школы на скамейке, и мало кто из прохожих обратил внимание на двух мальчишек в расстегнутых пальто и сдвинутых набекрень шапках. Даже когда заработал радиотелефон, почти никто на них не посмотрел. Мало ли подростков крутят надоевший всем транзистор! Люди вслушивались в звуки капели, чириканье воробьев, хруст снега под ногами…
А восьмой «Б» в это время трудился.
Восьмиклассники требовали от Электроника ответа, какая сейчас погода на Марсе и Юпитере, какие существуют модели центральной нервной системы человека, каковы формулы полета ракеты, обыкновенной мухи и утки-кряквы, уравнения проверки сверхсилы, сверхловкости, сверхточности. У Электроника просили графики радиосигналов из других галактик, математические игры, теории зарождения жизни, просили дать ноты симфонической поэмы Скрябина «Прометей», состав ракетного топлива и красок Леонардо да Винчи. Электроника спрашивали, как лечить кошку от насморка, что говорили древние греки об атомах, кто из динамовских хоккеистов минуту назад забил гол спартаковцам и так далее. Обыкновенные гении из восьмого «Б» работали над своими открытиями и попутно интересовались происходившими в мире событиями, а Электроник им помогал в меру своих способностей.
Если сложить все открытия восьмого «Б», то получался как бы план будущего всей планеты, всего человечества. Он назывался так: проект «Космический корабль „Земля“».
Разумеется, человечество ничего не знало об этом плане. План — только предположение, которое надо доказать, а доказательство — основа всей науки. Вот почему, несмотря на удачу первых опытов, восьмой «Б» не торопился объявлять о своем проекте.
Один профессор Громов был посвящен в замысел проекта. Он разрешил Электронику пользоваться информацией Вычислительного центра. Без такой помощи вся затея была бы несерьезным занятием.
Сыроежкин попросил друга включить микрофон.
— Космический корабль «Земля», — сказал он негромко в микрофон, и все голоса, услышав эту фразу, остановились на полуслове, умолкли в ожидании.
Это была торжественная минута для Сыроежкина. Проект, который они задумали с Электроником, осуществлялся. Над ним работал весь класс, можно сказать — целый «научный коллектив».
И Сергей не мог отказать себе в удовольствии процитировать первую фразу из их коллективного проекта:
— «Мы живем в одном космическом корабле „Земля“ и думаем о его будущем. Каждый делает свое дело. Но всех нас волнует задача — будущее человечества…»
А дальше он говорил о том, какую кто решает сейчас задачу:
— Ты, Макар: как сделать человека сверхсилачом…
— Ясно! — отозвался Макар.
— Ты, Майка: как долететь до звезд…
— Не слишком ли громко сказано? — съязвила автор а-коврика.
— Ты, Виктор: как обеспечить пищей человека в пути…
— По-моему, примитивный выход, — парировал владелец искусственной коровы.
— Ты, Профессор: как развивать науку и искусство…
— Стараюсь, — сухо произнес Профессор. — Но кто это говорит?
— Говорит Сыроежкин! Моя работа — тайны звездной энергии. А сейчас мы с Электроником обсуждаем Таратара, его непонятный запрет: «Отныне и впредь»… Какие есть еще проблемы, трудности, препятствия?
Проблем было немало. Авторов проекта бомбардировали вопросами. В основном изобретатели жаловались на нехватку нужной информации, материалов, оборудования, а главное — времени: им было мало двадцати четырех часов! У некоторых восьмиклассников появились сложности в отношениях с родителями.
— Погодите вы про бабушек и дедушек, — перебил жалобщиков девчачий голос. — Разнылись! Ты мне вот что скажи, Электроник: не изобретаем ли мы велосипед?
— Велосипед мы не изобретаем, — ответил Электроник, — он давно изобретен.
— Ты не понял, я не про велосипед, — беззлобно объяснила Майка. — Таратар захватил мой а-коврик. А может, он выбросит его в мусоропровод? Поймите, ребята, я ничего не имею против Таратара, но не изобретем ли мы никому не нужные вещи? Ведь не мы одни работаем над проектом будущего.
— Верно, — подтвердил Сыроежкин. — Как это мы не подумали? А еще объявили себя гениями… Могут и засмеять!
В эту минуту Электроник представил расчеты каждого опыта, а потом и всего проекта «Космический корабль „Земля“».
И впервые в жизни пришел в великое смущение: он не ожидал, что его ждет непосильная работа…
Электроник принял решение посоветоваться с профессором Громовым.
Гель Иванович Громов сидел у пульта Большой электронной машины и специальным световым карандашом чертил на экране формулы и уравнения. Машина считала и почти мгновенно давала ответ, требуя новой работы. Карандаш уверенно писал новые знаки. Громов разрабатывал схемы будущих машин.
Приятно было иметь дело с таким умным партнером, считавшим в миллионы раз быстрее человека. Но ученых уже не удовлетворяли одни только скорости. Для обработки нарастающего потока информации нужны другие способности машины: например, способность мыслить подобно человеку, который не перебирает всей информации, а находит кратчайший путь для решения задачи. Но как мыслит сам человек, как работают сложные механизмы его мозга? Ученые не имели точного ответа на этот вопрос.
Громов чертил понятные машине символы и попутно рисовал на экране человечков. Очень разных человечков. Будущие машины Громов представлял в человеческом облике.
Он думал: «Мало сконструировать машину, ее надо обучить и воспитать. Тогда она будет понимать людей, работать с точным знанием цели…» Громов знал одного робота, преуспевшего в счете, но чересчур уверенного в своей исключительной непогрешимости; не проходило и дня, чтобы он не совершал какую-нибудь глупость, и все только потому, что был плохо обучен…
Профессор нарисовал какое-то лицо и подумал:
«Что-то очень знакомое… Где я его видел?»
Экран прореагировал немедленно. Вспыхнула надпись: «Это Электроник».
Громов усмехнулся: «Совершенно верно, это мой Электроник», — и увидел в дверях симпатичную физиономию ученика.
— Входи, — приветливо сказал профессор Электронику. — А мы тебя только что вспоминали. Как говорится, легок на помине.
Электроник улыбнулся:
— Не все удается легко. Приходится делать много расчетов. — Он взглянул на экран и сразу оценил формулы учителя. — Я вижу, вы тоже решаете трудные задачи.