Желанная беременность
«Нет, малыш, ты не сможешь помочь нашему мальчику».
Я вытираю слезы костяшками пальцев, зрение проясняется, и я отшатываюсь от стоящего передо мной мужа.
– Валера… – От ужаса и волнения ладони мгновенно вспотели и тело покрылось холодной испариной. Передо мной действительно муж. Его фигуру будто подсвечивает лунным светом, и благодаря этому я могу рассмотреть его лицо. – Но ты же мертв, Валера, – заикаюсь я.
«А ты жива», – в его голосе слышна обида, и меня мгновенно накрывает чувство вины.
– Прости, прости, – я делаю шаг к мужу и хочу прикоснуться к нему.
«Но мы можем все исправить, хочешь? Хочешь ко мне и нашему сыночку? Ему так не хватает мамы, и мне не хватает тебя…»
Он смотрит мне в глаза, и в них столько тоски и любви, что сердце в груди все-таки трескается и разваливается на части. Острие осколков впивается в мягкую плоть, и меня всю изнутри заполняет болезненным отчаянием.
– Валера, я хочу к тебе, забери меня, сейчас.
Лицо мужа озаряет улыбка, и меня накрывает теплом. Он тянет меня в кухню и по пути показывает на выключатель. Я ударяю по нему ладонью, и кухню заливает свет.
«Смотри, – муж указывает пальцем на верхнюю полку, где стоит деревянная шкатулка, – там кое-что для тебя есть».
На его губах играет полуулыбка, и я улыбаюсь в ответ, беру стул и лезу наверх. Достаю тяжелую шкатулку и ставлю ее на стол. Открываю крышку и вижу сверху среди мелочей пачку новых лезвий.
– Валера, я не смогу, – кидаю на мужа недоумевающий взгляд.
«Малыш, я буду рядом… – Я не успеваю и глазом моргнуть, как меня снова обнимают родные руки мужа. – Ты же у меня смелая девочка, да?»
– Да, – отвечаю осипшим голосом.
Мгновение – и я уже стою в ванной. В одной руке держу лезвие, другую ледяными пальцами держит Валера.
«Любимая, мы так хотим с сынишкой, чтобы ты была с нами…»
В его голосе столько любви и ожидания, и я не понимаю что делаю. Просто приковываю взгляд к любимому лицу и улыбаюсь в ответ. Немного поморщилась, лишь когда почувствовала неприятную тянущую боль в запястье. Хотела опустить глаза, но пальцы Валеры вцепились мне в подбородок, зафиксировав его на месте. Холодные губы прижались к моим в жадном поцелуе. Я закрыла глаза.
– Люблю тебя, милый, – хочу обнять шею мужа, но отчего-то промахиваюсь и обнимаю за плечи себя.
Открываю глаза. И столбенею от ужаса. Вижу в зеркале перепачканное искаженное болью лицо. Ошалело опускаю глаза и разеваю рот в немом крике. Последнее, что помню – кафель, залитый кровью…
Моей кровью.
Глава 5
В который раз убеждаюсь, что не стоит делать людям добра, тогда точно не получишь от них зла. И вот это маленькая неблагодарная девчонка тому подтверждение. Конечно же, умом понимаю, что у нее горе большое, но сердце даже не на миг не дернулось, когда узнал, что произошло с ней. Уже давно понял, что судьба подкидывает нам только те испытания, с которыми мы можем справиться, значит и она справится, а если нет, то на все воля Божья – так любит говорить мой старик, и я с этим полностью согласен.
В моей юридической практике были куда более трагичные ситуации, которые действительно переворачивали и ломали человеческие судьбы, и смерть близких и родных были на вершине айсберга. Куда хуже, когда предают и обманываю эти самые родные, когда лишают не только материального блага, но и физического здоровья.
Чуть нагибаюсь вперед и смотрю на окна восьмого этажа. Темно. Неужели еще не дошла? Твою мать. Нужно было довести дело до конца, а не психовать. Устал, конечно – с кем не бывает, зато сейчас не пришлось бы заниматься такой херней, как высчитыванием, на каком этаже находится квартира Дарьи и куда выходят окна ее комнат. Элина уже оборвала телефон. Снова гляжу на окна. Света нет. Может быть, ошибся? Нет, это исключено. Вспоминаю расположение квартир на первом этаже и сопоставляю номера этажами выше – я неоднократно был в домах такого типа, так что ошибки быть не может. В машине заметно похолодало, и я завожу мотор. Достаю телефон, откидываюсь на спинку кресла. Провожу по темному экрану пальцем, и сразу высвечивается оповещение о двадцати пропущенных звонках. Твою мать, Энни не простит мне этого. Мучительно выдыхаю и набираю ее номер. Успел пройти только один гудок, и е жена взяла трубку.
– Дани, так никто не делает, – низкий голос Элины прокатывается по мне, словно разряд тока.
– Котенок, прости, непредвиденные обстоятельства, с меня моей девочке подарок за опоздание, – сразу вношу коррективы в наш дальнейший разговор. Не люблю, когда женщины капризничают и истерят, даже если на это есть повод, даже если это косяк с твоей стороны, лучше сразу заткнуть образовавшуюся дыру таким кляпом, который трудно вытащить.
– Я тебя прощу, если скажешь, что уже поднимаешься по ступенькам.
Представляю лицо Энни с надутыми губками, и невольно улыбаюсь.
– Через десять минут буду, котенок, – отвечаю, а сам поглядываю на окна, которые до сих пор остаются темными.
– Даня, десять минут прибавить уже к прошедшим двум часам, это просто издевательство надо мной, – вскрикивает жена.
– Подарок выберешь ты, о'кей? – иду ва-банк.
– Жду, Даня ровно десять минут, а потом мы с девочками вызываем такси и уезжаем – будешь искать меня по всему Питеру, трубку специально брать не буду. Целую, – и отключается.
Усмехаюсь и кидаю мобилу на пассажирское сиденье.
В груди кольнуло нехорошее предчувствие, когда взгляд зацепился за цифры на приборной панели – прошло уже двадцать минут. Неужели что-то произошло? Черт, почему сразу не уехал? Зачем остался? И подвожу жену в такой ответственный день. Первое серьезное выступление на сцене большого театра. Она готовилась к нему, а я мало того пропустил, так еще и не вовремя за ней приеду. Черт, ну давай же уже включай этот гребаный свет. Я гипнотизирую окна, не отрываясь.
– Да! – хлопнул в ладоши в тот момент, когда загорелись окна именно той квартиры, на которую подумал, – отлично, все выдохни, Данил. Тебя ждет твоя жена и твоя жизнь, а у этой девочки есть родственники, и они ей помогут.
Надавил на газ и с юзом тронулся с места.
Ехал быстро, так как будто за мной гнались черти из преисподней. Хорошо, что в это время на дорогах мало машин. Да сегодня в принципе все пошло не как я задумывал. Уже с утра все перевернулось каламбуром. Двухчасовое судебное заседание в итоге перенесли, и мне и пришлось убеждать клиентов, что дело не проиграно, как они себе надумали, а ушло на до рассмотрение из-за появившихся новых улик и доказательств, и что это никак не снимет вину с ответчика. Пожилая пара, дела которой я веду, явно осталась недовольна, но мое красноречие все же помогло, и разъехались мы с ними в более-менее позитивном настроении. Но они и не догадываются, какие сложности отложенное заседание внесет в мою работу. Мне вновь придется шерстить все бумаги, чтобы понять, откуда что взялось и как эта информация прошла мимо меня. Видимо, родственники пенсионеров раскопали какие-то справки или подкупили врачей, чтобы взять над стариками опекунство и прикарманить их немалое богатство себе, и конечно же они прибегнут к ухищрениям.
На глаза попадается ночной павильон с цветами. Точно. Бью по тормозам и, проехав несколько десятков метров вперед, вылезаю из машины и иду за цветами. Надеюсь, это смягчит сердце моей красавицы…
Подъезжаю к центральному входу в театр, заплатив охраннику на въезде пару зеленых купюр. Элина стоит вместе с двумя девочками на ступеньках, кутаясь в короткую шубку. Ее длинные белокурые локоны, закрученные в крупную спираль, треплет ветер, и она, чтобы хоть как то защититься, прикрывает затянутыми в прозрачные длинные перчатки ладонями лицо, а второй рукой придерживает ворот норковой шубки. Блестящее платье переливается в свете уличных фонарей и играет яркими бликами, отражая мягкий желтоватый свет, на ногах совсем не по погоде туфли на неимоверно высокой шпильке. В голове тут же рисуется противоположный образ девушки, которую пришлось подвезти. И как я мог повестись на эту бедную овечку? Твою мать.