Низший 2

Толпа. Вместе и порознь. Около сорока рыл. Судя по поведению, любопытному выражению лиц и общей нейтральности – просто зеваки. Зомби, гоблины, орки, а если судить по одежде – то и две небольшие группы полуросликов.  Стоят у дальней стены двадцать девятого коридора, тоже смотрят в тридцатый, перед ними стоят сектанты-полурослики. Никто ничего не делает. Стоят, переговариваются.
Большая группа. Вместе и порознь. До пятнадцать рыл. Орки и полурослики. Толпа состоит из четырех-пяти групп. Это сразу бросается в глаза – кто с кем кучкуется, одинаковые элементы предметов и цветов одежды. Я бы сказал, что здесь пять групп. В каждой по трое. Как интересно… нас вот тоже трое. Главное впечатление от этой толпы – они напуганы. Топчутся на месте. Порываются в тридцатый магистральный. Но при этом не пересекают незримую черту. Все они пребывают в нетерпении, поглядывают на потолок, будто надеясь получить защиту. Второе впечатления – это усердные работяги, среди нет никого ниже орков, большая их часть – давно пребывающая в статусе полуросликов. Неплохо одеты, обуты, снаряжены.
Так…
И что же тут такое?
Если взять все три группы и выстроить их в одну линию по направлению к тридцатому магистральному коридору, то получится странная карта эмоций и количества.
Толпа любопытных и одновременно безразличных зевак.
Четверо – трое старых знакомых плюс еще один новенький – полуросликов «детективов» и верующих в Мать. Очень сердиты, напоказ сердиты. И при этом пассивны.
Четыре пять нетерпеливых и при этом испуганных рабочих групп.
И что эта композиция «Любопытные, Злые и Напуганные» означает?
Мы почти дошли до «Напуганных», когда от них нерешительно отделилась тройка полуросликов, сделала несколько шагов и свернула в тридцатый. Самые храбрые из трусов отпочковались и двинулись навстречу… чему? Тут же оживились «Сердитые». Их главный поднял руки и громким торжественным басом заявил:
– Нельзя на пути Матери становиться! Нельзя мешать ей! Она заботится о нас!
Мужик ты серьезно? Возомнил себя на театральных подмостках? Или считаешь себя кем-то вроде проповедника?
Едва завопил сектант, сразу заволновались «Любопытные», подались чуть вперед, жадно уставились в тридцатый.
Я теперь тоже волнуюсь и мне тоже очень любопытно…
Мы быстро миновали уставившихся на нас «Напуганных».
– У этих тоже доставка?
– Спроси у них!
– Остановите их, они же не знают…
– Орки! Это же Оди!
– А этот вообще слепой…
– Так у них доставка?
Мы свернули. Подавшись чуть вперед, жадно впился взглядом в пространство коридора. Чего тут происходит? Перед нами, шагах в семи, медленно и нерешительно шагает тройка полуросликов. Состав чистой женский. В глаза бросилась незначительная деталь – у всех троих ухоженные хорошо расчесанные волосы собраны в хвосты. От стены перед тройкой лениво отлепился широкоплечий здоровяк, сплюнул под ноги, упер руки в бока, вежливо спросил:
– Куда претесь, сучки? Доставка блоков? И говорите быстро – Барс поразил меня удивительнейшим жестом, щелкнул себя по скрытому штанами бугру члена – А то втроем моего зверя унимать будете лаской!
Как красиво сказано…
– Мы… – робко начала одна из тройки.
Я остановился, прижался к стене, чуть присел. Почувствовал, как за мной пристроилась таким же макаром Йорка, успевшая толкнуть за себя Баска.
Что за хрень тут происходит?
Из-за спины здоровяка – да это же Барс – выскочила Букса, глянула на потолок и тут же нанесла удар кулаком в горло заговорившей. Сразу ясно – удар непоставленный, слабый. Но полурослик отшатнулась, схватилась за горло, захрипела, сделала шаг назад. Закивала. Да, доставка.
– Доставка, значит – кивнул Барс – Блоки не донесете, сучки! По дороге их у вас заберут. Кто спросит – скажете потеряли, а где не знаете. Всосала?
– Так нельзя…
Быстрый взгляд на потолок. И через мгновение мы стали свидетелем звериной жестокости – от Буксы прилетел плевок в лицо хнычущей девчонки, еще один удар в горло, а следом Барс, схватив жертву за голову, с силой ударил ею о стену. Бам-м-м… Вскрик, еще удар в живот, полурослик рухнула навзничь на руки подруг, что оттащили ее назад и, развернувшись, торопливо пронесли мимо нас. Я опустил голову, пряча лицо – не от них, от Барса.
– Либо так – либо никак, сучки!  – крикнул Барс, снова прислоняясь плечом к стене. Букса повернулась к нему, оба залились веселым смехом, последовал смачный долгий поцелуй – не вижу сзади, но наверное с языком.
Два шага и я за Буксой.
– Не так ты головами о стены бьешь, Барс – посетовал я с глубоким вздохом.
Вздрогнувшая парочка с мокрым чавком распалась, Букса начала оборачиваться. Плевок в лицо, ладонь на голову и резкий рывок. Б-А-М! Коротко, сильно, с чувством! И еще раз! Теперь лицом! Б-А-М! Тварь рухнула, я радостно улыбнулся:
– Вот как надо бить, котик.
– Ты!
– Ага – согласился я, успев опустить руку на дубину и, не снимая ее с пояса, просто резко нажал на рукоять. Шипастый конец по дуге взлетел вверх, войдя аккурат между широко расставленными ногами Барса. Почти одновременно с этим мое шило ударило его в лицо, вспоров щеку и насквозь пробив нос – на сантиметр ниже глаз, там, где хрящи. Нажать на дубину, шипы входят в такую мягкую-мягкую плоть. Шило на себя.
– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! Ха… ха…. А-А-А-А-А-А-А-А-А!
Согнувшийся и при этом вставший на цыпочки Барс жалок. Он танцует. Перебирает ножками, льются на чистый пол первые капли крови.
– Заткнись! – еще рывок шилом.
– А-ГХ-Х-Х-Х-Х!
– Заткнись! – нажать на дубину.
И тишина… такая приятная тишина…
– Постой так – попросил, глядя в глаза Барса и, вспомнив, плюнул ему в лицо – Совсем забыл – вы же так здороваетесь, да? Привет тебе, гнида!
Тишина… льется из пробитой шипами промежности кровь. И не только кровь – жидковатая больно. Вместе с мочой. Котик описался…
Повернул голову, мимо замершей в готовности своей группы посмотрел на перекресток. Наткнулся взглядом на главного сектанта. С пару секунд мы смотрели друг на друга, после чего он демонстративно заложил руки за спину и громогласно объявил:
– Я ничего не вижу! Мы ничего не видим! Око Матери будет здесь через четыре минуты.
Кивнув, повернулся снова к Барсу, продолжая удерживать его на шиле и шипах дубины.
– У нас еще четыре минуты радости, котик. Хочешь я сильнее поглажу твоего барса? Ты же так этого хотел… приласкать? Унять твоего зверя лаской? А то мне так страшно – вдруг он зарычит и бросится на меня? Давай я ласково приласкаю. Тебе может даже понравится…
– Нет… нет… пожалуйста, не спеши… не спеши… – зачастил истекающий кровью парень.
– Странно слышать такие слова от парня – признался я – А ты еще так близко…
– Послушай… послушай… просто предложили… шанс… раньше это делал Джонни Лев…
– Прошлое не оставляет меня – скривился я и, глянув вниз, прервал парня – Стой… ты не против, если я ударю твою девушку пяткой в ухо? А то она уже шевелится… а мне так хочется кому-то сделать больно…
– Не надо, о.. одиннадцатый… не надо…
– Тогда тебе дубину засажу поглубже, да?
Решение было принято мгновенно:
– Н-нет… можно ее…
– Спасибо что разрешил – благодарю я и резко опускаю пятку на ухо начавшей ворочаться Буксы. Удар ноги, голова бьется о пол. Нокаут.
Подняв глаза, спросил:
– Кто вам предложил?
– Послушай…
– Кто предложил, тварь! – лязгнувшая в голосе сталь заставила Барса сжаться, и он тут же охнул от боли – Говори! У меня твой хер на вилку наколот! Один рывок, сука, один рывок и твой вонючий зверек без всякой ласки повиснет на моей дубине! А потом ты его у меня сожрешь – прямо с дубины! И дубину оближешь! Кто?!
– Я не знаю! НЕ ЗНАЮ! Они городские! Приехали вчера. Ночью явились пьяные! Искали Джонни – он не пришел навстречу! Нашли меня! Сказали, что делать – бить и пугать, проверять номера по списку что мне дали. Я еще не прочел весь… ты там, да? Там да? С-сука если бы я знал…