Приверженная

Резкие слова, осуждающие, с ноткой пренебрежения, заставили резко повернуться к мужчине и заглянуть ему в глаза.
– Ты… Это ведь все ты… – голос шипел, лаская буквы на языке и делая из них яд. Палец снова и снова тыкал его в грудь, пока не превратился в кулак. Слезы потекли по щекам, обжигая холодное лицо, а Кирилл даже немного отшатнулся. Вряд ли ему было больно. Но даже такому камню, как он, сложно, наверное, выносить, когда вся злость, ненависть и чернота направлена на одного человека. Внутренняя «магия» на уничтожение и подавление. – До встречи с тобой они были другими. Не искушенными деньгами, властью и желаниями. Кто просил тебя делать это?! Кто просил тебя лезть в наш мирок, где каждый был по-своему счастлив?!
Кирилл открыл рот, но слова будто потерялись на его губах, и он снова резко стрельнул в меня холодным взглядом:
– Я хотел для них лучшей жизни.
– О, ты хотел чего-то «хорошего»? Серьезно?! – сощурив глаза, я широко развела руки в разные стороны и громко выкрикнула: – Вот это все зло, что я получила от тебя за все время. Ой, а где же «хорошее»? Его нет, Шакалов. НЕТ!! – мужчина сделал шаг вперед, с намерением поймать мои руки, но не успел. Я отскочила в сторону, случайно задев скульптуру из фарфора. Та упала на мягкий ковер, но все равно раскололась на три равные части. – Ты не смог обеспечить им достойную охрану. Плевать, кто виноват! Факт остался фактом – их больше нет…
Я снова оборвала себя на полуслове, с ужасом посмотрев на разбитую фигурку. Господи! А ведь их и вправду больше нет! Никогда больше мама не принесет мне завтрак в постель, не поцелует перед сном, не купит свои жуткие платья. Никогда больше папа не буде учить меня стрелять, никогда не поведет в парк развлечений, никогда не прочитает лекцию о своем любимом целомудрии… К черту детали! Мне просто больше некого называть «мама» и «папа».
Эти слова ушли навсегда, будут зарыты в землю, рассыпались как прах… А я так и не смогу им сказать, как люблю.
Их. Больше. Нет.
И неважно, ничего больше. Ни Шакалов, ни все проблемы, идущие за ним, как палачи или предвестники конца моей нормальной жизни. Ни Инга, Макс или даже Анджела… Все это суета, когда последнее, что в тебе осталось – фундамент – рухнуло.
– Я хочу быть на их похоронах. Провести их так, как бы они хотели… По-грузински, – тихо прошептала я, вспоминая всех родственников, которых нужно позвать и что нужно организовать для родителей. Определенно, они заслуживали лучшего.
Но вместо ответа Шакалов замолчал. Впервые его молчание давило, а когда я подняла взгляд на него, то увидела дольки сомнения. Он словно не хотел продолжать, боясь усугубить…
В голове снова и снова проматывались сказанные им слова, я чувствовала, что что-то не сходилось, но не могла поймать момент, в который осеклась. Что за черт?
– Я не собирался говорить тебе о смерти родителей вплоть до родов. Для тебя они бы были в долгом путешествии, где-то в Африке, без связи, – Кирилл сделал шаг вперед, пытаясь сократить расстояние между нами, но затем замер. – Но сегодня произошло кое-что, изменившее все. И я рассказываю это тебе только для того, чтобы ты осознавала степень опасности и четко следовала моим указаниям. Ты должна понимать, как важно соблюдать полную безопасность!
И тут я вспомнила начало разговора. Все сошлось, ужасные догадки заставили сердце выпрыгивать из груди, а перед глазами появилась белая пелена.
– Боги… Кирилл… Как давно они умерли?
– Две недели назад, – оглушил он меня правдой, заставляя отшатнуться назад, словно от удара.
Из горла вырвался мучительный хрип, когда я, стиснув зубы, прорычала:
– Их убили в первый день, когда мы прибыли на остров?! До или после того, как ты чуть не трахнул меня в джакузи!?
– После, – неожиданно ответил тот. – Был не уверен, стоит ли тебе знать, но твоя болезнь внесла коррективы, – ненадолго мужчина отвернулся к окну и выпалил буквально на одном дыхании: – Две недели шло расследования, твои родители были в морге. Сегодня должны были состояться похороны. Я был на связи и мониторил их каждую секунду.
– Должны были?..
– Именно, – слишком резко отчеканил он, и в один момент его энергетика стала походить на лезвие кинжала. – Но кто-то устроил потасовку, которую можно расценить за теракт и… Похитил тела твоих родителей.
– Но… Зачем?
– Я тоже хотел бы знать, Черничка, – задумчиво протянул Шакалов, и часть разбитой статуэтки под его ногой превратилась в мелкий песок.
 
Глава 4. Друг приходит в беде
 
Я смотрела на Шакалова, и реальность не казалась мне настоящей. Нет, черт побери! Мало того, что родители погибли, так еще и похищение тел…
– Кому могут понадобиться трупы? – задумчиво прошептала я, стараясь отогнать неприятные догадки. Хотя бы память о семье должна быть не осквернена! – Где это произошло? Возможно, речь идет о каких-то ритуалах или…
– Черничка! – резко выкрикнул мужчина, заставляя меня замолчать. Он медленно прошел к окну и сложил руки на груди, дав понять, что разговор окончен. – Расследованием занимаюсь я. Не ты! Помни о том, что должна быть осторожна. Теперь иди.
Сперва я подумала, что мне послышались последние слова Кирилла. Прищурившись, я прокрутила в памяти сказанное им и все равно не поверила. Наверное, почувствовав мой шок и неуверенность, Кирилл обернулся и, яростно глядя в глаза, отчеканил:
– Иди, Кристина!
Это было впервые, когда Шакалов назвал меня по имени, обращаясь именно ко мне. Не сделай он этого, я бы отреагировала иначе. Пожалуй, устроила бы скандал, даже не пытаясь выслушать его «здравые» рассуждения. Но его энергетика, посыл и даже отрешенное «Кристина» говорили о том, что дело серьезнее, чем я могла предположить.
Что-то ребяческое во мне требовало развернуться и уйти, громко хлопнув дверью. Но я заставила себя откинуть эмоции назад и подумала о родителях. Как бы поступила мама?
– Что-то серьезное происходит, так? – сделав шаг вперед, я вспомнила уроки этики, на одном из которых рассказывали, как заочно расположить человека к доверию и откровенному разговору. Ладони говорившего должны быть открыты для собеседники и ни в коем случае не сцеплены друг с другом. Взгляд непременно должен быть направлен на Кирилла, и пусть на это понадобилось слишком много сил, я все же осторожно протянула: – Ты волнуешься, переживаешь и, уверена, делаешь все, что в твоих силах, чтобы ничего не произошло. Но держать все в себе – безумие. Тебе нужно поделиться с кем-то. Например, со мной. Расскажи, что происходит. Возможно, я смогу помочь…
Я сделала все правильно, как по учебнику. Задобрила, польстила, показала выход из ситуации и даже предложила помощь. Такой способ манипулирования сработал бы с каждым… С каждым, но не с Шакаловым.
Он, словно хищник, выжидал, позволив мне подойти ближе и тем самым отрезав пути к отступлению. Молча наблюдал, как я останавливаюсь рядом, и даже когда мои руки потянулись к его груди, чтобы закончить последний пункт, тактильный контакт, он, лишь слегка сощурив глаза, молча стоял.
– Поговори со мной, прошу…
– Хочешь поговорить? Хорошо, – рыкнул он, в одну секунду дернул за плечо и развернул меня спиной, прижав к себе и крепко-накрепко сжав руки за кисти. Его дыхание оказалось в моих волосах, вызывая мурашки по всему телу, когда раздался разъярённый шепот, отчего я чуть не закричала от животного ужаса: – Черничка, а не перепутала ли ты меня со своим сосунком Владом, а? Неужели ты думаешь, что сможешь развести меня тупыми книжными приемами? По-твоему, сейчас я должен был растечься розовой лужицей и назвать тебе код от сейфа и пароль от банковской ячейки?
Руки свело от его прикосновений, дышать снова стало тяжело, а внутреннюю панику никак не получалось успокоить. Я понятия не имела, почему в одну секунду Шакалов превратился в монстра. Возможно, я просто каким-то образом задела больную тему или просто добила его, тем самым заставив мужчину выпустить всю злобу в одну сторону. На меня. Но сейчас его аура убивала. Закрывая глаза, я буквально видела перед собой демона: низкий голос, горячее тело и слова, вызывающие судороги.