Пепельный рассвет (СИ)

— Ты… ты — демон! Тёмная тварь! — прохрипел, задёргавшись в путах корчмарь, но схлопотал мощный удар по рёбрам и застыл на месте.
— Я в корне не согласен с этим определением, знаешь ли, — покачав головой, вздохнул я в ответ, извлекая из-за спины один из реквизированных у бандитов ножей. И улыбнулся. — Но… не могу не признать, твоё упорство меня даже радует. Знаешь, в наше время так трудно найти подходящий материал для тренировок… хлипкие людишки пошли. Только начинаешь с ними работать, как они сразу проявляют совершенно ненужную тягу к сотрудничеству и готовы отвечать на любые вопросы. Даже на те, ответы на которые им неизвестны, представляешь? Ну, никакой силы воли! И как прикажешь оттачивать мастерство допроса, когда материал ещё до первого прикосновения стали выдаёт всё и вся? Ну да ладно, это лирика, так сказать, жалоба непонятого гения. Приступим к работе, пожалуй. Да… вопрос ты знаешь, так что мучать тебя болтовнёй я больше не буду. Станет совсем невмоготу, ответишь на него, и я остановлюсь. Угу? Надеюсь только, что ты продержишься подольше. Как я уже сказал, мне нужна практика.
Пока я срезал с Биггена одежду, он молчал. Но стоило в процессе избавления пленника от порток, "случайно" прикоснуться кончиком ножа к его "мужской гордости", как корчмарь взвизнул.
— С ума сошёл?! — возмутился я. — Ты чего под руку пищишь? А если бы я от неожиданности прямо сейчас твои "колокольчики" отрезал?! Это ж, вообще, финальная стадия, после такого, ты б тут в три минуты кровью истёк… Не мешай работать, придурок!
— Я скаж-жу, скажу, скажу-скажу-скажу…
— Тьфу ты, пропасть! — я воткнул нож в землю и сплюнул. — Опять! Совсем измельчал народ. Ну? Говори уж, отрыжка бредня.
— А ты меня действительно отпустишь? — дрожащими, синими губами прошлёпал Бигген.
— Пф! А что, мне есть выгода от твоей смерти? — пожал я плечами. Эх, мухлевать, так мухлевать. — Или ты представляешь какую-то угрозу? Смешной корчмарь, что ты можешь? Сдать меня церковникам? Ха! Было уже такое, и не раз. И вот ведь какая странность: доносчики помирают, иногда, даже вместе с ищейками церкви, а я до сих пор жив. Чего и тебе желаю. Да и вообще, кое в чём я согласен с покойным Некусом: людьми и деньгами разбрасываться негоже. И кто знает, когда и как мне может пригодиться знакомство с одним ушлым корчмарём, а?
— Если я переживу допрос у имперского дознавателя, — буркнул Бигген, поразительно быстро приходя в себя.
— Ты умный, выкрутишься, — вновь блеснув клыками, отозвался я. — Итак, я внимательно слушаю ответ на мой вопрос. Зачем и кому ты сдал девчонку?
— Она подслушала мой разговор с Некусом насчёт… тебя. Пришлось избавляться, — выдохнул корчмарь и, заметив мой вопросительный взгляд, продолжил: — Я отдал её Риберту Синему, это заезжий торговец алхимическим добром. У него своя лавка на рынке… под синим треугольным флажком без герба.
— Что замолчал? — ткнув мыском сапога в бок корчмаря, спросил я. — Продолжай рассказ. Сколько у него людей, где живёт, с чьими караванами ходит?
— Свой у него караван. Даже два. Раз в неделю курсируют меж Горным и Майном. А оттуда уходят куда-то вглубь владения герцогства Зентра. Здесь, в Горном живёт в трёхэтажном доме на Северном подъёме, там он один такой, не ошибёшься. У Риберта есть свой отряд охраны. По виду, бывшие наёмники или профессиональные охранители. Большая часть сопровождает караваны, но трое бойцов всегда при нём. Всё.
— А сейчас хоть один из караванов Синего, здесь? — уточнил я, и Бигген еле заметно вздрогнул, тем самым выдав себя с головой. Ну не сволочь, а? — Понятно. Спасибо, корчмарь.
Нож вошёл в тело без единого звука, и почти без сопротивления, только шкрябнул легонько по ребру. Выдох, и разрезанное сердце, дёрнувшись, замерло, а глаза Биггена остекленели. Выудив из поясной сумки один из флакончиков, я опрокинул его содержимое на рукоять оставленного в ране ножа и, поднявшись на ноги, растворился в тенях, не испытывая ни сожаления, ни неприятия от только что совершённого хладнокровного убийства. Не в первый раз, между прочим. Может, это тоже влияние Дима?
Да, я не собирался оставлять эту тварь в живых, и совесть меня за это убийство грызть точно не будет. Бигген ведь, действительно, имел все шансы вывернуться из-под суда Трибунала, а может, и от светского правосудия ушёл бы. Приказы от него получал только покойный Некус, остальные бандиты и понятия не имели, что цель для очередного нападения им указывает некий корчмарь. Если верить показаниям мерзавца, сидящего сейчас в подземельях Дима, Биггена эти торговцы живым товаром рассматривали исключительно как человека дающего приют их компании на время "акций" и… скупщика вещей снятых с их жертв.
Честно говоря, если бы не ворох образов, переданных мне духом-хранителем корчмы, я бы тоже вряд ли докопался до истины. Но молодой дух, во время нашего короткого общения просто завалил меня картинками-воспоминаниями о событиях и разговорах, оставлявших у него ощущение неприятия. Смысла этих бесед он не понимал, как и подавляющее большинство хранителей, но вот их "привкус"… тут духов обмануть сложно. Вот бедолага и пожаловался тому единственному, кто готов был его выслушать. А я, из этих жалоб, продемонстрированных в виде воспоминаний, почерпнул нужную информацию, вроде нескольких весьма откровенных разговоров Биггена с Некусом, проводившихся ими с глазу на глаз.
Отсюда же, кстати, и уверенность в том, что корчмарь сам сдал свою служанку тёмным. Про моё чутьё, якобы позволившее понять происшедшее, я этому уроду солгал. А вот дух-хранитель его владения действительно почуял близкое присутствие кого-то крайне ему неприятного, аккурат в тот момент, когда Бигген чуть ли не волоком "провожал" Лию к задней калитке в стене своего владения. Именно туда, где дух ощущал эманации тьмы, "вкус" которых так ему не понравился. И об этом он мне тоже сообщил.
И вот такую тварь как Бигген, я должен был пожалеть? Да к чёрту! Если на свете существует настоящее материализованное зло, то это не твари Пустошей, которые, хоть и отличаются повышенной агрессивностью и склонностью к каннибализму, но всё же больше похожи на заражённых и мутировавших под воздействием неизвестной гадости, обычных животных. А вот такие люди, как Бигген… внешне добропорядочные, любезные и благообразные, но при этом, готовые продать всё и вся, и не гнушающиеся убивать людей десятками за пригоршню жёлтых металлических кружков, да, они — настощее зло. На мой взгляд.
Работу с неизвестным мне Рибертом я решил начать с его лавки на рынке. Охрана? Городскую стражу я обойду тенями, а наёмников самого торговца… собственно, ради их допроса я туда и иду. Не ломиться же мне сразу в дом купца, где может оказаться и вся его охрана, правильно? Я, конечно, отморозок, но не настолько, чтобы соваться под арбалетные залпы… по крайней мере, без должной подготовки. С другой стороны, если оставленная в лавке охрана не в курсе, где Риберт держит пленников, мне придётся пойти по цепочке дальше, и она вполне может закончиться допросом самого купца. Но я надеюсь, что до такого не дойдёт. Почему? Потому что я не верю в то, что охрана не при делах. Это контрабанду можно провести так, что охраняющие караван бойцы ничего не заподозрят. А вот человека, или тем более, нескольких… дудки! Ведь на протяжении всего пути пленников нужно кормить, поить, выносить за ними дерьмо, в конце концов. И делать это всё втайне от охраны каравана?! На протяжении нескольких дней, если не недель?! Бред полнейший.
Ночной рынок Горного произвёл на меня удручающее впечатление. Почему-то, скользя меж пустых прилавков и поскрипывающих на ветру ставень запертых лавок, я всё время ощущал себя так, будто иду по давно опустевшему городку, пережившему апокалипсис. Не хватало только мусора летящего меж лавками. Зато, в окружающей тишине, иногда прерываемой свистом ветра и хлопаньем неснятых матерчатых навесов, шаги нарядов городской стражи были слышны издалека, что позволяло мне легко избегать встречи со служителями закона в узких проходах меж пустыми прилавками.