Двойное наваждение

Он разглядел неуверенность в ее взгляде.
— Забудьте о правилах и привычках. Забудьте о причинах, по которым вам не следовало бы сегодня приходить сюда. Это не вы, и это не я. Сегодня мы просто двое незнакомцев, которые вместе проводят вечер, желая узнать друг друга получше. Вот и все.
— В самом деле все?
— Да. — Голос его сделался еще чарующе, взгляд — жарче. — Если мы оба не решим, что хотим большего.
Видит Небо, она уже хотела большего.
Джемайма, Джемайма, поберегись! — возопила тетя Бесс.
Он перевел глаза на сумочку Джемаймы — молодая женщина судорожно сжимала ремешок второй, свободной рукой. Напряженная до предела, она явно готова была в любой момент обратиться в паническое бегство.
— Ну что, договорились? Вы остаетесь?
Усилием воли Джемайма решительно загнала тетю Бесс в глубины подсознания, откуда та так некстати вылезала, н, набрав в грудь побольше воздуха, сказала:
— Остаюсь.
— Я рад.
Гарсия деликатно взял у нее сумочку и повесил на спинку стула, потом махнул официантке.
— Как насчет джина с тоником?
— Пожалуй, но только один — не то я начну отплясывать канкан на столе.
— Вот бы не отказался поглядеть, — засмеялся ее собеседник. — Особенно учитывая длину вашей юбки.
Джемайма густо покраснела, и он поспешил успокоить ее:
— Не волнуйтесь. У меня не сложилось о вас неправильного впечатления. Вы одеты великолепно. Безумно сексуально, но в то же время изысканно и со вкусом. Самый подходящий наряд, чтобы продемонстрировать всему миру, что вы хороши, но и не скомпрометировать себя.
— Уж кто-кто, а вы знаете толк в женских нарядах, — пробормотала Джемайма, чтобы скрыть смущение и тайную радость, что надела на вечер именно это короткое изумрудно-зеленое платье, бретельки которого завязывались на плечах изящными бантами.
— Итак, не пора ли представиться?
— Простите?
— Ведь мы незнакомцы. Не пора ли представиться друг другу?
— Незнакомцы в баре? — спросила она, начиная догадываться, что за игру он затеял. Совершенно ясно: это еще один способ укрыться от реальности, от того факта, что в повседневной жизни они работают вместе — он, босс, и она, простая закройщица. Конечно, так, незнакомцами, гораздо лучше. Никакой совместной работы, никаких социальных отношений. Никаких взаимных обязательств и ожиданий. — Пожалуй, мне нравится эта идея.
Официантка принесла бокалы. Следом подоспела еще одна — как бы затем, чтобы поправить цветы на столике, но от Джемаймы не укрылось, какие зазывные и восхищенные взгляды бросала она на Гарсию. Да коли уж на то пошло, не она одна. Большинство женщин за соседними столиками так и пожирали глазами широкоплечего красавца. Он же не сводил глаз со своей спутницы.
— Меня зовут Энрике.
По коже молодой женщины пробежал холодок. На смену недавней робости и неуверенности пришло нечто иное. Возбуждение. Азарт. Пьянящее веселье. Этот ослепительный мужчина предлагал такую волнующую игру — так почему бы не подыграть ему?
— Энрике, — протянула она, словно пробуя это имя на вкус, и грациозно склонила голову набок. — Очень приятно познакомиться, Энрике. А меня зовут… Джулия.
Он приподнял бокал.
— За ветер и волны!
Джемайма кивнула.
— И незнакомцев, которым суждено узнать друг друга получше.
Она отважно глотнула из бокала и задохнулась. Горло обожгло, словно она выпила неразбавленного джина. Похоже, бармен в здешнем баре имел свои представления о том, как смешивать напитки. Но не показывать же Гарсии, что она пить совсем не умеет.
— Ну как?
— Великолепно. Только… на мой взгляд, креп-ковато. — Джемайма сделала второй глоток и, хотя напиток обжигал по-прежнему, поняла, что начинает понемногу к нему привыкать. — Итак, Энрике, расскажите мне о себе.
Он пожал плечами.
— Да особо нечего и рассказывать. Я много работаю. Времени не хватает почти ни на что, даже с родными лишний раз встретиться. Вот, остановился сейчас в этом отеле, который мне не по карману. И я никогда еще не видел волос такого необыкновенного красновато-бронзового оттенка, как у вас. Гарсия поймал на ладонь один из тугих тяжелых завитков. — Рыжие волосы и зеленые глаза — поистине волшебное сочетание.
 
О, вот это красноречие! Джемайма снова приложилась к бокалу — и закашлялась.
— А чем вы занимаетесь?
Он пожал плечами.
— Строю спортивно-развлекательный комплекс при отеле.
Ну и полет фантазии! Впрочем, Джемайма ничуть не удивилась, ведь ей уже довелось увидеть этого безупречного сухого дельца на лоне природы, с веслом в руках. Возможно, Гарсия Валдес таит свою страсть к активному образу жизни глубоко в душе — точно так же, как скрывает от мира сногсшибательную улыбку, крепость налитых силой рук и плеч. Не говоря уже о разящем наповал обаянии.
— А вы, Джулия?
— Я? — протянула она, торопливо выуживая из подсознания самое заветное желание. Чем бы она стала заниматься, если бы могла себе это позволить? Недавно окончила художественные курсы и теперь работаю модельером в театре. Придумываю и шью костюмы.
Мечтать так мечтать!
— А семья у вас есть?
Джемайма заставила себя чуть подрезать крылышки своей фантазии. Семья это святое, тут никакое вранье за фантазию не выдашь.
— Есть. Прелестная младшая сестра Синтия и брат Бобби. Оба ужасно умные и талантливые. Я на них очень надеюсь. А у вас?
— У меня довольно большая семья, но мы редко видимся. Всех разбросало по свету, кого куда.
С четвертой попытки Джемайма приложилась к бокалу и даже не поперхнулась. Обрадованная этой маленькой победой и ощутив внезапный прилив смелости, она спросила:
— А постоянная подружка?
Не хотелось портить иллюзию, но надо же знать правду. Это слишком важно.
Должно быть, он почувствовал, что заданный небрежным тоном вопрос имеет для его собеседницы какое-то значение. Энрике снова взял Джемайму за руку.
— У меня не было ни с кем серьезных отношений вот уже почти четыре года. Слишком много работы. Да и я еще не нашел той, кого ищу.
— А кого вы ищете? — спросила Джемайма импульсивно и тотчас прикусила язык, но было уж поздно.
Ее собеседник ни на миг не заколебался:
— У нее должны быть великолепные рыжие волосы и ярко-зеленые глаза. Еще она должна любить природу и не бояться всяких необычных затей. Ну, например, — в глазах его заплясали озорные чертики, — выйти под парусом во время бури.
Ой-ой-ой! Джемайма поежилась.
— В этом я вам не пара. Меня и на спокойной воде укачивает, а представьте, что со мной будет в шторм! Не повезет тем, кому придется потом отмывать палубу.
Энрике хмыкнул.
— Что ж, запомню на будущее. Спасибо за откровенность.
— Так, значит, вам непременно нужна подружка-авантюристка?
— И это тоже. Но еще у нее должна быть потрясающая улыбка.
Он не сводил взгляда с ее губ, и Джемайма нервно провела по ним языком. Тут же в глазах Энрике что-то сверкнуло, и он, резко выдохнув, залпом осушил свой бокал.
— А еще что?
Столь пристальное и недвусмысленное внимание к ее персоне одновременно и смущало, и льстило молодой женщине.
— Что еще? Ну конечно, чувство юмора.
О, этого добра у нее сколько угодно! Джемайма всегда любила посмеяться. Правда, тетя Бесс считала ее чувство юмора самым что ни на есть низкопробным. Но что понимает старая ханжа?
— Любите мягкий английский юмор? Диккенса, например? Честертона? — осведомилась она.
Ее собеседник развел руками.
— Честно говоря, не очень. Мягкий английский юмор люблю, но предпочитаю Вудхауза. Или на худой конец Джерома.
— Ура! — откровенно обрадовалась Джемайма. — Я тоже. А из американцев Ликкока.
— Ну разумеется!
— Отлично. Значит, хотя бы книги нам нравятся одинаковые. — Она с надеждой поглядела на Гарсию-Энрике. — Значит ли это, что мне все равно необходимо ходить под парусом?
— Ну так и быть, — рассмеялся он, — оставлю вас на твердой земле.
Да где хочешь… лишь бы на самом деле ты меня не оставлял! И хотел! Джемайма даже покраснела от столь рискованного каламбура — хорошо, что в полутемном баре это было незаметно.