На краю заката (СИ)

Аурика схватила его за рубашку, и Дерек подумал, что она сейчас наверняка низко-низко опустила голову и зажмурилась.
— Господь услышал наши молитвы! — воскликнул Бен. — Не угодно ли отправиться в замок, господин? Вы побеседуете с моим отцом о том, как правильно все оформить… — он понизил голос и добавил: — Увезите отсюда эту суку. Сожгите ее, съешьте, оттрахайте — дело ваше, только увезите, богом прошу. В долгу не останусь.
Дерек не почувствовал, как кинжал поплыл из рукава: нарезать этого Бена на тонкие ленточки и засунуть его грязный язык ему же в задницу, там самое место… Он осадил себя: рано. Еще рано. В гнезде еще две змеи, с которыми тоже надо разобраться.
— Я государственный служащий при исполнении, — блеклым судейским голосом сообщил Дерек. — Изволите предлагать взятку?
Бен широко улыбнулся.
— Ни в коем случае! Исключительно мою искреннюю благодарность за участие в деле. Идемте же!
Как и полагал Дерек, Отто вин Аффер оказался из той гнилой людской породы, которая безжалостна к слабому и ползает на брюхе перед сильным. Когда Бен ввел его и Аурику в гостиную, то Отто поднялся с кресла и сразу же сориентировался в ситуации. Он знал людей гораздо лучше, чем Бен.
— Господин из столичной инквизиции? — осведомился он с легким поклоном в сторону Дерека. Аурика юркнула в дальний угол и забилась в кресло. Дерек с болью и ненавистью подумал о том, сколько раз она так делала, чтоб избежать истязаний.
— Господин как раз оттуда, — сухо ответил он. — Дерек Тобби, старший советник инквизиции. Я приехал, чтоб внести ясность в дело госпожи вин Селлан и забрать ее в столицу.
Он плавным жестом продемонстрировал свой жетон, и на лице Отто в нужных пропорциях отразились ужас и подобострастие. Чем дольше Дерек смотрел, тем больше Отто напоминал ему таракана. Длинный, нескладный, лысеющий, с удивленно выпученными бледно-голубыми глазами, он был мерзким, и эта ходячая мерзость владела Аурикой на правах законного супруга, била ее и насиловала.
— Разумеется, разумеется, — кивнул Отто, и было ясно, что он не собирается отдавать Аурику просто так какому-то заезжему хлыщу. Она была его вещью, дорогой и нужной, а с такими вещами не расстаются. — Мы как раз собираемся обедать, давайте обсудим все вопросы за столом.
Обед был по-провинциальному сытным и обильным, правда Дерек не прикоснулся ни к поросенку, ни к куриным ножкам в меду, ни к золотистым шарам картофеля. Поди знай, какой ядовитой приправой сдобрена эта снедь! Правда Бен с папашей жрали так, что за ушами трещало.
— Где ваш младший сын? — поинтересовался Дерек.
— Молится, — кротко ответил Отто, бросив острый взгляд в сторону Аурики. Та сидела напротив Дерека, низко опустив голову. Пальцы, державшие серебряную двузубую вилку, едва заметно подрагивали.
— Вот как! — удивился Дерек. — Сколь похвально такое стремление к Господу.
Отто кивнул.
— Он молится за свою мачеху, — ответил он. — Просит послать ей смирения, верности и честности.
Аурика вздрогнула, словно муж закатил ей оплеуху, но головы не подняла.
— Вот как, — повторил Дерек и, указав вилкой в сторону Аурики, спросил: — Эти следы на ее плечах. Они появились из-за отсутствия смирения?
Отто вновь с достоинством качнул головой. Бен одарил Аурику взглядом, наполненным такой ненавистью, что Дерек с трудом сдержал острый порыв всадить ему в глаз тот нож, которым Бен пластал свинину. Немудрено, в общем-то, что красавец ненавидит мачеху. Когда отец умрет, то она унаследует и этот богато обставленный замок, и эти земли, и счета вин Афферов.
— Это мой священный долг, господин Тобби, — сказал Отто. — Аурика происходит из бедной заполянской семьи, и ее родители плохо занимались ее воспитанием. Сказано же в Писании: жена да покорится мужу своему, да ляжет у его ног и примет его волю.
И Аурика отказалась ложиться к ногам. Мир изменился — Дерек сам изменил его, когда решил спасти девушек-оборотней Эверфорта. Но сила духа той, кого он любил больше жизни, никуда не делась. Аурика никогда не была бы покорной рабыней у пресыщенного мерзавца.
Послышались шаги, и в столовую вошел молодой блондин с неприятно липким взглядом голубых глаз. Он смотрел так, словно успел познать все самые невероятные пороки и сумел спрятать их за видом добродетели, в которой никто не станет сомневаться. Дерек мельком подумал: почему он видит плохое в этих людях? Потому что знает свет и людей, или потому, что папаша вин Аффер с сыновьями действительно сволочи, каких мало? Потому, что они насиловали и истязали его Аурику?
«Да, — ответил Дерек. — Именно поэтому».
— Я заметил у нее на ногах следы поножей, — сказал он. — Вы держали ее в подвале?
Аурика шмыгнула носом и склонила голову еще ниже.
— Мы были вынуждены, — подчеркнуто уважительно заметил младший сын. Сев за стол, он придвинул к себе блюдо с нарезанными овощами, и Дерек вспомнил, что сейчас идет постная неделя. — Поверьте, это не доставило удовольствия никому из нас.
— Это связано с ее способностями к некромантии? — осведомился Дерек, и троица вин Афферов дружно откликнулась:
— Да!
Аурика провела ладонями по лицу и сказала негромко, но так, что услышали все:
— Нет. Я пыталась сбежать после того, как мой муж… — она сделала паузу, пытаясь справиться с болью, и закрыла лицо руками.
Дерек мысленно сосчитал до десяти. Когда-то это помогало ему успокоиться.
— Почему вы не обратились в инквизицию? — спросил он, прекрасно понимая, каким будет ответ. — Это ведь наша работа, сдерживать подобные порывы.
Вин Афферы промолчали. В наступившей тишине было слышно, как где-то в саду, за распахнутыми настежь окнами, беззаботно щебечет птичка.
— Госпожа вин Селлан, — глухо произнес Дерек. — Поднимитесь в вашу комнату, пожалуйста.
Когда Аурика выбежала из-за стола и покинула столовую, то Отто откинулся на спинку стула и недовольно сказал:
— Мне кажется, господин Тобби, вы позволяете себе лишнее.
Дерек понимающе кивнул. Лезвие восточного метательного ножичка само скользнуло ему в ладонь. Он всегда любил работать именно им — смертоносный металл чувствовал зло и стремился его исправить. Да, пожалуй, так оно и есть: все дурное в человеке можно подкорректировать. Надо просто приложить усилия.
Вин Афферы не сразу поняли, что произошло. Когда капля крови с разрезанной щеки упала на лист салата, младший посмотрел на ее с таким потешным изумлением, что Дерек едва не рассмеялся. Бен схватился за окровавленную щеку, Отто слепо провел пальцами по лицу, а Дерек поймал вернувшийся к нему нож и улыбнулся.
— Сидеть, — приказал он, заметив, что Бен начал было подниматься со стула. — Сидеть и не шевелиться.
Лицо Отто потемнело от ярости. Должно быть, именно такую физиономию Аурика видела каждый день — и защитить ее было некому. И кругом была только тьма и боль, и ничего, кроме тьмы и боли.
— Ты кто такой? — прошипел Отто. Дерек одарил его самой обаятельной улыбкой и ответил:
— Вы же видели мой жетон. Я пришел восстановить справедливость, такова моя работа. А теперь, господа, встаньте, пожалуйста. И избавьте меня от необходимости вас поднимать.
Отодвинулись стулья, и вин Афферы поднялись из-за стола. Младший всхлипывал, не отрывая руки от изувеченной щеки. Бен едва слышно проклинал Дерека в тех выражениях, что сделали бы честь пиратскому боцману. Отто побледнел.
Дерек вздохнул, встал и, сделав несколько шагов в сторону дверей, приказал:
— Спустите штаны.
Лица прекрасной семейки обрели просто неописуемое выражение паники и омерзения. Что они подумали, интересно? Что Дерек надругается над ними лично и собственноручно?
Он презрительно ухмыльнулся — для такого он был слишком брезглив. Но вин Афферы этого не знали. Щелкнули пряжки поясов, зашуршала ткань. Должно быть, эти люди никогда не думали, что окажутся в положении жертв, и никто не придет к ним на помощь. Можно и не звать.
— Я искренне надеюсь, — сказал Дерек, взвешивая на ладони нож, — что вы умрете от потери крови.