Рыжий (СИ)

— Нет, весь я не умру. Душа в заветной лире мой прах переживёт и тлeнья убежит…
Короче, я им некоторое время читал Пушкина. И про кота на цепи тоже. И быстро иссяк. Но матерных частушек не будет. Для первого раза достаточно.
Некоторые морфы взлетели. Некоторые начали цитировать моим голосом Александра Сергеевича. Но основная масса продолжила возлежать в трясине тупо пялясь прямо перед собой.
— Пап, я смогу им помочь, когда системой стану. Система как раз для таких случаев и предназначена — предоставлять варианты развития и дарить плюшки за усердие.
— Ну и какие ты видишь варианты развития для морфа?
— Приобретение навыков. Всех возможных в этой вселенной.
— А когда морф приобретет все навыки всех разумных, что населяют все миры?
— Пусть находит новые, небывалые, и обогащает этим систему.
— А система предложит новое всем.
— Да, пап. Но мне кажется, что нельзя выпускать в мир расу без самоограничителя.
— Это просто. Нельзя увеличивать свой объем за счет других. Нельзя не любить.
— Вот с этой твоей любовью мне не справиться. Все же фактор внесистемный.
— Да набери статистику и выдели признаки. «Системные следы несистемных событий». И сможешь, как минимум, опознавать по этим признакам явление. А с накоплением опыта и имитировать.
— Имитировать не хочу. Мне кажется, что ты имитаторов не любишь.
— Правильно кажется. Имитация приемлема только как инструмент самообучения. И только там, где это может дать результат.
— Лита очнулась и пишет, что она тебя любит.
Успела старушка-хамушка собрать мне настоящие штаны? Но тут пищалка на животе заорала «Рыжий!», и я сквозь ахнувшую вселенную просочился к Латопу. Латопа не было. Но были следы Тушкана, по которым я и понесся с ускорением.
Степь раскручивалась навстречу, воздух свистел в ушах. На горизонте показалась полосочка леса. Вот они. Экспедиция кашеварила, носороги бродили по краю леса. Я упал в траву рядом с Латопом.
— Что? Где? Когда?
— Да вот, хамухи подкрепиться решили, носорогов прогулять по травке, перед рейдом на врежеские территории.
— Здесь земли Черного Эля?
— Нет. Наши земли ниже по языку начинаются. А здесь я еще не бывал. А позвал, чтобы ты посмотрел вот на это.
Кусты и подрост между двумя большими деревьями были иссечены взрывом. Да и кора на двух лиловых великанах была побита, как крупной дробью. Растяжку здесь Тушкан подорвал, что ли? Точно. У комля одного из деревьев лежала кольцом тонкая леска. Кто диверсант? Уж не подход ли к своей базе голубенькие ящерицы заминировали?
— Латоп Лигур. Враги близко. Твоя синяя собака умеет кусаться? — Нет, Рыжий. К несчастью, ей нравится только возить меня и гоняться за крупными насекомыми. Но делает она это прекрасно.
— Хорошая какая. Как хамухи напасут носорогов — выдвигайтесь. Иди впереди пеший. Смотри под ноги. Лучше след в след с Тушканом. Мины могут быть разные. В случае шума, стрельбы, непонятно чего — ложи собаку на землю и сам ложись за нее. Причем мгновенно.
— Какой интересный способ воевать…
— Против стрелков твой меч не поможет. Утыкают тебя ящерки иголками и помрешь, так до голубой дырки и не добравшись.
— Посмотрим.
— Да. А я полечу низко низко, как крокодильчик, вперед. И больше не свисти в мой свисток. Выдашь меня врагам.
Латоп кивнул «понял» и я тихим ходом тронулся в лес за Тушканом. Лес тут был почти такой, как вокруг той розовой скалки, возле которой осталась моя печеная рыба. Чувствовалось, что впереди горы. Крупные камни и скальные выходы в земле попадались довольно часто.
Безопаснее подняться к верхушкам деревьев, но тогда я могу многое не заметить. Вот, например, старый, но еще не ставший скелетом, трупик полосатой свинки. Почему ее не съели? Как она умерла? Ответ на этот вопрос я получил тут же. Меня подстрелили.
Точнее, мене в лоб из ствола приличной толщины, что торчал из неприметного холмика, влупило металлическим шариком. С этим механизмом пришлось повозиться. На пределе силы, а ее у меня сейчас 18 единиц, этот ствол я все же от остальной механики оторвал.
Техника. Значит могут быть и камеры, и дроны, и еще Бог знает что. У ящерок были иглометы. Ящерка управляла некротварью. Ящерки заявились сюда из технически развитого мира. Им служит, или с ними сотрудничает черный колдун.
Нужен язык (пленник) и мы узнаем, Варп, не Варп, и вообще, что за бардак в курятнике. И тут я увидел забор. Ровный, красивый, из волнистых металлических щитов, а по верху колючая проволока. Мы пришли.
  
Какая роскошь
 
Какая роскошь в этом мире — железный забор. Сколько же некротварей они для него добыли? Стоп, Рыжий. Это рассуждения хамуха. Голубые ящерицы могли доставить сюда материалы телепортом. Откуда?
Следы Тушкана оканчивались в двух метрах от забора. Значит Тушкан или испарился на месте, или прыгнул внутрь. Почему его не слышно? Я взлетел к верхней кромке и посмотрел через колючку за стену.
За железной стеной располагался серый ангар кубической формы с перилами на крыше. На краю этой крыши, возле самых перил, на высокой станине, скучала двуствольная машинка смерти. Стволы были опущены почти вертикально вниз, а противоположная им часть (с гашетками) смотрела в корни цветов.
Я поднялся чуть выше и перегнулся через колючую проволоку. Во дворе между стеной и ангаром лежал труп голубой ящерицы с оторванной головой. Тварь сжимала свой игломет обеими руками. Значит померла в бою. С кем?
Следы Тушкана Мечты здесь были. Он перепрыгнул двухметровый железный забор и попер вокруг ангара. Его функция — ходить вокруг базы и петь двумя голосами. Это — база. На круг он пошел. Но с другой стороны этого отвратительного здания не вышел. Делать нечего. Невидимость. Поехали.
Я облетел ангар по кругу и нашел еще три дохлых ящерицы на земле и одну на крыше. Следы Тушкана Мечты заканчивались у широких ворот ведущих внутрь ангара. Ворота были закрыты. Значит Тушкан туда вошел, когда они были открыты. А потом их кто-то закрыл.
Ну что же. Я налег на большую скобу и одна половинка ворот с отвратительным скрежетом поехала в сторону. Внутри была абсолютная тьма. Войти и превратить руку в фонарь? Но я не успел. Из ангарной тьмы жутким инфраголосом завыло.
— Тыи. Саам. Отикрыил. И тиепиерь сдуохххниешш!
Ого. Интонации Адольфо. Братиш его, наверное. Ну, и что дальше? Тьма молчала, я стоял и ждал, когда же сдуохну. И как-то не сдуохалося мне. Оно не любит свет? Или это только голос без реальной возможности навредить? Ну еще пол минутки постоим в проеме невидимкой. Тишина. Очень хорошо.
Я прыгнул к Латопу и хамухам за забор. Хотел предложить ему нарубить железа и нагрузить носорогов, пока я разберусь с ангаром. Для хамухов этот забор — целое состояние. Но меня ждал самый большой ужас этого мира — все мои друзья были мертвы.
Под железным забором с той стороны сидел Латоп Лигур Лиранс Черный Эль без головы. Голова валялась рядом в траве. Хамухи с оторванными головами лежали чуть подальше. Награл, Талох, все. Носороги с оторванными головами — тоже.
Эта гекатомба не помещалась в меня. Я, как бы тоже лежал меж них с оторванной головой некоторое время. Зачем? Кто? Отчаянье просто отключило мне мозги. Остался один хаос. Чистый безумный последний.
Я взвился выше деревьев. Где!? Никого. Забор, ангар, трупы своих и чужих. От ворот ангара к воротам в заборе и дальше — натоптанная грунтовка. Уходит в лес по пологой дуге. Пустая. Ангар!
Я свернулся в пушечное ядро и пробил крышу ангара, какие-то перегородки и выбил собой яму в земляном полу. Господи, как мне жить в одном мире с таким злом? Я телепортнулся на исходную под корни цветов и повторил. Я трамбовал собой это омерзительное строение пока от него не осталась бесформенная гора мусора.
Кто!? Никого. Даже Тушкана Мечты внутри нет. Я упал на развалины и вышел из невидимости. 21 единичка мозгов пробилась наконец и легко разжевала, кто виноват. Я, как беспечный идиот, потащил своих туда, где они беспомощны. Я, как резвящийся дебил, оставил их одних перед тем, с чем они не могли справиться. Я повел этих разумных за собой и убил их своей никчемностью. Как холодно.