Устремлённая в небо

Мы прогоняли ситуацию за ситуацией. Снова и снова кто-нибудь из нас взрывал бомбу слишком быстро, не предупредив остальных, чтобы они успели улететь, – и все звено просто испарялось. Много раз мы неверно оценивали, насколько близко находимся от Альты, поэтому, когда сбивали бомбардировщик, вызывая детонацию бомбы, Кобб мрачно сообщал:
– Вы только что уничтожили все население Альты. Я теперь покойник. Поздравляю.
После одного особенно утомительного вылета мы все вшестером сбились в кучу, глядя, как ширится тошнотворный зеленый свет.
– Я… – начал было Кобб.
– Вы покойник, – сказала ФМ. – Мы поняли, Кобб. Но как нам следовало поступить? Существует ли другой выход, если бомба оказывается слишком близко к городу?
– Нет, – тихо ответил Кобб.
– Но…
– Если дойдет до того, что нужно уничтожить Альту, но спасти Огненную, помните: Огненная важнее, – сказал Кобб. – Именно поэтому мы посменно держим треть наших кораблей, пилотов и штабных офицеров в пещерах. Если Альта будет уничтожена, ССН выживет – возможно. Но без техники для производства новых кораблей нам конец. Поэтому, если адмирал прикажет, вы выстрелите по бомбе и заставите ее сдетонировать, даже если это будет означать уничтожение Альты.
Мы смотрели, как расползается зеленый свет, увеличивая сферу возможного уничтожения. Наконец он погас.
Кобб заставлял нас совершать упражнения в воздухе снова и снова, пока в конце концов мои пальцы не онемели от усталости, а реакция не стала замедляться. Потом он приказал совершить новый вылет. Он хотел вколотить в нас навык высматривать бомбардировщики постоянно, какими бы усталыми мы ни были.
В этот последний заход я ненавидела Кобба так, как никого и никогда в жизни. Даже больше, чем адмирала.
На этот раз мы тоже не сумели остановить бомбардировщик. Я перезагрузилась и машинально стала в строй, готовясь к следующему испытанию. Но моя кабина неожиданно исчезла. Я растерянно заморгала, с удивлением возвращаясь в реальный мир. Остальные снимали шлемы и вставали со своих мест, разминая затекшие мышцы.
– Кобб, я правильно узнал последний бой? – спросил Артуро. – Это была битва при Траджерто?
– С частичными изменениями, – ответил Кобб.
«Траджерто», – подумала я. Примерно пять лет назад. Мы тогда едва не потеряли Альту. Звено креллов скрытно подобралось и уничтожило малые зенитки. К счастью, пара кораблей-разведчиков ССН сбили биобомбу раньше, чем она приблизилась к базе.
– Вы используете для наших тренировок реальные бои? – спросила я, пытаясь справиться со ступором.
– Естественно! – сказал Кобб. – Вы что, думаете, у меня есть время составлять эти задания?
Что-то в этом зацепило меня за живое, но чудовищная усталость мешала мне понять, в чем тут дело. Я выбралась из кабины, бросила шлем на сиденье и потянулась. Тьма, как же хотелось есть, но у меня с собой ничего не было – следующая партия вяленого мяса еще только сохла в пещере.
Меня ждала долгая, утомительная, голодная дорога. Я сгребла рюкзак, закинула его на плечо и пошла к выходу.
Бита догнала меня в коридоре и кивком указала в сторону ближайшего спального сектора. По ее лицу я все поняла. Они могли сделать вид, что слишком устали, забрать еду в комнату и…
Я покачала головой. Не стоило оно того, чтобы злить адмирала.
Бита подняла сжатый кулак.
– Крутая, – прошептала она.
Я нашла в себе силы улыбнуться ей и тоже вскинула кулак, а потом поплелась к выходу. В остальных кабинетах было темно – лишь в одном инструктор еще читал лекцию другому звену кадетов.
– Лучшие пилоты способны вывести корабль из неконтролируемого падения, – отдавался эхом в коридоре женский голос. – Возможно, в этом случае катапультирование будет вашим первым порывом, но, если вы хотите стать настоящими героями, вы сделаете все, что только можно, чтобы спасти антиграв. Непокорные должны защищать свой народ, а не себя.
Это было полной противоположностью тому, чему учил нас Кобб.
По пути через сад напротив базы я заметила, что на рации мигает огонек. М-Бот хотел поговорить. Я с трудом уговорила его не влезать в канал, когда я тренируюсь. Нас же наверняка могли подслушать!
– Привет! – сказала я в рацию. – Скучаешь?
– Я не умею скучать. – М-Бот сделал паузу. – Но вынужден тебе сообщить, что думаю я в тысячу раз быстрее, чем человеческий мозг, поэтому в относительном измерении твои двенадцать часов для меня гораздо больший срок. Действительно очень большой.
Я улыбнулась.
– О-о-о-очень большой, – добавил М-Бот.
– Что ты думаешь о сегодняшней тренировке?
– Я сделал несколько заметок, чтобы изучить их впоследствии, – сказал корабль.
По вечерам я обычно разбирала вместе с М-Ботом свои ошибки. Его программы предоставляли великолепный анализ моих полетов. Хотя комментарии М-Бота бывали весьма нелестными, это вечернее подведение итогов довольно эффективно помогало мне подправлять навыки пилотирования, и я чувствовала, что с каждым разом летаю все лучше и лучше.
Мы пока больше не поднимались в воздух. Тор снял с М-Бота гравикомы и щиты, чтобы разобрать и задокументировать. Тут я ничем не могла ему помочь, но и не возражала, раз мне и так было чем заняться.
– Тебе действительно нужна помощь против бомбардировщиков, – сказал мне М-Бот. – За сегодня ты погибла или уничтожила город семнадцать раз, а добилась успеха всего дважды.
– Спасибо, что напомнил.
– Я стараюсь быть полезным. Я понимаю, что человеческая память неустойчива и несовершенна.
Только вздохнув, я вышла из сада – впереди меня ждал более нудный участок пути домой.
– Битвы были интересные, – снова заговорил М-Бот. – Я… я очень рад, что в некоторых ты выжила.
Шаг, еще шаг, еще… Кто бы мог подумать, что сидеть в кабине, шевеля одними лишь руками, окажется настолько утомительно? У меня были такие ощущения, словно какой-то варвар выдрал мой мозг из черепушки, исколошматил его дубинкой, а потом всунул обратно, но не той стороной.
– Ты очень привлекательная и умная, – сказал М-Бот. – Спенса! Моя подпрограмма моральной поддержки работает? А еще ты вполне двуногая. И очень эффективно преобразуешь кислород в двуокись углерода, очень важный для растительности газ…
– Я просто устала, М-Бот. Мне сегодня изрядно досталось.
– Девятнадцать сражений! Хотя четыре из них были одним и тем же боем, только развернутым по оси и представленным со слегка смещенной скоростью противников.
– Да, это реально происходившие бои, – подтвердила я. – Как сказал Кобб… – Я остановилась.
– Спенса! – позвал М-Бот. – Я больше не слышу шагов. Ты временно перестала быть двуногой?
– Реально происходившие бои, – пробормотала я, вдруг осознав то, что должна была понять давным-давно. – У них есть записи прошлых сражений?
– Они отслеживают все свои корабли, – сказал М-Бот, – и у них есть следящее устройство, которое записывает перемещения противника. Полагаю, они воссоздают это в виде трехмерных моделей для анализа и тренировок.
– Как ты думаешь, у них есть подобная запись битвы за Альту? Той самой, когда…
Когда бежал мой отец.
– Наверняка где-нибудь есть, – продолжал М-Бот. – Это же важнейшая битва в истории твоего народа! Основа… О! Твой отец!
– Ты можешь думать в тысячу раз быстрее, чем человеческий мозг, – сказала я, – но тебе понадобилось так много времени, чтобы уразуметь такой простой факт?
– Я замедляю скорость мышления для разговоров. Если я буду в это время мыслить на полную мощность, тебе потребуется несколько минут относительного времени, чтобы произнести один-единственный слог.
Пожалуй, это разумно.
– Запись боя моего отца. Ты можешь как-то вытащить ее? Показать мне?
– Я могу перехватывать только то, что они передают, – сказал М-Бот. – Похоже, ССН стараются свести к минимуму беспроводную связь, чтобы не привлекать внимания глаз.
– Чье внимание? – переспросила я.
– Глаз. Я… я понятия не имею, что это такое. Тут в моих банках памяти дыра. Хм. – Судя по голосу, корабль был искренне озадачен. – Я помню эту цитату: «Используй кабели для передачи данных, избегай трансляции и экранируй более быстрые процессоры. Иначе ты рискуешь привлечь внимание глаз». Но что это означает? Любопытно…