Устремлённая в небо
Алуко уставился на мое копье, словно недоумевая, как мне удалось с таким примитивным оружием добыть восемь крыс. Вот и пускай ломает голову. В конце концов он сунул мне рюкзак обратно:
– Проваливай, трусиха.
«Так, спокойно». Я вскинула подбородок:
– Однажды ты услышишь мое имя и заплачешь от счастья при мысли о том, что когда-то тебе повезло помогать дочери Ловца.
– Я скорее вообще забуду, что знал тебя. Вали давай.
В Огненную я вошла с гордо поднятой головой и сразу же направилась к Великому промышленному подъему – так назывался мой район. Я пришла во время пересменки, и мне навстречу шагали рабочие в комбинезонах разных цветов; цвет обозначал их место в огромном механизме, благодаря которому существовала Лига Непокорных и продолжалась война против креллов. Это были работники санитарно-гигиенической службы, ремонтники, водорослеводы.
Все, кроме пилотов. Во внеслужебное время пилоты оставались в глубоких пещерах, в резерве, а те, кто находился на дежурстве, жили в Альте – на той самой базе, при защите которой погиб мой отец. Она перестала быть секретной и превратилась в крупную военную базу на поверхности, где размещались десятки кораблей, здание командного центра и учебно-тренировочные комплексы. Именно там я должна была поселиться с завтрашнего дня, когда выдержу тест и стану кадетом.
Я прошла под большим металлическим памятником Первым Гражданам – группе людей, с вызовом обращавших к небу символическое оружие. За их спинами были изображены взлетающие корабли. Хотя этот памятник посвящался тем, кто участвовал в знаменитой Битве за Альту, моего отца среди них не было.
Следующий поворот привел меня к нашему дому, одному из многих металлических кубиков, прилепившихся к более крупному центральному. Наш был невелик, но его хватало для троих, особенно с тех пор, как я стала целыми днями пропадать за пределами пещеры, охотясь и исследуя окрестности.
Матери дома не было, а Бабулю я нашла на крыше: она сворачивала роллы из водорослей, чтобы потом продать их с нашей тележки. Официальная работа для матери была запрещена из-за того, что якобы сделал отец, поэтому нам приходилось как-то изворачиваться.
Заслышав меня, Бабуля подняла голову. Звали ее Бекка Найтшейд – я носила ту же фамилию, – но даже те, кто был едва с ней знаком, называли ее Бабулей. Несколько лет назад она почти полностью потеряла зрение из-за катаракты. Спина ее совсем сгорбилась, а худые руки стали похожи на палки. Но она все равно оставалась самым сильным человеком из всех, кого я знала.
– О-о! – сказала Бабуля. – Никак Спенса? Сколько сегодня подстрелила?
– Восемь! – Я бросила добычу к ее ногам. – И некоторые очень даже жирненькие!
– Садись, садись. – Бабуля отодвинула в сторону циновку с водорослями. – Давай-ка сразу освежуем их и приготовим. Если поторопимся, твоя мать сможет их сегодня же продать, а я выдублю шкурки.
Возможно, мне все-таки стоило пойти на уроки – Бабуля снова о них забыла, – но был ли в этом смысл, если честно? В то время нам просто рассказывали о том, какие виды работ существуют в пещере. Я уже выбрала, кем стану. Хотя все знали, что тест на пилота очень трудный, мы с Роджем готовились к нему десять лет. И точно знали, что пройдем его. Так зачем мне слушать о том, как круто выращивать водоросли или заниматься еще чем-нибудь в том же духе?
Кроме того, раз уж мне приходилось тратить время на охоту, я пропустила много уроков, а значит, ни для какой другой работы все равно не подойду. А вот занятия по проектированию и ремонту кораблей, математике, военной истории и всем остальным наукам, как-то связанным с полетами, я не пропускала никогда. Любой же другой урок, на который удавалось попасть, считался уже бонусом.
Я уселась и стала помогать Бабуле потрошить крыс. Она работала на ощупь, быстро и аккуратно.
– Про кого хочешь послушать сегодня? – спросила Бабуля, опустив голову и почти закрыв глаза.
– Про Беовульфа!
– А-а, короля гаутов! А может, про Лейфа Эриксона? Твой отец любил его больше всех.
– Он убил дракона?
– Он открыл новый мир.
– С драконами?
Бабуля усмехнулась:
– С пернатым змеем, если верить некоторым легендам, но я не слыхала, чтобы они сражались. Итак, Беовульф. Он был сильным человеком. И кстати, твоим предком. Дракона он убил уже в старости. Сперва он прославился победами над чудовищами.
Я молча работала ножом, свежуя и потроша крыс, потом нарезала мясо и отправляла в кастрюлю тушиться. Большинство людей в городе жили на макаронах из водорослей. Настоящее мясо коров или свиней, которых выращивали в пещерах со специальным освещением и регулированием температурно-влажностного режима, было слишком большой редкостью, чтобы есть его каждый день. Так что их заменили крысы.
Мне нравилось, как Бабуля рассказывает истории. Ее голос становился тихим, когда шипели монстры, и громким, когда похвалялись герои. Ее проворные пальцы делали свою работу, пока сама она плела повествование о древнем герое-викинге, который пришел на помощь датчанам в час нужды. О воине, которого любили все. О человеке, который храбро сражался даже против врага, превосходящего его числом и могуществом.
– А когда чудовище сбежало, чтобы умереть, – сказала Бабуля, – герой поднял над головой ужасный трофей – лапу Гренделя. Он отомстил за погибших и доказал свою силу и доблесть.
Снизу донеслось позвякивание. Мать вернулась домой. Но я решила пока проигнорировать это.
– Он оторвал ему лапу голыми руками? – спросила я.
– Он был сильным, – ответила Бабуля, – и настоящим воином. Но его народ сражался руками и мечом. – Она подалась вперед. – А вот тебе в бою придется больше шевелить мозгами. Пилоту истребителя не нужно отрывать кому-то лапы. Ну что, упражнения-то делала?
Я закатила глаза.
– Я все вижу, – сказала Бабуля.
– Нет, не видишь!
– Закрывай глаза.
Я закрыла глаза и запрокинула голову, обратив лицо к далекому потолку пещеры.
– Слушай звезды, – велела Бабуля.
– Я слышу только…
– Слушай звезды. Представь себе, что ты летишь.
Я вздохнула. Я любила Бабулю и ее истории, но эта часть всегда нагоняла на меня тоску. И все-таки я пыталась делать так, как она учила, – сидя с запрокинутой головой, представлять себе, будто взмываешь вверх. Я пыталась добиться, чтобы все остальное вокруг померкло и наверху засияли звезды.
– Я делала это упражнение, – тихо сказала Бабуля, – вместе со своей матерью, в машинном зале «Непокорного». Это был флагманский корабль, линейный крейсер размером больше всей нашей пещеры. Я сидела и слушала гудение машин и еще чего-то далекого. Голос звезд.
Я попыталась представить Бабулю маленькой девочкой, и каким-то образом это помогло. Не открывая глаз, я вдруг почувствовала, будто почти парю. Поднимаюсь ввысь…
– Остальные члены экипажа нас не понимали, – продолжала Бабуля. – Они считали нас чокнутыми, но благодаря нам корабль двигался. Благодаря нам он летел среди звезд. Мама говорила: это потому, что мы способны слышать их.
Всего на мгновение я подумала об этом – и вдруг действительно что-то услышала. Может, это было лишь игрой моего воображения? Далекий чистый звук…
– Даже здесь, после крушения, мы, люди двигателей, продолжали держаться вместе, – сказала Бабуля. – Клан Мотористов. Если остальные говорят, что ты странная, то лишь потому, что помнят об этом и боятся нас. Это твое наследие. Наследие воинов, кто странствовал в небе и хотел бы вернуться туда. Слушай!
Звуки, которые я, как мне показалось, услышала, растаяли в воздухе, и я наконец медленно выдохнула. Когда я открыла глаза, то даже не сразу поняла, где нахожусь, и с изумлением посмотрела на крышу нашего дома, озаренную красноватым светом Огненной.
– Мы работали с двигателями, благодаря чему корабль летел, – сказала я. – Но какое это имеет отношение к тому, чтобы быть воинами? Разве стрелять было бы не лучше?
– Только глупцы думают, что оружие важнее, чем стратегия и движение! – возмутилась Бабуля. – Завтра я снова расскажу тебе про Сунь Цзы, величайшего полководца всех времен. Он учил, что войну выигрывают подготовкой и правильным выбором места, а не мечами и копьями. Великий человек этот Сунь Цзы. Кстати, твой предок.