Забытые пороки. Том I (СИ)

Поскольку Раял был тогда намерен просить помощи в решении конфликта и хотел добиться лояльности для своей Династии, являться с пустыми руками было верхом неуважения — лорд Глейгрим был вынужден задержаться еще и для того, чтобы снарядить обозы с продовольствием и дарами, выбрать еще сотню хороших воинов и отобрать полтора десятка прислуги, чтобы его отряд ни в чем не нуждался в процессе.
Когда все было почти готово, и поутру вся процессия должна была выдвинуться из замка, Хагсон прислал письмо.
«Я позаботился о нашей Династии, брат. Мы отомщены», — таковы были первые строки. Хагс так и не научился начинать свои послания с вежливого обращения. А быть может, он хотел поскорее похвастаться своей задумкой и пренебрег правилами этикета.
Лорд-правитель Глейгрим помнил, как, читая письмо, все больше бледнел и ощущал как его шею все сильнее сдавливает невидимая рука.
Брат хвастался, что придумал прекрасный план мести — он отдал свою бедную жену, юную леди Дарию Глейгрим на потеху своей свите. Раял не любил этих людей, хоть они и были одними из лучших в искусстве войны, а четверть и вовсе состояла из рыцарей — Хагс словно притягивал неприятных, озлобленных, жестких, жестоких и беспринципных людей. Младший лорд ценил их, ему всегда нравилось их общество, его приближенные платили уважением и преданностью лорду Хагсону Глейгриму, но правитель рода с удовольствием бы отправил их подальше от младшего брата и нашел бы тому более достойное окружение.
Хагсон, как было сказано в письме, позволил им надругаться над честью его жены, щедро оплатив услуги каждого, кто принимал участие в отвратительном действе, а затем, собрав всех ее служанок и придворных, которые два года назад прибыли с ней, усадил жену в карету, выделил небольшое сопровождение и отправил ее обратно к отцу — лорду Зейиру Флейму. Младший Глейгрим отправил с ней и послание, гласившее, что Дария бесконечно испорчена, как и весь ее род и потому он возвращает негодный товар.
Импульсивный и не желающий думать о последствиях брат в этот раз переплюнул сам себя. Раял имел честь видеться и общаться с леди Дарией Глейгрим, показавшейся правителю с самой первой встречи обворожительной.
Юная дочь Зейира Флейма тогда, в свои четырнадцать лет, была пухловатой, ее лицо еще не потеряло детских черт, она много и интересно говорила тихим мелодичным голосом, была мила, пожалуй, излишне боялась множества вещей и смешно морщила нос, когда ей что-то не нравилось. Последним своим обдуманным указом, пока он был еще в состоянии передвигаться, пусть и в карете, и принимать у себя гостей, лорд Джур Глейгрим захотел заключить союз при помощи брачных уз с извечным врагом — Династией Флейм. Отец Раяла и Хагсона смог найти общий язык с Дароном Флеймом, и, спустя четырнадцать циклов, то есть полных два сезона, тяжелых переговоров, дочь Зейира Флейма, как того и требовали традиции, с приданным, служанками, тремя подругами-придворными, личным лекарем, двумя поварами и тремя учителями музыки, танцев и пения прибыла во владения Хагсона, где и проводилась церемония.
Два года Раял, посещая брата, дивился почему тот не любит свою прелестную жену и не уделяет ей должного внимания. Со временем детские черты стирались, она прибавила в росте и стала обладательницей весьма приятных глазу форм. Раял уважал свою жену, любил брата и горевал из-за болезни, а после и смерти отца. Возможно, будь он чуть более похож на свою эмоциональную мать, чуть менее тактичным, и если бы он не хотел нести ответственности за свои действия и не считал бы это предательством по отношению к своей заботливой леди Гартон, он бы позволил своим чувствам развиться и сам бы приударил за бывшей леди Флейм. Увы.
Его собственная жена не была некрасивой. Раялу повезло — Гартон умела держаться в обществе, была уравновешена и спокойна, она любила танцевать, всегда была готова помогать мужу, если ее помощь могла быть полезна. Она не требовала слишком многого и всегда улыбалась ему. Они не ругались и Раял испытывал теплоту в ее объятиях. Но стоило ему вновь увидеться с Дарией, как она начинала приходить к нему во снах.
Он читал письмо и его сердце сжималось. Бедная милая леди Дария.
Главный советник Этернитифелла Эролхап — мужчина уже седой, сухой, подобно высушенным на солнце травам, но бодрый, с живыми и добрыми глазами, всегда меривший шагами все доступное пространство во время размышлений — не позволил Раялу совершить ошибку — лорд-наследник грозился выдать брата на суд Флеймам и даже хотел лично наказать его. Эролхап посоветовал подождать пару дней и только тогда принимать решение. За это время лорд Глейгрим успокоился и вызвал Хагсона к себе.
Младший брат не любил советника Раяла и даже не представлял, что тот спас ему жизнь.
Лордов от разговора оторвали возмущенные женские возгласы. В Большой зал разъяренной дикой кошкой ворвалась леди Дейяра Глейгрим — мать братьев.
— Но миледи, запрещено впускать…
— Еще одно слово и я велю тебя выпороть! С каких это пор я не могу увидеть сыновей? Закрой дверь, мальчишка.
Молодой рыцарь, что пытался не впустить ее и выполнить приказ своего лорда, был старше Раяла на четыре года. Леди Дейяру это не волновало — все, кто был хоть немного младше советника считались мальчишками, а ровесники Эролхапа — старыми дурнями. Для нее существовали лишь эти две группы, и отдельная, в которую входила семья.
Характер матери Глейгримов был тяжелым. За долгую совместную жизнь она полюбила своего мужа; она, может даже слишком, любила и опекала своих детей, а после смерти Розии — старшей сестры Хагсона и Раяла и вовсе потеряла заботе меру.
Высокая, все еще прекрасно выглядящая и женственная леди, с только начинающими седеть русыми волосами, часто собранными в сложнейшие и причудливые прически, подвижная, готовая хоть отчитывать слуг, хоть дрова колоть, лишь бы не сидеть без дела, Дейяра выделялась горячностью, сильным духом и абсолютной нетерпимостью к большинству устоявшихся ритуалов и традиций.
Если бы она получила власть и возможность изменить ход вещей, пойти против всех, она бы поменяла столько всего, что от привычного мира остались бы одни воспоминания.
— Матушка! — воскликнули в один голос оба брата. Вторжение леди Глейгрим удивило их одинаково сильно.
— Простите, миледи, я бы хотел продолжить разговор с Хагсом, — Раял хотел вежливо поцеловать леди в щеку и отстраниться, но она крепко обняла своего старшего сына.
Раял обреченно вздохнул — похоже, им придется отложить разговор.
— Ты уже объяснил Хагсону, что он поступил как глупец, Раял?
— Я не глупец, матушка! — Хагсон был сейчас похож на себя, но в возрасте лет двенадцати, те же интонации, то же обиженное детское выражение лица, — Я защищал честь нашей Династии! Я сделал то, на что мой брат не решился бы — отправил достойный ответ этим мерзким Флеймам и отдал им их дурную девку!
Мать отпустила Раяла и повернулась к младшему сыну. Тот, решив, что она его хочет обнять, раскинул руки, но леди Дейяра лишь отвесила ему звонкую пощечину.
Хагсон схватился за щеку и его губы задрожали от обиды.
— Если ты развязал войну, наша Династия пострадает, а может и вовсе исчезнуть, болван!
— Но я… Я ведь… Я хотел как лучше… — Раялу даже стало жаль младшего из их рода, брат вмиг растерял всю свою воинственность, — Прошу прощения, я не подумал!
Слишком поздно он это понял. Жаль, матушка не ударила его еще два цикла назад.
  
Велес
 
Сир Саттон не обманул его!
Велес старательно учился, почти во всем и всегда слушал своего наставника и очень хотел оправдать его ожидания. Благородный рыцарь, протянувший ему руку помощи в самый ужасный день, будет гордиться своим оруженосцем!
Сир Саттон заступился за него, он отправился к своим братьям по оружию, долго разговаривал с ними, наверняка, он уговаривал и что-то обещал, и, к тому моменту, как сил ждать у лорда Лоудбелла не осталось, вышли главы пяти рыцарских Орденов и его будущий наставник. Они сообщили радостную весть — Велесу позволено стать оруженосцем Серого Рыцаря сира Саттона Настойчивого.