Четыре голоса Тьмы (СИ)

Господа маги, во главе с самим Шресто Подогайном, изволили спать. Об этом мне рассказал юнга «Рассветной леди» по имени Корсон. В отличие от Джеркиса, он мне совершенно не понравился. Стройный и крепкий темноволосый паренек с потухшим взглядом. Похоже, что радости от своей работы он не получал. Однако он отвел меня на камбузе, где я, наконец, поел. Накормить меня ужином вчера вечером не успели, и проснулся я скорее от голода, чем от чего-то другого.
Где поместили юнгу с «Луча», его местный коллега не знал, а ходить по каютам в поисках Джеркиса мне не хотелось. Вместо этого я поднялся на палубу и стал ждать рассвет.
Предутренняя прохлада обжигала. Насквозь промокший во время урагана плащ я снял еще вечером, и теперь он валялся в каюте. Свою работу он, к счастью, выполнил прекрасно. Камзол и штаны совершенно не пострадали. Остальные же вещи я забыл забрать с «Луча». Мне было совершенно не до этого, да и ничего важного там не осталось.
Не люблю таскать с собой много ненужного хлама. Это сильно отличает меня от любимой сестренки, которая просто обожает разнообразные наряды и побрякушки. Именно поэтому она работает городским магом в Эрине, а я отправился на край света. Она мне так и сказала: «Синий, я бы отправилась с тобой, меня ведь тоже звали на Дороттайн, но боюсь, что ни один корабль не сможет перевезти мой гардероб».
Небольшой семейный портрет, как и другие в самом деле ценные вещи, был у меня с собой. Оригинал хранится у старого друга семьи адепта Воздуха шестой ступени Варласа Кринтира, у нас же — карманные миниатюры. Искусно выполненные на бумаге и покрытые защитным алхимическим составом, которому не страшна вода.
Я вытащил свою копию из внутреннего кармана камзола, развернул и подошел к масляному фонарю на борту корабля. На миниатюре я самый маленький, мне всего двенадцать. Именно тогда, десять лет назад, наша семья собиралась вместе в последний раз. Потом нас пораскидало по всему миру.
Отец умер. Мать постоянно пропадает в экспедициях на северный край мира, куда она каждый год отправляется, чтобы изучать примитивную магию и культуру тамошних народов. Всевозможные дикари и варвары ей всегда были ближе родной семьи. Семья отвечала ей тем же. Кроме отца, который до самой смерти любил ее искренне и самозабвенно, невзирая на постоянные экспедиции и достаточно холодное отношение к нему.
Родители на портрете в центре. Между ними — рыжая копна веселья и оптимизма. Моя старшая сестра Алая. Ее девиз: «Рыжих много, Алая — одна!». Именно с ее подачи мы стали называть друг друга по цветам. Она — Алая, я — Синий, отец — Серый. Прозвище ему не нравилось, но сестренка сумела сделать так, что все окружающие звали отца только Серым. У нее такие штуки всегда получались прекрасно. Настоящее ее имя — Лайра, но даже преподаватели в Академии называли ее Алой. Такая вот у меня сестренка. Дипломированный маг Огня, адепт четвертой ступени. Сестренка… Она старше меня на четыре года, но тем не менее мне до сих пор сложно воспринимать ее как взрослого человека.
Я на портрете справа от отца, его рука лежит у меня на плече. Люрет Крор двенадцати лет от роду довольно высок и крепок, серые глаза упрямо смотрят исподлобья, черные волосы аккуратно подстрижены. Говорят, что я с тех пор не слишком изменился, но внутренне я не могу считать паренька с портрета собой. Что-то мешает мне. Да, на мне синяя рубашка и серые штаны. Именно за любовь к синему цвету, сестра и наградила меня таким прозвищем. Потом оно очень удачно легло на магическую специализацию и пристало ко мне достаточно прочно. Но, к счастью, только в узком кругу друзей и родственников.
В семье Кроров магами были все. Но цельной династии не сложилось. Нас постоянно бросало в разные стороны. Отец был магом Воздуха, однако весьма посредственным, мать (Лайра называет ее Бурой) занималась Землей, я — Водой, сестра стала адептом Огня. А наш старший брат…
У Лайры на семейном портрете слева от матери прожженная дыра. У меня же Локрид на месте. Тогда ему было двадцать семь. Среднее телосложение, невыразительное лицо и очень выразительное прозвище, которым наградила его Алая. Темный. Раньше она иногда шутила, что это было первое произнесенное ей слово. Но потом резко перестала. Года три назад.
Я сложил семейный портрет в карман и оглядел хмурые воды Теневого моря, рассекаемые стремительно летящей по волнам бригантиной.
И занялся зарядкой. Приятно захрустели затекшие суставы. Жаль, что у бригантины палуба небольшая. Вокруг суетились матросы, поднялись наверх проснувшиеся маги, так что упражнения с посохом пришлось отложить. И места мало, да и среди магов занятия физическими упражнениями, пусть и просто для утренней разминки, не особо одобряются. На меня и так посматривали с чрезмерным любопытством.
* * *
Маги подходили ко мне, вежливо приветствовали, интересовались здоровьем, но, к счастью, не лезли с вопросами. Так продолжалось недолго. Вскоре на палубу поднялся невысокий полный мужчина в синей мантии и с соответствующим жезлом. Состихийник. На шее у него висел синий же сапфировый глаз. Магистр Воды. Именно он отправил вчера на дно растерзанный ураганом Тьмы остов «Луча».
— Люрет, — обратился он ко мне и сразу взял быка за рога, — доброе утро. Как я вижу, со здоровьем физическим и душевным у тебя все в порядке. Меня зовут Ногодил Джереби. Можно с тобой поговорить? Ты меня заинтриговал.
Голос у него был приятный — насыщенный мягкий баритон. У большинства моих знакомых магов голоса достаточно жесткие и резкие, подчас это сильно действует мне на нервы. А уж пьяные песнопения моих сокурсников несколько раз выводили меня из себя.
Ногодил искренне и тепло улыбался и всячески показывал мне свое расположение, но столь настырное внимание неожиданно вызвало у меня резкое раздражение.
— Доброго утра, господин магистр. Я в порядке. Я все рассказал вчера вечером господину архимагу.
С этими словами я отвернулся и стал высматривать в утренней дымке цель нашего путешествия — остров Дороттайн. За спиной воцарилась тишина, но ненадолго. Руки Ногодила легли мне на пояс и мягко развернули к магистру лицом. Он по-прежнему приветливо улыбался.
— Видимо, я слегка поторопился с некоторыми выводами, Люрет. Да, Шресто передал нам вчера разговор с тобой. Мы с интересом обсудили новые факты. Новые и интересные факты, да. И про ураган, и про видения, и про матросов, и про беднягу Трипката. Я немного знал старину Солоби и очень его уважал. Я рад, что ты выжил, ты хороший парень, мне про тебя немало рассказывали. Хорошего. Про Академию, Диммир и все прочее, да. Но сейчас речь не об этом. Шресто попросил меня присмотреть за тобой. Ничего, что я с тобой на ты? Я тут со всеми на ты. По-другому я не могу. И говорю много, да. Есть такое, — он многозначительно кивнул. — Да, есть, каюсь.
Ногодил вызывал симпатию. Мне даже стало немного совестно за свою резкость, но я решил не извиняться. У меня было право на такую реакцию. К тому же не все в его словах мне понравилось.
— Присмотреть за мной, господин магистр? Господин архимаг считает, что я нуждаюсь в присмотре?
Ногодил закивал.
— Нет. Скорее, я опять не так выразился. Я должен помочь тебе обжиться на Дороттайне, рассказать о нашей работе, о том, чем тебе предстоит заниматься. Ты ведь не на отдых приехал, мой мальчик?
Укор прозвучал мягко, но достиг цели. Я скрежетнул зубами.
— Нет, господин магистр. Я готов немедленно приступить к своим обязанностям, в чем бы они ни состояли. Именно для этого я и плыву на остров.
— Молодец! Ты, как я вижу, боевой парень. Нам тут такие нужны, да, — Ногодил улыбнулся. Разрешения обращаться ко мне на ты я ему не давал, но это его совершенно не смутило.
— Я участвовал в походе на Диммир, господин магистр. Бросок через пустыню и захват столицы, — про основную цель нашего отряда я благоразумно умолчал. Если он знает, то знает, если нет, то и не надо. — В крупных сражениях мне участвовать не давали, но боевого опыта я набрался. Так что есть основания.