Зверский укус (ЛП)

Скинув боксеры, я зашел в душ и провел ладонями по бокам, животу, бедрам. Взял в руку член, почувствовал его тяжесть и начал мыться. У меня не вставал добрую сотню лет, и я начал забывать, каково это. Он бы затвердел, только если бы я нашел свою пару. Вот только учитывая шрамы на лице, глупо было даже надеяться.
Персонал уже заканчивал уборку в доме. Стоя под струями воды, я слышал копошение сотрудников. Обостренное восприятие — одно из многих преимуществ вампирской жизни.
Поместье требовало постоянного ухода, чем успешно занимались люди. Они считали, что я работал ночами и руководил компанией в Токио. Не так уж они и ошибались. Я открыл филиалы по всему миру, но не видел дневного света по другим причинам. Если сотрудники о чем-то и догадывались, то не совали нос в чужие дела. Мне нравилось считать, что высокая зарплата держит их рты на замке и избавляет меня от расспросов.
Выйдя из душа, я надел деловой костюм. На сегодня у нас был запланирован выход в город. Сестра хотела посмотреть пьесу, и я выкупил ложу, что устраивало нас обоих. Она сидела ближе к сцене, я же на задних рядах, где мог скрыть лицо. Равана говорила, что я преувеличиваю свои уродства, но на деле просто пыталась вытащить меня из скорлупы. Еще одна причина, почему она позвала меня в театр.
Спустившись по лестнице, я встретил свою экономку Мору — пожилую женщину с округлым румяным лицом и седыми вьющимися волосами, собранными в шишку на макушке. За прошедшие годы она привыкла к моим шрамам, но все равно опускала взгляд. Даже поблекнув после обращения, они навеки остались красноватыми полосами на коже. Я ценил свою экономку, работавшую на меня очень долго и никогда не задававшую вопросов.
— Ваш завтрак ждет на кухне. И вы указали в записке, что сегодня не будете ужинать. Куда-то собрались? — широко улыбнулась Мора.
— Съезжу с Раваной в город, — пояснил я, провожая ее до двери.
— Передавайте сестре привет. Надеюсь, вы хорошо проведете время. Похоже, сегодня пойдет дождь.
Она несколько раз пересекалась с моей сестрой и, вроде бы, обсуждала с ней погоду. Равана всегда осторожно высказывалась о своем прошлом, чтобы наши легенды совпадали. Она считалась моей сестрой, потому что нас создал один вампир, предводитель ковена. Хоть Равана и была на семьдесят лет младше меня.
Мы с Морой перекинулись парой фраз по пути во двор, где она села на заднее сидение машины. Кивнув водителю, я пожелал ей спокойной ночи. Рабочая неделя подходила к концу, и Мора была единственной сотрудницей, которой разрешалось приходить на выходных. Остальные должны были вернуться только в понедельник. Я предпочитал как можно больше времени проводить в одиночестве.
Пройдя в кабинет, я выслушал отчеты охранника и смотрителя. Я отправил их по домам и, глядя из окна им вслед, наблюдал за закатом. Оставшись в одиночестве, я прошел на кухню и сложил в утилизатор приготовленную Морой еду.
Наш вид был не таким, как показывают в кино. Мы с Раваной не пропускали ни одного фильма про вампиров, чтобы снова посмеяться над выдумками людей. И все же некоторые клише были правдой. Например, мы не выносили солнечного света. Другие же догадки вызывали лишь смех. У нас не было клыков, и мы не спали в гробах. Хотя мои резцы и впрямь были острее бритв, и я любил сладко поспать, как любой нормальный мужчина. Но величайшим заблуждением была наша жажда крови.
При обращении я получил все необходимое, чтобы прожить двести лет, отмеренные одиноким вампирам. Единственное, что могло сделать нам бессмертным — соединение с нашими сужеными. Обменявшись кровью, оба жили вечно. Но если вампир за двести нет не находил пару, он погибал.
Выйдя из кухни, я прошел в гостиную с французскими дверьми, ведшими на террасу и в розарий. Мне говорили, что он был прекрасен в свете дня. Возможно, я лишь утешал себя, но мне больше нравилось любоваться им ночами. В лунном свете темно-красные и розовые лепестки изысканно переливались. Такие ароматные и красивые, что я считал сад главным преимуществом проживания здесь. Я даже грустил, думая о тех, кто будет заботиться о нем после моей смерти. Будут ли они любить его так же, как любил я?
Услышав шорох шин, я взглянул на часы. Должно быть, Равана приехала пораньше.
Я уже развернулся и пошел к прихожей, но остановился, услышав топот нескольких пар ног. Закрыв глаза, я прислушался к разговорам за воротами. Если я правильно понял, незваных гостей было четверо. Медленно подойдя к окну, я всмотрелся во тьму, но был слишком далеко, чтобы увидеть их, поэтому продолжил слушать.
Они говорили про сестринство и про испытание для обряда посвящения. Я разочарованно застонал. Недалеко от особняка был колледж, и каждые пару лет студентам приходила в голову бредовая идея доказать свою храбрость, постучав в мою дверь. В последнее время я особенно устал от людей, и эти девицы стали вишенкой на чертовом торте. Я больше не собирался мириться с их выходками.
Когда одна из них начала карабкаться на ворота, я прошел в свой кабинет и проверил мониторы системы наблюдения. Молоденькая женщина на экране не смотрела в объектив, и я не видел ее лица. Только я взялся за телефон, чтобы позвонить в полицию, как студентки попятились. Они бросали подругу? Положив трубку на базу, я наблюдал за молодой женщиной, сжавшей кулаки и повернувшейся к дому. Пока она шла вверх по склону, ее компаньонки спешно вернулись к машине, припаркованной по другую сторону дроги, и до меня донеслось тарахтенье двигателя.
— Трусихи, — сказал я сам себе, передумав обращаться в полицию.
Я решил прогнать незваную гостью и во избежание повторения инцидента пригрозить ей обвинениями. Окажись она такой же, как все прочие, вторгавшиеся на мою территорию, небольшая угроза возымела бы эффект.
Когда шаги послышались на крыльце, я прошел из своего кабинета к парадной двери. Меня окутал аромат роз, и мои ноги стали ватными. Должно быть, я не запер дверь на террасу, и по дому пронесся ветерок. Прежде запахи так на меня не влияли. У меня голова пошла кругом, словно кто-то включил печь на полную мощность. С каждым шагом моя кожа будто нагревалась, и восприятие обострялось.
Наверное, мне стоило присесть и позвонить сестре. Однако думать я мог лишь о том, что должен открыть дверь. Словно тогда моя жизнь волшебным образом наладилась бы. Чуждый инстинкт, во власти которого я неудержимо шел на запах роз.
Не успел раздаться стук, как я молниеносно распахнул дверь. Девушка замерла с поднятой рукой, и меня окутал ее запах.
— Эм, здравствуйте. Простите за беспокойство, — она медленно опустила руку и посмотрела на меня потрясающими зелеными глазами, обрамленными темными ресницами.
Стук ее сердца отозвался в моих ушах барабанной дробью, и у меня свело зубы. Раньше мне никогда не хотелось никого кусать, теперь же от жажды ломило челюсти. Собрав волю в кулак, я попятился в тень, скрывая лицо. Мне не хотелось, чтобы незнакомка перепугалась и сбежала. Я неосознанно перебирал варианты, как заманить ее в дом и удержать. Навечно.
— Послушайте, вот в чем дело. Буду с вами честна. Я хотела присоединиться к сестринству и в качестве испытания должна была постучать в вашу дверь. Но на мою голову свалились новые проблемы. Я застряла здесь и поранилась.
Заправив за ухо прядь темно-рыжих волос, она закусила сочную, влажную нижнюю губу. Еще ни разу в жизни я не изводился от желания попробовать что-нибудь сладкое и нежное. Мне так сильно хотелось накрыть эту девушку собой, что я чуть не набросился на нее.
— Еще раз извините, пожалуйста. Я не думала, что кто-нибудь будет дома. У вас не найдется бумажного полотенца или какой-нибудь салфетки?
Она протянула руку, и при виде ее крови мне пришлось прикрыть рот ладонью. Тонкая царапина, из которой просочилась капля, оставившая на коже след того же цвета, что и розы в моем саду. Сглотнув теплую жидкость, я понял, что пускал слюни от желания слизнуть эту каплю.
— Если нет, ничего страшного, — она попятилась, но я потянулся и схватил ее за запястье, чем поразил нас обоих.