Лисья нора

— Да что с тобой не так? Значит, Ники подкатывать ко мне нельзя, а тебе накачивать меня дурью против воли можно? Почему ты просто не оставишь меня в покое?
Досада исчезла с лица Эндрю. Прошла целая вечность, прежде чем он ответил — тоже на немецком:
— Вот те на. Разве не знаешь, что я не люблю сюрпризы?
— Да насрать мне, что ты любишь.
— И сколько же языков ты знаешь, бегунок?
Нил проигнорировал этот вопрос:
— Объясни, какого черта ты до меня докапываешься?
— Я уже объяснил. И кстати, ты не ответил.
— Я же сказал, что я не крыса! Ты совсем больной на голову, если так считаешь.
— Убеди меня.
— Назови хоть одну причину, по которой я должен это сделать.
— Помимо очевидных? — вздернул брови Эндрю. — Если я не получу ответов от тебя, то найду их сам. Начнем с твоих родителей?
— Вперед и с песней, — фыркнул Нил, хотя внутри у него все похолодело. — Они мертвы.
— Ты их убил?
Эндрю спросил это абсолютно буднично, словно интересовался, который час. От изумления Нил надолго утратил дар речи. Как такое вообще могло прийти ему в голову? Потом, однако, Нил вспомнил, с кем имеет дело, и парировал:
— По себе судишь?
— У меня нет родителей, — небрежно отмахнулся Эндрю и в этом отчасти не лгал.
Отца близнецы не знали, и из них двоих только Аарона воспитывала биологическая мать, тогда как Эндрю она сразу после рождения отдала под опеку. Тринадцать лет он провел, скитаясь по интернатам, и еще три — в колонии для несовершеннолетних преступников. Только после УДО мать пустила его на порог, а пять месяцев спустя погибла в автокатастрофе, и Нил очень сомневался, что Эндрю присутствовал на похоронах.
— Я не убивал родителей, — сказал Нил и запнулся. Страх железной хваткой стиснул грудь, лишив его воздуха. Ложь, которую он состряпал на обратном пути в Пальметто, была вполне убедительна, но произнести ее вслух оказалось не так-то просто. Слова пришлось выдавливать силком, и Нилу оставалось лишь надеяться, что это придаст истории убедительности. — Они погибли… от рук семьи Рико.
Эндрю пристально посмотрел ему в глаза. Нил нервно сглотнул, пытаясь избавиться от тугого комка в горле, и заставил себя продолжить:
— Мой отец по мелочи работал на людей, которые имели связи с кланом Морияма. По большому счету, он был мелкой сошкой, но знал много имен и умел вести бизнес. У него были кое-какие дела в университете Эдгара Аллана — так, собственно, я и познакомился с Кевином и Рико. Тогда я еще не знал, кто они, просто радовался знакомству со сверстниками. Думал, мы подружимся… А потом отец начал борзеть и делать глупости — короче, воровать. Он прибрал к рукам бабки, которые Морияма передал его боссу. Но босс не успел добраться до отца: Морияма узнали об этом раньше и расправились с моими родителями. Я забрал все, что он наворовал, и смылся. С тех пор я в бегах…
Эндрю уже не улыбался — в отличие от Нила, который ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, как губы растянулись в жуткой ухмылке, и впился ногтями в кожу рта, чтобы стереть гримасу, но эта болезненная, кривая улыбка держалась словно приклеенная.
— Хорошо еще, Кевин меня не узнал, — добавил он. — Может, он меня и не помнит, но я-то его помню. Смотрю на него и вспоминаю мать с отцом. Он — все, что осталось от моей настоящей жизни. Но если Кевин или Рико меня узнают и это дойдет до отцовского босса, мне не поздоровится.
Эндрю молчал так долго, что Нил испугался, не запорол ли всю игру, однако Миньярд в конце концов пошевелился. Ваймак покрепче уперся ногами в пол, готовясь вмешаться в случае драки, но Эндрю просто вплотную подошел к Нилу и остановился.
— Тогда почему ты здесь? — спросил он.
— Потому что устал. — Нил постарался, чтобы ответ прозвучал тоскливо, хотя для этого можно было даже не притворяться. — Мне некуда бежать. Кроме того, мне завидно. Кевин по себе знает, каково это — ненавидеть каждый день своей жизни и каждое утро просыпаться в страхе, но у него есть ты, есть поддержка. Несмотря на потери, Кевин по-прежнему имеет всё, а я… — Нил не собирался этого произносить, но слово уже сорвалось с губ, вызвав у него отвращение к самому себе. — …никто. И навсегда останусь никем.
Эндрю протянул руку и силой отнял пальцы Нила ото рта, а потом устремил на его незащищенное лицо странный взгляд, в котором не было ни осуждения его проворовавшегося отца, ни жалости к судьбе обоих его родителей, ни ликования от того, что из него удалось выжать так много информации. Не было в этом взгляде и открытого недоверия к столь фантастичной истории. Мрачный, напряженный взгляд, которым Эндрю сверлил Нила, затягивал, как черная дыра.
— Позволь мне остаться, — тихо произнес Нил. — Я пока не готов все бросить.
Странное выражение в глазах Миньярда уступило место обычному холодному безразличию; он сделал шаг назад.
— Оставайся, сколько сможешь. Мы оба знаем, это ненадолго.
Желудок скрутило. Нил врал с тех пор, как научился говорить. То, о чем он сейчас рассказал, — наполовину правда, самое честное признание о своей жизни, какое он когда-либо делал, а Миньярд выслушал его не моргнув глазом. Как это воспринимать? По идее, можно выдохнуть, потому что теперь Эндрю перестанет приставать к нему с расспросами, однако не все так просто. На мгновение Нил задумался: что было бы, выложи он всю правду? Воспринял бы ее Эндрю с таким же спокойствием? Впрочем, даже размышлять об этом глупо и опасно.
— Перед матчем с «Воронами» я исчезну, — пообещал Нил. — Сейчас я выгляжу не так, как раньше, но риск, что семья Рико меня узнает, все равно есть. Я не могу этого допустить.
— Какая невероятная жажда жизни у человека, которому и жить-то незачем. В следующий раз, когда у нас состоится такой же милый тет-а-тет, можем поговорить об этом поподробнее.
— Лучше обойтись без следующего раза.
— Ну ладно.
Поколебавшись, Нил спросил:
— Кевину расскажешь?
— Не задавай тупых вопросов.
От облегчения у Нила едва не подломились колени. Он сделал медленный, судорожный вдох и закрыл глаза. Весь гнев и страх этого дня отступили, оставив за собой лишь страшную усталость и пустоту. Пускай поездка с Эндрю в Колумбию и обернулась кошмаром, пускай он предпочел бы никогда не произносить этого вслух, но теперь, когда они наконец расставили все точки над «i», с души у Нила свалился тяжелый камень. Он убедил Миньярда оставить его в покое. «Лисья нора» будет ему домом до матча с «Воронами». Считать, что он на свободе или в безопасности, нельзя, однако передышку он все-таки получит, и этого достаточно.
— Идем, — сказал Эндрю на английском.
Нил открыл глаза.
— Куда?
— Обратно в общагу. Твои соседи по комнате проходу нам не дают — требуют, чтобы мы вернулись в Колумбию и искали тебя по улицам.
— Нил может остаться здесь, если хочет, — вмешался Ваймак. — Я позвоню Дэн и сообщу, что с ним все в порядке.
— Нил хочет вернуться со мной, — не глядя на тренера, заявил Эндрю.
День назад это прозвучало бы как приказ или угроза, но сегодня Нил услышал в этих словах только правду. Он выбрал Лисов. Он сделал выбор и доверился Эндрю, что бы это ни означало и чем бы ни обернулось. Больше нет причин или нужды прятаться за спиной у Ваймака.
— Спасибо за душ, — сказал он тренеру. — Одежду постираю и верну в понедельник.
Ваймак перевел взгляд с одного на другого, гадая, действительно ли они помирились так быстро, и произнес:
— Это не горит.
— Ну, мы пошли, — сказал Эндрю и повел Нила за собой.
Должно быть, Ваймак все-таки позвонил Дэн, потому что в коридоре их ждала вся команда. Кевин, Аарон и Ники подпирали стену у двери своей комнаты; старшекурсники кучковались в центре, напротив комнаты девушек.
Нил надеялся избежать расспросов и быстренько прошмыгнуть к себе, но, как только он приблизился к старшекурсникам, Дэн схватила его за плечи и принялась ощупывать, проверяя, цел ли он.
— Как самочувствие? — осведомилась она.