Хищный инстинкт (СИ)
Иногда очень трудно быть честной и рискнуть настолько серьезно. Но иначе мой предпочитающий все контролировать спутник уже тащил бы меня в сторону дорожной кареты. Вот только готова ли я сама к такой откровенности - я, привыкшая доверять только семье.
Волк присел на камень, обхватив меня руками и прижав спиной к себе.
- Мне нравится твоя прямота. И что будем делать? - его голос звучал серьезно, словно он, прежде чем сказать, проверил и взвесил каждое слово.
Как отвечать, когда не хватает воздуха. Я неравнодушна к мужчине, которого не примет моя семья. У него категорически другие интересы, потребности, привычки. Он не принимает девушек всерьез и честно заявил о возможном временном партнерстве. Я легкая временная добыча на его пути, которую он выкинет за ненадобностью через пару дней.
Смогу ли я также попрощаться, не оставив в его руках свое сердце?
- Эфа?
И даже потерпеть не может, пока я думаю.
- Корнуэлл, я не уверена, что все это имеет смысл. Возможно, если ты начнешь ухаживание...
Он развернул мое лицо, и крепко удерживая подбородок, прижался ртом к моим губам. Сердце сорвалось вниз, а тело стало легким как пух. Я же еще не договорила...
Глава 15. Вот как надо ухаживать
Выбивая дыхание, меня сжимали и жадно целовали, до головокружения. Было ощущение, что Корнуэлл дорвался. Он тихо рычал, что почему-то не пугало, а успокаивало. Поглаживал руками, вызывая теплые волны по плечам и спине.
Не нужно было никаких усилий и действий, их просто не давали делать. Меня зацеловывали, вокруг закружили лесные дурманящие запахи, затем поцелуй углубился, вызывая в теле томительную, стыдную тягу. До слабости в ногах. Он брал, я разрешала, он врывался языком, и от горячих волн в животе я вцеплялась в кромку холодного камня. Никогда в жизни не думала, что простое касание губами может снести мой разум, оставив только податливое ошеломленное тело.
- Шшш, - прошептал Корнуэлл в мои подрагивающие губы, - тебя никогда еще нормально не целовали. И теперь это буду делать только я. Часто.
- Я пока ничего не решила, - зачем-то сообщила я, - думаю, рассматриваю варианты и жду ухаживаний.
- Храбрая девочка, - оценил волк, - Думай дальше. Принимай ухаживания.
И меня уложили прямо на долбанный саркофаг с предком. Да, я умею ругаться, пока только в мыслях, зато ругательства отлично прочищают мозги.
- Я ничего не хочу принимать в склепе, - зашипела я, уворачиваясь от очередного поцелуя, но крепко ухватив Корнуэлла за шею, чтобы вдруг не передумал ухаживать. Сам стиль и подход мне понравились.
- А где хочешь? - заинтересованно спросил волк.
- В каком-нибудь романтичном месте, - неуверенно предположила я. Сам факт обсуждения места несколько смущал. Ухаживания я представляла себе совсем по- другому. Скорее как «тонкую взглядов струну», «касаний рук невидимую вязь», и что там еще из стихов Лео, а! - поцелуи украдкой.
- У нас всего четыре часа, чтобы понадежнее закрепить твои чувства ко мне. Чтобы думала только обо мне, и в белом замке на вампиров только пренебрежительно фыркала, - задумчиво пробормотал Корнуэлл, затем схватил меня в охапку и выскочил из склепа. К моему немалому удивлению, оборотень, легко удерживая меня одной рукой, сначала закрыл усыпальницу на ключ. И только потом длинными шагами понесся к лесу, виднеющемуся вдали.
Почему-то стало обидно, что он не забыл закрыть дверь. Неужели поцелуи со мной не затуманили его разум. Я посмотрела на сосредоточенное лицо оборотня, нахмуренные брови, погладила пальцем уголок губы с небольшой приподнятостью, которая должна была делать его лицо намного более приветливым... но не делала.
Ладно, пусть сохраняет спокойствие. Не самое ужасное качество для мужчины.
- Корнуэлл, ты же остановишься, если я скажу "нет"?
- А ты понимаешь, что я хочу тебя ласкать, а не только целовать?
С секундной заминкой я кивнула, чувствуя как по телу волной прошла дрожь. То ли страха, то ли предвкушения. Он поймал мой палец губами и лизнул подушечку.
Под сенью леса было удивительно умиротворенно, будто и не было недалеко оживленного городка. Волк обогнул пару широких кустовых зарослей, забраковал пару милых зеленых пятачков, и выйдя на крошечную, залитую солнцем поляну, поставил меня на ноги.
Секунда. На траву полетел дорогой сюртук. А меня опять сжали в объятиях, заваливая вниз. Ошалев от такой напористости, я тихо пискнула и тут же замерла, млея от нежнейшего поцелуя. Никогда не смогу предсказать будет Корнуэлл нежен или грубоват в каждый следующих моментов.
Его ладони ласково поглаживали, сжимали, массировали, губы дарили сладкие, томительные касания, и я заметила, что лиф платья оказался полностью расстегнут, только почувствовав кожей слабый ветерок. Меня продолжали целовать, и я только ахнула ему в губы, когда жесткие мужские пальцы дотронулись до чувствительных вершинок грудей и осторожно их покатали.
Застонала, тихонечко, слабо, недоуменно. Волк отодвинулся, сдерживая тяжелое дыхание, внимательно глядя на мое растерянное лицо. Я лежала полуобнажённая, мои груди были в руках мужчины, которого я знала всего несколько дней, но я не могла вымолвить ни слова. Как может насмешливый и жесткий Корнуэлл, быть таким чутким сейчас?
Солнце залило мою светлую нежную кожу, вершинки от прилива крови из розовых стали алыми, и волк, не дождавшись от меня слов протеста, тепло подышал и накрыл один из разгоряченных сосков ртом, сразу принявшись катать его на языке. Очень порочно, очень стыдно и остро, нестерпимо хорошо.
Мои пальцы сами вплелись ему в волосы, я запрокинула лицо, ловя ртом воздух, слепо щурясь на солнце и чувствуя, как по моей ноге скользит рука оборотня. Давно пора сказать "нет", но я могу только постанывать. Он словно знает меня, предугадывает каждый вздох. Мое тело гладят, мягко покусывают, целуют и продолжают открывать солнцу. Небо падает прямо на меня, укутывая жаром и пронзительной синью. Только наше тяжелое дыхание, мои пальцы, вплетенные в пряди его волос и медленное, обещающее, томительное до дрожи движение его ладони по ноге. Вверх и вверх.
Мужчина отстраняется, чтобы снова добраться до моего рта, врывается в него уже быстрыми жалящими ударами языка, жесткими поцелуями, вырывая в промежутках неясные ахающие вскрики. Он нашел прорезь в панталончиках и добрался до нежной тайной сердцевины. Я жалобно застонала. Но он уже не останавливался и не ждал слов. Только смотрел глаза в глаза.
Я подтянула его голову и принялась целовать сама, неумело и хаотично. Вскрикивая от каждого поглаживающего и кружащего движения его пальца. Еще. Еще немножечко. Небеса, как же хорошо. Огненная, раскидывающая лаву наслаждения по ногам, судорога скрутила низ живота, я вскрикнула и вцепилась зубами в щетинистый подбородок волка.
- Моя девочка-а, - зарычал он прижался к моему бедру твердым каменным пахом, почти зарывая меня в траву.
Когда огоньки перестали кружить перед глазами, я подобрала с упрямого мужского подбородка каплю крови и предъявила ее Корнуэллу:
- И это ты называешь невозможностью нанести тебе раны?
Он хмыкнул, нахально продолжая поглаживать пальцем по нежной складочке, вызывая вдогонку еще ряд приятных сокращений где-то внутри.
- Заметила? Этот шерстяной мечтатель внутри меня хочет, чтобы ты кусала, оставляя следы. Отказывается защищаться от тебя.
Неожиданно я осознала, что лежу почти полностью раскрытая. С мужчиной. Я аккуратно отодвинулась. Прикрыла распахнутый ворот. Почувствовала, как полыхнуло, стало горячим и красным лицо.
- Что-не так? - волк нахмурился.
- Не знаю, - выдохнула я, - я сама этого хочу, но все происходит очень быстро. С тобой рядом я теряю голову.
- Милая, - он с трудом пробормотал это ласковое слово, - возможно, ты более стойка из-за аллергии к моим феромонам, чем другие девушки, но на близком расстоянии, и когда я перестал сдерживаться, какое-то влияние могло проявиться.