Дом ночи и цепей (СИ)

Днем я убедилась, что это незнание истории – не только мой личный пробел. В разговорах в Администратуме я выяснила, что всех предшествующих Штроков словно поглотило забвение. Никто из тех, с кем я говорила, не смог вспомнить о Леонеле больше подробностей, чем я. Никто даже не смог вспомнить имени его предшественника (Беренова), не сверившись с инфопланшетом. 
Что еще странно – насколько я могу вспомнить, Мейсон даже ни разу не упоминал никого из губернаторов-предшественников, кроме Леонеля. Может быть, я ошибаюсь. Но он всегда рассказывал множество историй о своих родителях. Может быть, правящая ветвь семьи была слишком далека от них? 
Вся эта ситуация странная и в то же время неправильная. Несправедливо, чтобы служба Штроков Солусу была таким прискорбным образом забыта. Я собираюсь изменить это. Я хочу изучить Мальвейль, хочу знать его и его историю. Я верну прежних губернаторов в историю Солуса. 
Моя идея обрела форму этим вечером, когда я обнаружила, что есть один вопрос, на который мне нужно найти ответ. В библиотеке есть генеалогия Штроков. Мне нужно будет дополнить ее, потому что последнее имя в ней – имя Леонеля. Она станет полезным источником, и, по крайней мере, даст мне имена, которые я намерена сличить с именами на портретах. Но изучение генеалогии выявило некий трагический парадокс, который, кажется, преследует семью Штроков. С одной стороны право Штроков на титул губернатора Солуса было неоспоримо в течение столетий, с тех пор, как на этом холме у Мальвейля были открыты первые рудники. С другой стороны, похоже, что с тех пор в их роду ни разу не было прямой передачи власти от родителей к детям, но лишь через двоюродных братьев и сестер, племянников, племянниц и так далее. Иногда эти родственные связи были довольно отдаленными. И какая бы ветвь семьи ни принимала губернаторскую власть, позже эта власть неизменно переходила к другой ветви. В генеалогии нет точных данных, но легко установить, что злой рок преследует семью губернатора. Даже когда у губернаторов были дети, никто из них не наследовал родителям, и никто из них не имел потомков…
Мне не нравятся эти выводы. Я не позволю этим мыслям терзать меня. Информация в генеалогии отрывочна. Это не вся история. Наверняка не вся. И я найду ее отсутствующие части. 
Я сохраню историю. 
И это поможет мне успокоиться. 
Это более чем достойная цель. Я считаю, это просто необходимо.
Позже.
Задача, которую я поставила перед собой, кажется, достигла того результата, к которому я стремилась. Я все время думаю над ней. Я больше не чувствую, что бесцельно провожу время. Напротив. Мое историческое исследование занимает все мои мысли даже на службе в Администратуме. Мне пришлось сделать выговор архивистам за то, что они не успели найти новую информацию, и все время я не перестаю думать о тех древних грудах документов, которые ждут меня в доме. Моя служба в Администратуме по сравнению с этим кажется чем-то тривиальным. Там я лишь наблюдаю за работой подчиненных, отдаю приказы. А здесь все зависит только от меня. 
Уже поздно. Я провела несколько часов, пытаясь найти старинные документы в завалах лишь в одной из комнат на первом этаже. Дело, за которое я взялась, займет многие годы. Я даже боюсь, что на него может не хватить и всей жизни. Мне понадобится помощь Кароффа и слуг. Одному человеку физически невозможно перебрать все эти массы старых вещей. Если бы я не соблюдала осторожность, меня бы раздавило лавиной хлама. 
В жутком хаосе завалов в этих комнатах нет ни намека на какую-то упорядоченность. Если бы все документы, которые остались после Леонеля и, несомненно, его предшественников, хранились в одном месте, мне было бы гораздо легче. Но здесь все ужасно перемешано. Когда я смотрю на эти горы хлама, то невозможно сказать, сколько важных документов может быть скрыто в них. Все, что мне остается – лишь копать и надеяться.
Но я все-таки начала. Большая часть из того, что мне удалось откопать этим вечером, увы, бесполезна. Копии старых объявлений, записки с распоряжениями и обрывки речей, списки имен, списки вещей, списки списков. Но я нашла несколько стенограмм заседаний совета, и что-то вроде черновиков губернаторских указов. Точных дат очень немного, и понадобится изрядная дедуктивная работа, чтобы из этих записей Леонеля сложилась упорядоченная картина. Я даже не уверена, что найденные мной документы относятся к правлению Леонеля. Но это начало. Думаю, что могу с удовлетворением посмотреть на то, что я достигла сегодня. Это очень интересная работа, хотя и утомительная.
Должна сказать, что сегодня я чувствую себя еще более уставшей, чем вчера. Мысль о том, что завтра придется снова ехать в Вальгааст и покидать Мальвейль, кажется невыносимой.
В нашу первую встречу со Штавааком я приходил к нему. Этим утром он пришел ко мне. Я пригласил его в библиотеку. Мы сели у окна, и Штаваак говорил негромко, склонившись ко мне. Я никогда не видел, чтобы арбитратор вел себя с такой осторожностью. Еще одно напоминание об опасностях войны, которую я объявил. 
- Думаю, вы должны знать, - сказал Штаваак. – В Росале проведено много арестов. 
- Быстро. Ваша работа?
Он покачал головой.
- Это местная милиция.
- Следуют вашему примеру?
- Именно, - произнес он голосом, полным сарказма. 
- Вы не доверяете тому, что происходит.
- Это произошло слишком быстро и слишком кстати. Если у них были доказательства, необходимые для всех этих арестов, они должны были действовать раньше. Если доказательств не было, они не успели бы собрать их. 
- Тогда почему эти аресты?
- Это дело Монфор, - ответил Штаваак, - готов спорить на что угодно. 
- Чего она надеется этим добиться?
- Она собирается превратить потерю в преимущество. Теперь она намерена поднять уровень производства сельскохозяйственной продукции в Росале.
- Ага, - теперь я понял. – Уменьшить задолженность по десятине Солуса без потерь для себя и своих оставшихся союзников.
- Именно так.
- Росала сможет производить достаточно продукции, чтобы покрыть задолженность всего Солуса? 
Если Монфор сумеет этого добиться, Адептус Терра увидят то, что хотели видеть, и сочтут, что я выполнил свою задачу. Солус снова ускользнет из их внимания, и у Монфор будет большая свобода действий. И тогда мое положение станет весьма уязвимым. 
- Я не знаю, возможно ли это, - ответил Штаваак. – Разве что если они будут вывозить столько продукции, что возникнет риск голода среди населения Росалы. Тогда объема продукции может и хватить. 
- Тогда нам нужно действовать непосредственно против Монфор.
- Давно пора, - усмехнулся Штаваак. – Но с этим-то и проблема, не так ли?
- Вы можете арестовать ее?
- Нет доказательств. И она слишком многое держит под своим контролем. Нужны неопровержимые доказательства. 
Я подумал над этим несколько секунд.
- Я могу приказать, чтобы мне докладывали об объемах производства каждого сектора в отдельности. Тогда скрывать хищения будет невозможно.
- Это может дать нам материалы против Монфор. По крайней мере, хоть какой-то шанс, - Штаваак встал, собираясь уходить. – В любом случае, я хотел, чтобы вы знали, что происходит, и Монфор не смогла бы застать вас врасплох на заседании совета.
Я с благодарностью похлопал его по плечу.
- Спасибо, я очень ценю вашу помощь.
Когда мы вышли в вестибюль, я заметил, что Штаваак рассматривает внутреннее убранство Мальвейля с нескрываемым любопытством. 
- Вам не приходилось здесь бывать? – спросил я.
- Нет.
- И даже во время правления Леонеля?
- Присутствие Адептус Арбитрес здесь не требовалось.
- Жаль, - сухо сказал я. – В последние годы его правления здесь явно требовалось присутствие кого-то.