В круге страха (СИ)
Стоило всем троим оказаться на улице, как инициативу неожиданно перехватил ол-Ран.
— Сюда, — прошипел он, огибая территорию тюрьмы и ныряя в ход между двумя соседними зданиями. Ход вел в узкий переулок. За переулком последовал пустой проспект, затем лаз в живой изгороди — и еще один переулок, где уже явственно доносились крики, удары и грохот. Под сенью раскидистых деревьев по краям тротуара мотхи обрабатывали раны своим пострадавшим. Ол-Ран жестами велел не останавливаться, но Сигетнар, уходя, проводил зрелище долгим и очень нехорошим взглядом.
Наконец они выбрались к заводскому кварталу. Корпуса заводов и странные обтекаемые резервуары-баллоны тихо гудели, но людей нигде не было. Может быть, они трудились внутри; может быть, охранники в будках, во всеоружии, зорко следили за неприкосновенностью вверенных им святилищ — а Леферия привыкла считать святилищами места, где создавалось что-то новое… Слабые фонари позволяли не сломать шею на разбитой дороге. Новыми и гладкими были только те участки, по которым проезжали заводские грузовики.
Мотх снова пытливо посмотрел на спутников. И снова с досадой отвел глаза.
Фелд поморщился с чуть заметным раздражением.
— Не нужно обращаться к богам сейчас, — без выражения посоветовал он. — Я ближе к ним, чем ты…
Ол-Ран покорно кивнул.
— Мальясская пустыня, — напомнил Сигетнар. — У вас есть сообщение с ней?
— Ну разумеется, — чуть высокомерно откликнулся ол-Ран. — Правильно, вам нужно на нее посмотреть. Это наша гордость. Вы поймете, что не вас одних избрали боги.
Он говорил по-таондарски со странным акцентом, жевал слова и заливал слюной согласные. Леферия, привыкшая к произношению таондарцев, не сразу разбирала суть реплик. Но… Гордость? Что там такое, в этой пустыне — Судии посылают туда дожди, и у мотхов цветут огороды?
Проклятье, если Судии действительно отвечают им через эфир, то маскировки хватит ненадолго…
— Для вас найдется место. В телеге с ранеными. Дальше, за краем Таондара, будет легче, — сказал ол-Ран и властным жестом позвал их за собой.
***
Провожатый сидел на носу длинной крытой телеги, с другими мотхами. Вместо животного (ведь, кажется, в такой транспорт должны впрягать животных?) ее тащил небольшой одноместный мобиль явно таондарского происхождения. Мотор его надсадно ревел, но машина не останавливалась, и телега, пусть и медленно, но плелась по лесному тракту.
Леферия, Фелд и Сигетнар сидели у самого заднего борта. Под потолком со скрипом раскачивался фонарь. Раненые кряхтели и постанывали.
— Фелд не сможет постоянно блокировать всем встречным мотхам доступ в эфир. Ты этого не предусмотрел… Беспутник, — Леферия предпочла вернуться к старому прозвищу. — А Судии, если они им отвечают, мигом расскажут, кто мы такие.
Она шептала еле слышно, чтобы мотхи не услышали, но знала, что это пустые предосторожности. Судии ведают и слышат все. Раньше оставалась надежда, что они не замечают происходящего в Геолисе, что их там вообще нет. Локальные божки… Мотхи сумели пробить барьер. И Леферия вот-вот ждала, что на голову обрушится неизбежная кара.
— Фелд способен говорить за себя сам, — вмешался адвокат. — Их блокировать несложно. Пока что. Это не вход в эфир, а слабые попытки. И в сам эфир из Геолиса дотянуться намного труднее. Если так будет и на их землях, я смогу сколько потребуется блокировать целую толпу мотхов. Но визит, насколько я понимаю, долго не продлится.
— Мне нужно узнать, как именно ваши Судии отвечают мотхам и выполняют их желания. И почему. Чем, рассатас, их подкупили, — буркнул Сигетнар. — Я рассчитывал, что Судии не видят и не знают, что происходит в Таондаре. Поэтому не узнают меня. А вас — ну так вы ведь клялись бороться с Таондаром, значит, вы на стороне мотхов…
— Я не клялся, — дотошно поправил Фелд.
— Не видят и не знают, что происходит в Таондаре… — повторила Леферия. — Но когда мотхи в Таондаре подключаются к эфиру, у Судий появляется как бы окошко, так? И они могут рассмотреть часть мира и событий, — она посмотрела на Фелда. Тот, поколебавшись, кивнул. — Значит, все правильно. Блокируй их, пока мы не доберемся до Мальясской пустыни. Если ты заблокируешь толпу мотхов прямо там, они что-то заподозрят. Не говоря уже о том, что не смогут нам показать, как связываются с Судиями…
— Если меня все же узнают, — добавил Сигетнар, — притворитесь, что сами ничего не подозревали. Скажите, что я вас надул. Меня, скорее всего, казнят, будет досадно. Таондару нужна информация…
— Если тебя казнят, то мы, так и быть, разузнаем, что сможем, и сообщим в Управление безопасности, — сказала Леферия. — Но если окажется, что ты и в самом деле нас надул и что Ложа Былого ни при чем…
— Конечно-конечно. Тогда Таондару придется несладко, — почему-то развеселился Сигетнар. — Месс аврат! Можете вздремнуть, если сумеете. До границы с Мальясской пустыней еще долго. Если бы не прикрытие, на мобиле или поезде добрались бы за полдня.
— Надо было вливаться в компанию мотхов на границе, — пробормотала Леферия и прикрыла глаза.
Судии… Выход в эфир…
Блокировать…
Поймут — казнят…
Мысли текли медленно, не складываясь во что-то цельное. Ошметки, похожие на кусочки газетных вырезок. Побочный эффект эликсира остроумия. Если принимать его слишком долго, мозг устанет работать в повышенном темпе. И отомстит — если не дать ему задачку, которую нужно решать прямо сейчас, он впадет в анабиоз и будет подбрасывать разрозненные образы. А может, это лишь еще один способ его работы…
«Если тебя казнят, — подумала Леферия, — я не смогу тебя отравить. А значит, не смогу вернуться домой. Никогда. И на что мне твой Таондар?»
Попади в такую ситуацию кто-нибудь другой, она бы посмеялась. Готовый сюжет для «сардонической колонки»: убийца беспокоится, ничего ли не случилось с жертвой. Только на сей раз от благополучия жертвы зависит жизнь убийцы…
А если отравить Сигетнара там, у мотхов? Когда станет ясно, причастна ли Ложа Былого к их связи с Судиями, и когда Сигетнар станет не нужен?
Леферия открыла глаза и высунулась из телеги, вдыхая сырой ночной воздух и запахи мокрых листьев.
А если Судии в Мальясской пустыне сразу поймут, что она вообще не хочет травить Сигетнара и ищет способы отвертеться?
Лес, окружающий тракт со всех сторон, внезапно расступился, и навстречу выпрыгнуло огромное, светящееся, гудящее, грохочущее, суетливое, бесформенное… Леферия вздрогнула — и в тот же миг узнала место.
Это же Вече! Умело прячущийся дом-город в лесу. Только выглядел он немного не так, как в прошлый раз. Она покинула его в разгар схватки между обитателями Вече и мотхами, пытавшимися его захватить. И с тех пор понятия не имела, что с ним стало. А изменилось, похоже, многое.
Приземистые строеньица все так же стояли, напоминая расплывшееся желе, и было не понять, где заканчивается один домишко и начинается другой, где чья дверь и окно, не говоря уже о чердаке. Дымоходы курились белесыми клубами, отдельные башенки по два-три этажа торчали маяками. Но пешеходные дорожки уже не тянулись по обширному двору, перемежаясь досками объявлений и непонятными будками. Теперь они робко жались между массивными крытыми туннелями, которые убегали дальше в лес и растворялись в темноте.
Туннели напоминали неоконченные модные скульптуры из дерева и металла: вместо оборудованных входов — остовы из брусьев и досок, вместо гладких стальных стен — разноцветные листы явно очень старого железа. Но чувствовалось, что это временно, что за хлипкими недоделанными мелочами уже есть крепкая и основательная суть. Так у подножия коралловой стены лежат обломки и крошки, а сама стена у дна затянута илом и прибившимися водорослями: не отличить от мусорной кучи. Если не смотреть вверх.
Сигетнар вглядывался в эти новые застройки так, словно увидел призрака. Фелд лениво щурился, изучая то туннели, то вытянувшееся лицо Сигетнара и, похоже, делал какие-то свои выводы.
— Что — Таондар такого не заказывал? — поинтересовался он. Телега подкатила к одному из входов и со скрипом остановилась. Из ярко освещенных недр туннеля выскочило человек десять мотхов, которые тут же принялись сноровисто и осторожно вытаскивать из телеги раненых и грузить их на носилки.