Двое из трех (ЛП)
Стефани продолжала бесцельно листать ежегодник с собачьими ушами. Она остановилась на определенной странице и изобразила злую ухмылку.
— Ой — ой. Я знаю этот взгляд. О чем ты думаешь? — спросила я подозрительно.
— Только то, что ты должно быть не единственная, кто пересматривает своё прошлое, — она подвигала бровями вверх — вниз.
— Что ты имеешь в виду?
С хихиканием она подняла книгу и указала пальцем на школьную фотографию Дэниела Маккартни.
— Ты, должно быть, шутишь! — воскликнула я, глядя на фото мальчика с нечёсаной шевелюрой.
Она пожала плечами.
— Что? Я молода и одинока. Почему нет?
— Потому что он был придурком, вот почему! Разве не поэтому ты бросила его после возвращения?
— Мы тогда были глупыми детьми. Я была просто неразумной ревнивой сучкой, которая убедила себя, что в отношениях парни мечтают о других женщинах.
Я фыркнула.
— Ладно, продолжай говорить себе это.
С широкой улыбкой на лице Стефани поднялась с пола, чтобы схватить ноутбук. Как только она села обратно, она с нетерпением вошла в систему, маниакально печатая на розовой клавиатуре.
— Ты ведь на самом деле не ищешь его, да? — мой голос был суровым, но с намеком на веселье. По правде говоря, я думала, что это немного смешно.
— Как думаешь, у него есть профиль в соцсетях?
Я покачала головой и издала смешок.
— О Боже, я создала монстра.
Глава 4
— Рокки?
Удивленная, я медленно повернулась, услышав голос Джесси. Быстро сглотнув, я изо всех сил постаралась сохранить спокойный тон.
— Привет! Ты сегодня рано!
Признаю, я потерпела полный провал.
Джесси снял свой огромный пуховик и стряхнул снег с волос. Мои глаза проследили за пушистыми хлопьями, падающими на пол, и я почувствовала себя немного глупо, завидуя снежинкам.
Он оглядел магазин, смотря куда угодно, но только не на меня.
— Ну, ты знаешь, как это — первая неделя на работе. Ты должен произвести хорошее впечатление.
Я рассмеялась.
— Ну, ввиду того, что я работаю здесь с девяти лет, я действительно не понимаю. Знаешь, законы о детском труде не распространяются на семью Росси.
Тишина окутала нас двоих. Я начала барабанить пальцами по прилавку, нервная привычка, которая у меня была с тех пор, как я себя помню. Джесси, должно быть, обратил на это внимание.
— Ну, очень приятно, что твой отец нанял меня вот так. Последний раз, когда я его видел, он выглядел так, будто хотел выстрелить мне в голову.
— Я сожалению о твоей маме, — я задержала дыхание, удивленная, что я выпалила это так бессердечно.
Джесси переместил свой вес, и подтянул свои подогнанные джинсы. Это была привычка, которую он имел с детства. Это говорило о том, что он готовился уйти. Я не позволю ему.
— Почему ты вернулся? — надавила я.
Он приподнял бровь.
— Прости?
— Ты меня услышал.
Его глаза слегка сузились, и на мгновение я подумала, что разозлила его. К счастью, его голос был спокойным, хотя и слишком расчетливым на мой взгляд.
— Ты уже сама ответила на этот вопрос.
Я, молча, смотрела на него.
— Моя мама? — насмешливо предположил он.
— Зачем ты пришёл сюда? В мой магазин. Прошло много лет с тех пор, как я видела тебя в последний раз, и вдруг ты снова появляешься, странно ведешь себя.
— Я не веду себя странно.
Я демонстративно уставилась на него, моё лицо было суровое и непреклонное. Это был тот же самый взгляд, который я использовала каждый раз, когда он плохо себя вел, и я могла сказать, что он узнал его. Его плечи слегка пошевелились, выдав легкое пятно пота вокруг воротника. Он нервничал. Но почему?
Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза и тихим голосом сказал:
— Я знаю, что вещи, которые произошли, были странными, но я с уверенностью могу сказать, что это было к лучшему.
— К лучшему? Мы были лучшими друзьями, Джесси. Двое из трех, могу я добавить. Ты полностью исчез с лица земли. Скажи, ты хотя бы навестил Стефани с тех пор, как приехал?
Он нахмурился.
— Я думаю, ты знаешь ответ.
— Еще бы, — проворчала я. Повернулась и схватила грязный оранжевый фартук, надев его. Когда я завязывала узел вокруг талии, я могла поклясться, что поймала взгляд Джесси, следивший за каждым моим движением. — Так в чем дело? Почему ты здесь?
— Я должен позаботиться о маме, Рокки. И мне нужна работа. Возможность представилась, и я воспользовался ею. Ты бы сделала то же самое.
— Если бы эта возможность не появилась, ты бы хоть попытался связаться со мной? — выражение его лица говорило само за себя, и я не смогла заставить себя услышать, как он говорит это вслух, поэтому я решила сменить тему. — Собственно, где ты вообще столкнулся с моим отцом? Мой папа либо на работе, либо дома.
— В аптеке. Я покупал лекарства для мамы, а твой отец был там по своим делам.
Это верно. Мой отец боролся с сильной простудой.
Я чувствовала, что моя решимость слабеет. Скучала по своему другу и понятия не имела, почему между нами был лед. Как будто холодный фронт ворвался между нами и больше не исчезал.
— Это я что — то сделала? — настаивала я.
Джесси, потянувшийся за собственным фартуком, застыл на полпути.
— Что?
— Должно быть, я сделала что-то, из-за чего ты перестал разговаривать со мной.
В уголках его глаз обозначились морщинки, что я могла описать только как признак веселья. Тот факт, что он мог найти повод для веселья в этом разговоре, раздражал меня.
— И? — потребовала я.
— Почему это должно быть связано с тобой? Я перестал разговаривать со Стефани тоже.
— Да, но…
— Но что? Но я был ближе к тебе, чем к ней? Но мы должны были быть друзьями навсегда, и я все испортил?
— Да — прошептала я.
— Старшая школа окончена. Нам пришлось повзрослеть в какой-то момент, — он надел фартук и хотел отвернуться, когда вдруг замолчал. — Рокки?
— Что? — огрызнулась я. Я больше не злилась. Я была в полной ярости.
— Вопреки тому, что ты можешь думать, мне очень приятно снова видеть тебя. Ты выросла… милой, — с этими словами он направился в кладовую, оставив меня изумленно глазеть на него.
***
— И это будет тринадцать долларов и пятьдесят восемь центов, — сказала я, выдавливая из себя поддельный веселый голос. Мой разговор с Джесси по-прежнему давил на меня, и тот факт, что он был всего в нескольких футах внутри кладовой, или в «подземелье», как любя прозвали его наши сотрудники, не заставлял меня чувствовать себя лучше.
Пока я ждала миссис Креншоу, одну из наших постоянных посетительниц, чтобы пересчитать стоимость примерно в 4 доллара, я почувствовала, что мои уши начинают гореть. Я могла поклясться, что почувствовала, как кто-то наблюдает за мной.
— Рокки!
Я посмотрела вверх и заметила, как Итан входит с двумя коричневыми бумажными пакетами в руках. У него была широкая улыбка, приклеенная к лицу, и немного пружинистый шаг. На нем были темно — коричневые брюки и облегающий серый свитер. Я не могла не подумать, что он был похож на школьника из частной школы.
Миссис Креншоу посмотрела через плечо. Когда она увидела его, то снова посмотрела на меня с заговорщицким блеском в глазах.
— Значит, ты и мальчик Малькольма?
Это было странно услышать, как моя семидесятилетняя клиента пропела это так… так… чувственно.
— Он уже вряд ли мальчик, миссис Креншоу, — рассмеялась я.
— Ты права. Этот сосунок вон там — полноценный мужчина, который довольно хорошо заполняет эти брюки, могу я добавить.
— Миссис Креншоу!
— Хочешь совет? Хватай его. Судя по моему опыту, у тебя не будет много таких милых парней, которые выглядят так каждый день.
— Поняла, — ответила я, быстро теряя свою улыбку. Я взглянула на подземелье и почувствовала себя поникшей. Что, если я никогда не полюблю хороших парней? Что, если мне нравятся плохие мальчики?
Как только миссис Креншоу ушла (ущипнув Итана за задницу на выходе, должна я добавить), я отошла от прилавка и направилась к Итану с открытыми объятиями.