Ты постучишься в дверь мою (СИ)
— Ты чего? Тихо же… — в растерянного Бродягу. Натренированного подрываться с такой скоростью только, если сын заплакал.
— Встань, пожалуйста.
Ксюша с кровати поднялась, прошлась босыми ногами до двери в спальню, открыла ее.
— Зачем? Ты меня выгоняешь? Тебе не понравилось? Так ты скажи, я повторю, работу над ошибками проведем, — хмыкнул.
— Не предполагай, Тихомиров. Просто сделай, что прошу.
Ксюша редко командовала, но когда начинала… Легче было подчиниться. Да и ему ведь не сложно. В штаны облачиться, подойти, чуть наклонившись, поцеловать в кончик носа.
— Я сейчас дверь закрою, а ты постучись…
— Ксень, у тебя температура? — а потом и лоб поцеловать, проверяя.
— Просто сделай, Вань. Пожалуйста…
Он вздохнул, посмотрел скептически, кивнул, вышел.
Ксюша медленно дверь закрывала, прежде чем окончательно это сделать — в щелочку на него долго смотрела. Ваня ничего не понимал, но на вопросы она все равно не отвечала, поэтому смирился.
Дождался, пока дверь окончательно закрыта будет, руку поднял, почему-то дыхание затаил на секунду, а потом трижды… И еще раз трижды… И снова трижды…
Ручка медленно вниз поползла, снова щелочка, чуть шире… И еще шире… И еще… Ксюшин взгляд, прошедшийся от кончиков пальцев на ногах и до самой взъерошенной макушки… Спустившийся к глазам…
Которые, когда-то казалось, больше в жизни не увидит. Никогда. А теперь…
Отпустила дверь, сделала шаг к нему, обняла, что было мочи, прижалась, в грудь уткнулась, зашептала сбивчиво, мешая слова со слезами.
— Ты постучался, Вань… Ты постучался…
— Ты просила ведь, Ксюш… — растерянный Бродяга застыл, не сразу сообразил, что ее тоже обнять хорошо было бы, пожалуй. А то ведь плачет отчего-то… Неужели гормоны опять? — Что не так? Говори. Исправим.
— Не надо исправлять, Вань… Просто…
— Что? — только она знала, как много это для нее значило. Только она понимала, что такого шанса ни у кого больше нет. Ни у одного человека. Только у нее одной…
— Ты постучался, Вань… Ты постучался…
Он так и не понял, она даже не попыталась объяснить. Но… Он постучался в ее дверь, она смогла ему открыть. Это было главным.
Конец