Няня по принуждению (СИ)

— Нет. Она разболтала все по незнанию. Я с ней ничего не сделал. Она просто теперь не живет в этом доме. Ни в чем не нуждается, но ты с ней никогда больше не пересечешься. Можешь чувствовать себя тут в безопасности.
Я выдыхаю. Мне не хватало этого чувства, и слышать такие слова сейчас радостно. Безопасность. Еще бы шок от поведения Амира прошел бы — и совсем хорошо стало бы.
— Отчаянная ты, Рита, — внезапно произносит Амир. Его пальцы прикасаются к моей щеке и заправляют волосы за ухо. Обычный и даже в каком-то роде милый жест. От такого человека он особенно значимый, — даже Хан ошалел от тебя. Умеешь ты зацепить и в самую душу пробраться.
Я многозначительно смотрю на него. Амир легко читает все, о чем я думаю и едва кривит губы в улыбке.
— Не сверкай злобно глазищами. Мне проще затащить тебя прямо сейчас в спальню и потом всех уволить, чтобы не болтали. Но я и тебе даю время привыкнуть. Расслабиться и спокойно подготовиться ко всему.
— Да мне это время не сильно нужно, — фыркаю я, и неожиданно приподнимаюсь на цыпочки. Легким, дразнящим движением прикасаюсь к губам Амира почти неощутимым поцелуем. Провожу ладонью по его руке, сжимая крепкие, будто из стали, мышцы. Ладно, я не злюсь. Сложно злиться на того, кто по-своему о тебе думает. Он пытается показать, что не относится ко мне легко, я же раздражаюсь, потому что в моей культуре не приняты такие заморочки. Если ты скучаешь — то надо наверстать прикосновениями и объятиями.
— Тебе оно нужно, — парирует резко Амир, и кладет мне руку на затылок, не давая отстраниться. Смотрит на меня пристально, словно вскрывает душу одним взглядом, — ты мне будешь женой, Рита, а не развлечением. Частью семьи. И я о тебе буду заботиться и беречь. Так что я никому не дам думать о тебе хреново. Даже если будешь настаивать на этом.
— Я просто скучала, Амир, — я нервно закусываю губу, признаваясь, — просто мне хотелось провести немного времени с тобой. Вот и всё. Я всё это понимаю, ты же не думаешь, что я глупая? Мне просто надо немного тепла…
Амир не дает мне закончить. Он притягивает меня ближе, и я прислоняюсь щекой к его груди, слушая, как бьется сердце. Обнимает меня, словно забирая в плен. И я его обнимаю в ответ, прижимаясь так сильно, словно хочу слиться в одно целое. Закрываю глаза, чтобы время текло медленнее. Неужели он не чувствует вот это, что появляется, когда мы с ним близки? Уют. Спокойствие.
— Тебя я люблю, Рита, можешь не сомневаться. Дорога ты мне. Жаль ты слова только воспринимаешь, а не дела. Тебе это надо было услышать, чтобы успокоиться?
Я замираю, ошарашено слушая повисшую тишину. Даже мое бедное сердце едва не выпрыгивает от неожиданности.
— Ты не врешь? — вырывается у меня.
— Ты серьезно спрашиваешь, женщина? — хмыкает Амир, — нет, не вру. Только слова — это хрень. Их сказать легко. На другое смотри.
— Мне тебя сложно понять по действиям. Я не привыкла еще, — шепчу я, утыкаясь лбом ему в грудь. Он это серьезно сказал. Этот титан безэмоциональный. Ушам своим не верю.
— Я тебе поэтому и сказал, что нужно время привыкнуть. Больше не спорь со мной.
— Конечно, господин тиран, — улыбаюсь внезапно я, — слушаюсь и повинуюсь. Посмотрим, как ты выдержишь жить рядом с женщиной, которая тебе нравится и не прикасаться к ней. С этого дня, — я выскальзываю из его объятий, и отхожу на пару шагов в сторону, встряхнув гордо волосами, — буду всю любовь дарить Тиме. Возможно, ко дню нашего воссоединения даже на тебя ничего не останется.
Амир приподнимает иронично бровь, а я развожу в ответ руками, и, развернувшись, направляюсь обратно к дому.
— Я напомню тебе про эти слова через месяц, Рита, — доносится мне в спину, — может быть, даже раньше.
  
Эпизод 60
 
— А своего-то ты заводить собираешься? — спрашивает у меня неожиданно Сашка, и я растерянно поднимаю на нее взгляд, прекратив наблюдать, как Тима пытается выковырять из тарелки самые вкусные кусочки. Даже не знаю, что его не устраивает. Тут в кафе кормят так, что пальцы можно случайно съесть вместе с вилкой.
 
— Я не знаю, Саш, — пожимаю я плечами, — наверное, надо будет.
— Эээх, Ритка, — выдыхает подруга, откидываясь на спинку плетеного стула и потягиваясь так, словно она в рекламе снимается. Какой-то мулат едва не спотыкается, свернув в Сашкину сторону голову и вытаращив глаза на ее грудь, — странная ты. “Наверное”. Я б сразу рожать побежала. Побольше. Чтобы поскорее отстреляться и мужика к себе с концами привязать. Он же от тебя никуда тогда не денется. Где еще такую бабу найдет, которая будет его ребенка от души любить?
— Я тебя сейчас точно тресну, — приподнимаю я брови, а Сашка смеется.
— Нет, правда. Я бы не смогла, как ты. Честно говоря, я думала, что ты-то уж точно удачно не выйдешь замуж.
— Спасибо, — скептически произношу я. Сашка ободряюще хлопает меня по руке.
— Я не в обиду, Рит. Просто ты такая…. — она скользит по мне взглядом, — домашняя всегда была. Вот чисто курочка-наседка! Все на себе тащишь, мужика сама на диван положишь и опахалом помашешь. Как в анекдоте про бабу деревенскую, которая вечером спохватывается, что мужик у нее еще неотлюбленный на печи лежит. Ты за Вовку своего вышла, и я подумала, что всё, точно пропала. Кто ж знал, что Амир такой умный найдется на тебя?
Она машет рукой в сторону пальм, которые едва колышут листьями от ветра. Солнце касается кожи подруги, и весело блестит, оттеняя темный, почти шоколадный загар. Еще пару дней на пляже — и она превратится в мулатку. Да и я тоже. Когда я смотрю с утра в зеркало, то ловлю себя на мысли — покрашу волосы в темный цвет, и родня Амира примет меня за девушку с их родины. Я стала такой же смугленькой. Обгорела, правда, в первые дни до дико болящих рук и плеч.
Только я знала, что семья Амира меня не примет, как бы я не выглядела. К сожалению, в жизни не все бывает просто. Я им всю жизнь буду напоминать прошлую невестку. И то, сколько она их принесла позора. Амир не сможет никогда решить этот вопрос. Может, они будут молчать, может, даже вежливо улыбнутся — но это в лучшем случае.
— Кстати, что с его бывшей-то женой?
Я смотрю многозначительно на Сашку.
— Саш, вряд ли я тебе это могу сказать.
— Прикопали? — хмыкает она, а я качаю головой. Нет, не прикопали. Все, что я смогла узнать от Амира, и то совершенно случайно, потому что вспоминать он о своих предыдущих отношениях не хотел — что Мирославу, все-таки, прибрали к рукам итальянцы. Не знаю, как это случилось, но я надеялась, что из теплой Италии она уже никогда не вернется, чтобы напакостить. А нам с Амиром в Италию путь был заказан. По крайней мере, когда он отдал мне неожиданно новые документы на мое имя, вместе с загранпаспортом, и я, хмыкнув, поблагодарила его, он произнес:
— Слетать куда-нибудь можешь. Отдохнуть и успокоиться.
— Но не в Италию? — фыркнула я, а он приподнял бровь.
— Мне надо, чтобы ты там потерялась? Не в Италию. Туда уже никогда, Рита. А что, хотелось?
— Да, хотелось, — со вздохом ответила я, — с детства там мечтала побывать.
— Ты побывала.
— Ага, — я возмущенно впилась в него взглядом, глядя, как он едва сдерживает смешок, и раскрываю паспорт, — мне не очень понравились те несколько часов. И как тебе вообще отдали мои документы… я же даже заявление не писала?
Амир, все-таки, тихо смеется и, погладив меня по щеке, уходит. Это было тихое летнее утро очередного дня. Я осталась в детской возле Тимки, который уже начинал ворочаться в кроватке, и думала только об одном — надеюсь, Амир не принесет мне таким же макаром свидетельство о заключении брака с ним.
 
Сашкин телефон с симкой он мне вернул спустя несколько дней. Хотя, мне был он уже не нужен, потому что я купила симку на имя неизвестной мне Марии Петровой… или Поповой? Не помню уже. Однако, я все равно забрала смартфон, чтобы потом вернуть его подруге.
Что я сейчас и сделала, достав его из сумочки. Все время забываю про него.