Дар. Золото. Часть 2 (СИ)

«Всё зашибись!» - одобрительно высказался клинок, – «Но я бы сейчас отсюда свалил!!»
Я не поднялся, я подпрыгнул с пола! Пончик уже скакал возле двери, стараясь достать до щеколды. Я схватил кинжал и книги и вылетел из бревенчатой постройки.
У меня на глазах старенькая банька… потекла! Как пена из переполненной пивной кружки! Её будто смывало окружающим пространством и сминало как мягкую и вязкую глину! Всё вокруг гнусно чавкало, хлюпало, стонало и однообразно-серый свет заполнил поляну.
Насья меня убьет.
Воскресит и снова убьет.
И Алабар убьет - за браслеты.
Сначала ведьма, потом дракон.
2
Я стоял, прижимая к груди книги и Заразу, не в силах ни убежать, ни остановить это… бесчинство магических сил! А как?!!
Банька… смылась!
На земле остались только бутовые булыжники, должные означать, что когда-то здесь все-таки что-то стояло.
Осторожно повернув голову, я увидел Пончика висящего на белом стволе березы, вцепившегося в кору всеми четырьмя. Но хвостатый, кажется, уже пришел в себя и начал спускаться с дерева.
Но я рано выдохнул.
Пространство опять посерело, захрумкало, заохало, застонало и потекло в обратную!
Через несколько мгновений передо мной, как ни в чем не бывало, стояла целехонькая банька и подгнившая входная дверь, скрипнув, приглашающе отворилась.
Да она издевается!!
На ватных ногах, я зашел внутрь, увидел два артефакта, лежавших на лавке, с опаской подкрался, взял их, и по-тихому покинул это непредсказуемое место.
Вот теперь можно и претензии предъявлять:
«Ты почему сразу не предупредил, что тут фиг знает что твориться будет?!»
«А сам ты читать разучился что ли?»
«Не понял!»
«Вон, в твоей умной книжке, чё написано? Для воздушного артефакта нужен воздух. Для огненного – огонь. А ты ж не с хухры-мухры, ты с пространством заигрывал. Вот тебе и… «
Я был потрясен.
«Ты умеешь читать?!»
Зараза помолчал, потом нехотя ответил: «Нет. Но это же элементарно!»
Н-да. Он прав.
Что же, теперь оставалось только проверить артефакт. Но как? Страшно все-таки. Вдруг не получилось? Или получилось наполовину. И будет потом Машка ходить наполовину Машкой, а наполовину барсом. Или один сапог спрячется в пространственный карман – как объяснил тот же Зараза - а второй на лапе останется. Смешно как бы.
В общем, обалдевая от впечатлений и знаний полученных всего за каких-то пару часов, с притихшим хануром на плече, я потопал в дом через огород, вдоль кривого забора, мимо капустных грядок, по мокрой траве.
Около старой конюшни услышал конское фырканье, с опаской заглянул внутрь, и увидел, что оборотень время даром не терял: в обветшалых денниках стояли три очень приличные лошади. А одна из них была самой приличной. Крупной, ширококостной и трехцветной. Счастливой, по деревенским поверьям. Словом, у лошадки недостатков не было. Тут же вспомнился мой «лошарик», нахлынула непрошеная грусть, и я поспешил закрыть дверь. Вряд ли серенький лошак остался жив.
А у крыльца под навесом я увидел двуколку. С откидным верхом.
Протер глаза. Не, не померещилось.
У кого в этой глуши такая игрушка завалялась? Да еще и на рессорах! Селяне ее не иначе как «баловством» называют. Много на ней не увезешь, разве что покататься. Хотя, зря я хихикаю. Нам-то в самый раз. Наверняка Машка ее за бесценок сторговал - здесь она вместо роскоши. Полезности в ней для простолюдья никакой, а баре в поселении не заводятся – оно, поселение, под королевским протекторатом. Сами понимаете: ревизии, аудит, проверки, отчеты - особо не разговеешься. В плане прикарманить чего-нибудь из казны.
3
В доме царила тишина. Иногда нарушаемая деликатным чавканьем и сопением.
Они обедали-с.
Пончик шустро соскользнул с плеча, проскакал к печке, и через пару мгновений жевал вместе со всеми из своей персональной посуды.
На мое молчаливое возмущение, Насья призывно махнула рукой, показала на лавочку возле себя, на уже приготовленную миску с похлебкой, и я успокоился - обо мне не забыли.
После обеда знахарка отправила мальчишек и Саню спать в лекарскую, поставила на стол лохань с горячей водой и заявила, что мытье посуды она, так и быть, нам доверяет. Накинула на себя мужской армяк, повязала шаль, сунула ноги в высокие, тоже мужские, сапоги и, пристроив на спине заплечную корзину, умотала по своим делам в лес.
- Ты чего сияешь, как начищенный сапог? - оборотень закатал рукава, и собрал все плошки в лохань.
– Послушайте, лэр Рас, где ваши манеры? - поддержал я разговор.
-- Дома забыл, – в лохани оказалось не так много посуды, и я взял полотенце, висевшее на стуле. Приготовился вытирать вымытую оборотнем чашку.
Дракон осоловело хлопал глазами, пытаясь сохранить равновесие на шаткой табуретке. Уморила его малышня.
– Иди, что ли, на лавку. Уснёшь еще, – скривился Машка. – Табурет придется чинить.
Дракон на удивление его послушал, и молча направился в огороженную досками вторую комнатенку.
– Ну, так чего счастливый такой?
Я показал глазами на подоконник, куда скинул всё, что притащил из бани.
– Браслеты сделал. Только, – я замялся, – не проверил.
– Это такие, как у перепончатого?
Если б я всё знал.
– Наверно. Мои немного светлее.
Кошак бросил болтать в воде очередной чашкой, стряхнул руки, вытер их полотенцем и шагнул к подоконнику. Недолго думая, нацепил на запястья мое изделие, зашнуровал, вышел на середину комнаты, окутался искристым розовым туманом и… исчез.
Чашка из моих рук выпала и разлетелась вдребезги.
3
Обручья лежали на полу.
Еле видимые желтые сполохи еще мерцали, когда я, рванул к артефакту. Сшиб на ходу лавку и табурет, зацепил стол и упал. Грохот раздался соответствующий. Я на четвереньках добрался до связанных браслетов, но встать не смог – ноги с перепугу не держали. Руки тоже. Меня затрясло так, что клацнули зубы. Даже когда провалился в полынью, в детстве, так не трясло.
На шум из лекарской приковылял Саня, а Алабар уже стоял возле меня с мечами. Обнаженными, между прочим. Когда успел?
Всклокоченные пацанята испуганно выглядывали из-за Саниной спины, а он, обнаружив, что вроде бы ничего смертельного не произошло, обернулся:
– А ну, быстро спать! Тут без вас разберутся.
Но глазки у мальчишек, при виде драконовских клинков, уже загорелись, и Сане пришлось отвесить обоим подзатыльники и прикрыть за собой дверь.
И лекарь, и дракон озадаченно разглядывали учиненный мной бардак.
– А Машка где? – спросил Алабар.
– Я не хотел…
– Чего не хотел?
– Вот. – Я показал на браслеты, лежащие на полу, и сглотнул. – Я… артефакт…
Нет, что это со мной происходит? А еще Веника дитём обозвал. Сам-то!
Алабар спрятал мечи в ножны, поднял обе вещицы и с интересом завертел в руках. И попытался одну из них надеть, просунув пальцы внутрь.
Я вскочил. Еще один придурок на мою голову!
Хорошо, что у дракона ничего не получилось. Он не смог даже развязать наручи. Пыхтел, но сил не хватало. Это его-то сил!
Саня тоже рассматривал артефакт с задумчивым интересом.
Да они сдвинутые! Хвосты, крысячьи! Тут Машку спасать надо, а они пялят…
Нас разметало в стороны как сухие листья! Я, Саня и Алабар, вдруг, обнаружили, что сидим мы по разным углам светелки, на полу. У лекаря тут же потекла носом кровь, меня нехило приложило о стену, а дракон каким-то образом успел сгруппироваться, не выпуская оружие из рук.
Браслеты подлетели вверх, раздался глухой стук, и посреди комнаты вывалился Машка. Из воздуха! На спину. Но тут же перевернулся на лап… ноги и вскочил. Резко выдохнул, передернулся, огляделся. Это действие заняло у него от силы пару мгновений, и все бы ничего, но Машка увидел меня.
Он сузил глаза, сжал кулаки и молча двинул в мою сторону. При этом выражение его физиономии дружелюбным нельзя было назвать категорически!