Хранитель пограничной крепости (СИ)
Не раздумывая долго, Орешек швырнул незнакомцу обратно его стальной подарок. Бросать нож парень умел с аршмирских времен и никогда не промахивался. Но белесый коротышка тоже, как оказалось, был не из глины сляпан. Орешек и замахнуться не успел, как убийца жестом фокусника сорвал с себя опояску с грузиками на концах и стремительно завращал перед собой. Летящий нож наткнулся на этот «веер», вильнул в сторону, лязгнул по камню.
Это были единственные звуки, раздававшиеся во время схватки: лязг ножа да свист веревки. Орешек был в мягких сапогах, Шайса бос, и передвигались оба легко, без топота, шлепанья и пыхтенья.
До сих пор Шайса держал веревку за середину. Теперь, перейдя в атаку на безоружного противника, он пропустил Гадюку, летящую в сторону жертвы, сквозь полусжатый кулак на всю длину. Гадюка, как живое существо, метнулась к Орешку, целя свинцовым шариком в голову. Шайса умел таким ударом проломить височную кость. Но ловкий, с великолепной реакцией парень ухитрился увернуться, свинец лишь вскользь задел ему ухо. Крепко задел... Но некогда было обращать внимание на пульсирующую боль в моментально распухшем ухе, потому что Шайса продолжал атаку. Теперь он хлестал веревкой, как бичом, и каждый такой удар мог бы сломать ребро или даже руку, но Шайса целил не по рукам или груди, а по горлу, и Орешку приходилось виться вьюном, не хуже той веревочки, крутиться, уворачиваться, перекатываться по полу... только бы не услышали, только бы не прибежали на помощь... рывок в сторону... еще рывок... ящерицей по каменным плитам... и ладонь случайно накрывает что-то продолговатое, гладкое... ого, увесистое!
Не знал Хранитель, что днем ребятишки играли здесь в «осаду крепости», старым древком от алебарды таранили дверь в комнату дарнигара. Женщины прекратили это безобразие и растащили атакующих, а древко, до блеска отшлифованное солдатскими ладонями, осталось валяться на площадке.
Давно Орешек не получал более своевременного подарка судьбы!
Шайса в полумраке взмахнул рукой, чтобы обрушить Гадюку на замешкавшегося противника, но вдруг что-то ударило его по ногам, стены и потолок закружились перед глазами. Тело само извернулось, чтобы упасть не затылком вниз, а на бок.
Орешек, не вставая, поддал шестом под колени, подрубил, опрокинул врага. Вскочив, Хранитель вскинул шест вертикально, чтобы сверху вниз добивающим ударом обрушить на противника. Но дерево тупо стукнуло о камень: Шайса откатился в сторону. Длинная рука вцепилась в конец шеста и рванула его на себя.
От неожиданности Хранитель переступил с ноги на ногу и почувствовал, что шест взбунтовался. Каким-то образом конец проклятой палки проскользнул между коленями Орешка и резко повернулся, подножкой свалив парня.
Оба противника вскочили и остро впились друг в друга взглядами. Мускулы их замерли в напряжении, это была неподвижность за миг до прыжка. Пальцы убийцы легкими, скользящими движениями перехватывали поудобнее Гадюку. Орешек обеими руками держал перед собой шест, который хотя и предал один раз хозяина, но все же остался последней надеждой на победу.
И тут сверху гулко рявкнул колокол.
Странное чувство овладело бойцами. Ни тот, ни другой не смогли бы пошевелиться. Пальцы Орешка занемели на шесте.
Со вторым ударом у ног Шайсы появилось желтое светящееся кольцо и медленно поднялось вверх, образовав золотистый кокон вокруг убийцы.
Третий удар – и все исчезло, площадка опустела перед изумленным Орешком. Лишь факел продолжал разбрасывать красные отсветы.
С четвертым ударом распались чары, державшие Орешка в плену. Парень затравленно огляделся и выронил древко алебарды. Что это было? Откуда взялся колдун-убийца?.. Ладно, сейчас главное – рубашка!
В два прыжка Хранитель очутился в своей комнате – и только тогда почувствовал, как болит колено. Не вывих ли?.. Да нет, простой ушиб. Наплевать, пустяки, а вот рубашки где?.. Ага, вот они, в сундуке...
На плечи легла прохладная ткань. Орешек сразу перестал паниковать.
«Что делаем дальше? Поднимаем тревогу? Или...»
Орешек снял со стены серебряный пояс, надел его и замер, чутко прислушиваясь к накатившим ощущениям. Враждебность, но отдаленная, из-за крепостных стен... Близкой опасности Хранитель не чувствовал.
А раз так – стоит ли вопить на всю крепость? Враг ушел и вряд ли скоро вернется, а если что – поясок предупредит. Рассказать обо всем не поздно и завтра, а сейчас – спа-ать! Конечно, в одежде и при поясе. Кто знает, выпадет ли завтра хоть ползвона для отдыха?
Глава 30
Шайвигар держал в пухлых белых пальцах метательный нож – держал с ужасом и отвращением, как ядовитую змею.
– Он... он не отравлен?
– Нет, с какой стати! – успокоил его Харнат, который уже успел осмотреть трофей Хранителя. – Но я все-таки не понимаю, почему Сокол сразу же не поднял тревогу.
– А зачем? – рассеянно отозвался от зеркала Орешек, который занят был серьезным делом: старался получше закрыть волосами свое распухшее, как лепешка, ухо. – Убийца сбежал...
– Я ж с ним говорил, с гадом! – глухо бросил дарнигар. – Эх, знать бы раньше, подержал бы его в руках! Он, мерзавец, одного из солдат задушил. На рассвете нашли... Из третьей сотни, Кипран Деревянная Крыша.
«Кипран... – подумал Орешек. – Где я мог слышать это имя?»
Всплыло воспоминание: первый день в крепости, черный ход, каморка, наемники, играющие в «радугу»... «А десятнику Кипран пару монет сунул, чтоб не цеплялся. Вот здесь и несем заслуженную кару...» И смех служанки...
За время осады много душ отправилось в Бездну с дымом погребального костра, сложенного посреди плаца. Но в этот миг солдат, которого Орешек знал лишь по голосу, показался ушедшим другом, и сердце сжалось от боли.
– У убийцы могли быть сообщники в крепости, – забеспокоился шайвигар.
– Нет, – твердо ответил Хранитель, отгоняя сентиментальный порыв. – Он был один, у меня свои способы это проверить...
Харнат и Аджунес содрогнулись перед магической силой Сокола.
– То, что произошло с высокородным господином, воистину страшно, – собрался с мыслями дарнигар. – Лазутчики, колдовскими тропами попадающие в крепость... – Харнат беспомощно развел тяжелые ладони. – Но вести, которые принес я, еще ужаснее. Похоже, не пройдет и двух дней, как Найлигрим окажется в руках врага.
Шайвигар еще сильнее побледнел и судорожно вздохнул. Хранитель прекратил возиться со своими каштановыми прядями.
– Этой ночью, – сообщил Харнат, – солдаты подняли на веревках на стену моего человека... ну, Сокол понимает... «глаза и уши»...
Орешек кивнул. Он знал, что Правая Рука, помимо прочего, отвечает за лазутчиков вокруг крепости.
– Парень хитер и изворотлив, – хмуро заверил Харнат. – Из яйца, не разбивая, желток достанет. Я не спрашивал, как он умудряется узнавать такие вещи... да он бы мне и не сказал, чтоб не спугнуть удачу...
– Да говори же! – взвизгнул, не выдержав, Аджунес.
– Сила колдуна – в посохе со стеклянным навершием. После прошлых атак волшебная вещица ослабла, маг перестал справляться со своей поганью. Этой ночью чародей отправится к Порогу Миров. Туда его проводит небольшой отряд, но в Подгорный Мир старый злодей уйдет один. Там посох вновь напитается чародейной силой. Завтра маг вернется во всем блеске своего могущества и бросит на стены Найлигрима такую армию Подгорных Тварей, какую мы в страшных снах не видали.
– Завтра?.. – непослушными губами пролепетал шайвигар.
А стоящий перед зеркалом парень с каштановыми волосами испытал странное чувство: словно в его теле зажили порознь две души, два человека. Один – Хранитель Найлигрима, думающий лишь о том, как любой ценой спасти крепость. Второй – бродяга Орешек, озабоченный исключительно спасением собственной шкуры.
– Дарнигар, – сказал Хранитель, отворачиваясь от зеркала, – существует ли потайной выход, по которому крепость мог бы покинуть небольшой отряд?
(«Э-эй, – забеспокоился Орешек, – ты что это, приятель замыслил?»)