Обретая Эвана (ЛП)

— Ты о чем?
— Я постепенно развалил все, что у нас есть, но я не собираюсь сдаваться.
— Эван… — Я глажу его по щеке, заслышав боль. — Нет, мы не там. То, как сильно я люблю тебя, означает, что я держусь.
— До недавнего времени, полагаю. — Он глубоко вздыхает, уставившись в потолок. — Сегодня я увидел нечто другое.
Я не хочу, чтобы Эван чувствовал себя виноватым в ситуации, созданной Люси. Как я могла ожидать, что поведение, которого она придерживалась долгие годы изменится в один миг?
— Что увидел?
— Люси. То, как она вела себя с тобой, обвиняя в том, что ты угрожаешь нашим с ней отношениям. Это открыло мне глаза.
Закрыв свои глаза, я желаю, чтобы он помнил об этом впредь. Надеюсь, Люси, сама не ведая, совершила прорыв в наших отношениях.
— Меня это тоже удивило.
Перекатившись на локоть, Эван смотрит на меня сверху вниз.
— Несс, ты для меня важнее Люси. Важнее всех. Я не позволю ей разрушить это, и я скажу ей держаться подальше. С этой минуты.
Пока он гладит меня по лицу и целует, я хочу верить в то, что он и вправду сможет. В наших отношениях для нее нет места.
— Хорошо.
— Я не шучу. Все изменится. Если я потеряю тебя, то потеряю часть себя. Ты и я — намного больше, чем просто ты и я. Мы это… мы.
Он не шутит, я знаю, что не шутит. И я наконец осознала, как ему нужна моя помощь. Сидеть сложа руки и позволять ему укоренять нездоровые отношения с сестрой было ошибкой.
— Иногда ты бываешь ей нужен, Эван. Но не каждый раз.
— Я знаю. Теперь я вижу это.
— А как быть с твоей матерью? С твоими проблемами, а не с ее.
Эван отводит взгляд, берет меня за руку и растирает костяшки моих пальцев.
— С ней я разобрался много лет назад. Если она опять исчезнет из моей жизни, я не стану думать о ней.
Полагаю, одного признания в том, что что-то беспокоит его мысли на сегодня достаточно. Оставим на потом нежелание Эвана признать, какой эффект оказывает на него его мать.
— Я тоже постараюсь измениться, — говорю я, обращаясь больше к себе, чем к нему.
— Все, что тебе нужно, это позволить мне быть ближе к тебе. Я не сделаю тебе больно. — Эван проводит по моей губе пальцем, и я очень хочу верить ему, но часть меня все равно не может.
— Не хочу больше ссориться с тобой. Или говорить об этом. Давай подведем под этим черту. И с сегодняшнего дня будем жить дальше.
Эван ухмыляется.
— Есть в ссорах с тобой нечто, что мне по душе.
— Эван… — Закатываю глаза я, чувствуя, как внутри меня вновь разрастается пламя. Он начинает щекотать меня, вовлекая меня в веселую возню.
Расслабляемся. Улыбаемся. Движемся дальше.
ГЛАВА 21
ЭВАН
Теперь Рождество я точно проведу с Несс.
С того дня, как Люси приехала в дом и накричала на нас, горькая правда, которую озвучила Несс, и угроза разрыва открыли мне глаза. Я не общался с Люси всю неделю c того дня, как эта мысль пришла мне в голову. Сначала она оставляла “сообщения в духе Люси” с требованием увидеться, затем, несколько дней спустя приправила их тирадами о том, как не хочет иметь со мной ничего общего, потому что я о ней не забочусь. Мне бы почувствовать облегчение, но я знал, что эти перепады часть того, кем она является, и что все это еще повторится. Как только я говорю Люси, что не вернусь в Ланкастер на Рождество, натыкаюсь на стену из ругани и жалостливых историй. Внезапно ей снова необходимо увидеться со мной. Я почти поддаюсь, но тут на помощь приходит стремление доказать Несс, что она для меня важнее ответственности за Люси, и мне удается сказать ей нет. У нее есть и другая семья, не только папа. В Рождество наша семья тоже становится больше: тетушки, дядюшки, кузины. Несс никогда не праздновала Рождество без родителей так что, понятное дело, встречать его с моей проблемной семейкой ей будет некомфортно. Люси должна быть довольна моим компромиссом; я приеду в Ланкастер на пару дней на День Подарков, а затем вернусь к Несс на Новый год.
Когда мы приезжаем, родителей Несс нет дома, так что я устраиваюсь на огромной кухне, пока Несс делает напитки. Этот дом напоминает мне, как далеки друг от друга миры нашего детства — и не только из-за дорогих вещей вокруг, но и из-за счастливых детских фото. Двоих родителей.
Я впервые приезжаю в дом Несс с ночевкой. В прошлом году я приезжал сюда на мучительный обед перед тем, как мы уехали в Европу. Визит был недолгим из-за того случая, когда Люси сорвалась, а они подумали, что Несс пострадала и только потом поняли, что пострадавшей была Люси. Несмотря на их внешнее дружелюбие, я не могу отделаться от чувства, будто по мне судят, как о парне с психически больной сестрой из неполной семьи. Мы с Несс тогда только начинали снова узнавать друг друга, и с того дня я не перестаю думать о том, достаточно ли я хорош для нее. Я не уверен, как ко мне отнесутся и примут ли вообще. Но я обещал сделать это ради Несс.
***
НЕСС
Выражение лица Эвана, когда он понимает, что спать мы будем в разных комнатах — бесценно. Затем он подкалывает меня на тему того, какие мы “правильные” и, что с этого момента нам стоит “воздерживаться от сексуальных отношений”. Я шикаю на него, заслышав входную дверь. Эван замирает, и взгляд на его лице напоминает мне, чего ему стоит столкнуться с моей семьей снова.
— Ты справишься, — шепчу я и беру его за руку.
— Надеюсь.
Традиционный канун Рождества в нашем доме — это сезонные блюда, соседи и море алкоголя. Все это должно расслабить Эвана, чем больше людей, тем меньше внимания. Эван помогает мне заранее приготовить еду, что, также, включает в себя попытки удержать его от истребления половины приготовленного.
Когда мы спускаемся в кухню, застаем маму, с раскрасневшимися от погоды за окном щеками и с выпавшей из небрежной косички каштановой прядью волос.
— Хочу верить, что вы все время были здесь, по крайней мере, надеюсь на это. Снег усиливается, и мне было бы тревожно, если бы вы ехали за рулем в такую погоду.
Я обнимаю ее: от нее пахнет тем же парфюмом, который она наносила еще в моем детстве, и одета она в пиджак и юбку, в которые переоделась после дневной смены в хирургическом отделении.
— Выглядишь бледной, ты хорошо питаешься?
— Да, мам, — устало говорю я, намекая, чтобы она перестала суетиться.
Она выражает неодобрение и смотрит мне за спину, где в дверном проеме топчется Эван.
— Как дела, Эван?
— Хорошо, спасибо, миссис Армстронг. А ваши как?
Я хихикаю.
— Эван… она же не королева. Пусть даже они и тезки. И говорит она так же.
Он обжигает меня взглядом, и я поджимаю губы, стараясь не рассмеяться. Никогда не дам ему забыть о комментарии, который он отпустил в нашу первую встречу. В ночь, когда он сказал, что я разговариваю как королева, а я была близка к тому, чтобы навалять ему.
— Зови меня, Лиз. Выпить хочешь? Пива? Или вина?
Эван переводит взгляд на меня, в поисках поддержки, и я вздыхаю.
— Я буду вино, мам.
— Эван?
— Ага. Пиво, пожалуйста.
Мама сосредотачивается на откупоривании бутылки красного вина.
— Дорогая, включи какую-нибудь рождественскую музыку.
Подойдя к CD проигрывателю, обнаруживаю рядом кучу CD. Мама начинает слушать рождественскую музыку за неделю до Рождества, в ожидании праздника, она еще больший ребенок, чем мы с братом.
— А Джем приедет домой? — спрашиваю я.
— Не в этом году. Кажется, у нас произошла замена, он останется в Лондоне с Дейзи.
По ее лицу скользнуло разочарование, быстро сменившееся улыбкой.
— В любом случае, я должна подготовиться к сегодняшней ночи.
Мне знаком взгляд, которым она одарила нас обоих.
— Надеюсь, неряхи студенты приоденутся по этому случаю?
— Конечно, мам. Мы переоденемся. Не могу же я раздражать тебя своим ужасным студенческим прикидом из джинсов и свитера.