Все твои минусы на мои минусы (СИ)

Руки сложены на коленях, голова опущена. Шатен следит за каждым движением. Не вижу, но чувствую.
— Поговорим?
Молчание с моей стороны и вопросительный взгляд со стороны парня выводит все-таки мой язык из фазы онемения.
— Поднимемся ко мне.
Дрожь в коленках делала шаги неуверенными, но я справилась со ступеньками довольно быстро. Дыхание Кима ощущалось даже на расстоянии двух метров, словно невесомо обжигало кожу, а когда дверь моей комнаты закрылась, весь воздух выбило из легких.
— Тэхен.
— Сонун.
Вновь начали мы вместе. Уголки губ шатена приподнялись, он прошел вглубь комнаты, схватил стул, и, оседлав его спинкой к лицу, сел прямо напротив меня.
— Говори.
— Ну уж нет. В этот раз ты первый, — щеки ярко вспыхнули. В памяти всплыла та наша ссора в университете. Мне до сих пор стыдно за все сказанное.
Парень трет пальцами переносицу, некоторые время, смотря в пол, а после поднимает свой взгляд на меня. Дыхание сперло от прямого зрительного контакта. Да и еще так близко. Карие омуты… в них словно разилась река шоколада, сладкого и заразно-неизлечимого. Вызывающего зависимость.
— Первое: давай больше не будем ссориться, — вот так просто начинает разговор. Теплые ладони находят мои холодные, делясь теплотой. Я завороженно смотрю на переплетенные пальцы, пока парень снова не начинает говорить, заставляя поднять взгляд на него: — Второе: Мы больше не друзья.
Я уже хотела возразить. Чтобы там не случилось, и чтобы я не чувствовала, Тэхен для меня останется и другом тоже. Но Ким не дал мне и слова вставить.
— Ты мне нравишься, хомячок. Очень и очень сильно, — в полголоса продолжил он. — Занимаешь все мои мысли, все мое пространство. Как ты посмела снова завладеть моим сердцем? — я хотела уже спросить, почему снова, но боялась перебить Тэхена, тем самым разрушив волшебную атмосферу, которую воссоздал вокруг нас. — Дурманишь разум, заставляешь сердце биться чаще, провоцируешь на странные порывы. Мне хочется укутать тебя в своих объятиях навсегда, чтобы защитить от всех проблем. Ты невероятная, честно.
Я слушала его с замиранием сердца. С каждой фразой, легко слетавшей с таких полюбившихся уст, душа грелась, а лед, выстроенный полтора года назад, потихоньку таял. Только бы это был не сон.
— И если ты и в этот раз назовешь наш поцелуй ошибкой, я не выдержу. Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня, как на друга, потому что не смогу больше только дружить с тобой.
— Я тоже.
Думаю, такого короткого ответа была недостаточно, но на большее я была не способна. Тэхен подвис на некоторое время, в упор разглядывая меня, бегая глазами, кажись, по каждому созвездию из родинок.
— Я имела ввиду, что ты тоже мне…
Договорить я не успела. Ким быстро прильнул к моим губам, надавив на затылок и тем самым придвигая ближе. Интересно, я всегда буду ощущать себя с ним как в первый раз? Каждый его поцелуй так по-особенному прекрасен. Ленивые, нежные касания шелковых губ вызывали мурашки по всему телу. Стул мешался нам, поэтому Тэхен встал и, не разрывая поцелуя, отодвинул его в сторону, и подорвал меня на ноги. Прижал за талию ближе к себе, зарылся в волосы, перебирая прядки сквозь пальцы. Я бросала всю себя в его омут. Он горячий чай, а я сахар, который в нем растворяется без остатка.
Воздуха не хватало. Хотелось вдохнуть пол планеты, лишь бы всегда ощущать мягкие губы Тэхена на своих. На мгновение шатен оторвался, произнося:
— Не могу насытиться. Твои губы такие сладкие. А еще ты очень вкусно пахнешь. Это же нормально, что я хочу откусить от тебя кусочек?
Я тихо засмеялась.
— Ты такой дурачок.
— Зато теперь твой, — хитро подмигнул и чмокнул меня в покрасневшую щеку. Подобные заявления заставляли смущаться.
— Да, теперь мой…
И притянула вновь для поцелуя. Парень впился поцелуем с новой силой. Я тянула его на себя, а он наступал, заставляя прогибаться в спине. В итоге мы потеряли равновесие и упали на кровать, стоило моей пятке слегка зацепить ножку.
— Неуклюжий хомячок, — хихикнул Тэхен, нависая сверху. Я нервно сглотнула. Но поняв, что слышу дурацкое прозвище из уст уже своего парня, обидчиво надулась. — Не злись. Щеки большими становятся. Сколько раз тебе говорить.
Я громко цокнула. Он не исправимый.
— Что делать, если мне хочется прибить тебя и поцеловать одновременно? — буркнула я. Тэхен улыбнулся шире.
— Зацелуй меня до смерти, — весело произнес он, вытянув губы уточкой, и придвинулся впритык.
— Слишком просто для тебя. Хм, — я приложила палец к губам, в «серьез» задумавшись. — Останешься сегодня без целовашек, — и отвернулась.
Шатен так и замер со сложенной уточкой, прожигая мою спину. Сдерживать смех было сверх сложно, но я справлялась на отлично. Отлично, пока этот засранец не набросился на меня со щекотками. Комната заполнилась заливистым смехом. Искренним, и до мурашек по сердцу счастливым.
Тэхен дал мне слишком много, что мне остается отдать взамен лишь свое сердце. Страшно. Любить страшно, но когда он рядом со мной я не боюсь. Интересно, когда же он начал нравится мне? Я упустила тот момент, ставший началом чего-то нового по отношению к горячо любимому соседу. Не заметила, как парень стал дорог, как занял добрую половину моих мыслей, а то и больше. Отрицать саму себя казалось проще простого, а на деле — только усложняло задачу. Сегодня я смогла, наконец, развязать ее, и целиком довольна ответом.
Мы еще долго валялись на кровати, щекоча друг друга. А когда силы иссякли, просто лежали, болтая о всякой ерунде. Мне давно не было так легко. Я парила в небесах вместе с Тэхеном, чья рука не отпускала мою ни на минуту.
— Ты такая красивая, — улыбнулся шатен, почти что мурлыча слова мне на ухо.
— А как же вот это: «Хомячки не в моем вкусе»… бла-бла-бла… — хмыкаю, ловя в карих глазах игривые нотки. Придвинулся ко мне ближе, опаляя кожу своим дыханием, что, кажется, даже ресницы колыхались со стороны в сторону. Чмокает меня в нос, а внутри органы переворачиваются вверх тормашками, ярко улыбается. Почему я раньше не замечала, какая красивая все-таки эта квадратная улыбка?
— Кто тебе сказал такую чушь? — наигранно нахмурился Ким. — Хомячки — самые милые создания во Вселенной. Кстати, я не говорил тебе, что в детстве хотел завести одного? Наконец-то, моя мечта исполнилась, — мечтательно протянул он.
— Балбес. Если ты еще раз… — угрожающе начала я, махая на него пальчиком, будто мама ругает ребенка. Но этот хитрюга вновь заткнул меня поцелуем. Закрадываются у меня подозрения, что это начинает входить у него в привычку. Неплохой способ, скажу я вам. А главное — очень действенный.
Мы еще долго целовались, пока губы не заболели, и в обнимку уснули…
На следующий день я шагала на занятие в приподнятом настроении. Сумка летала где-то в воздухе, я вертела ею во все стороны, насвистывая под нос веселую песенку. Тэхен ушел домой ранним утром и обещал найти меня уже в университете. Мы как уснули тогда, так и проспали полдня и всю ночь, а на утро нас разбудила мама. Сказать, что она удивилась ничего не сказать, но в то же время глаза ее сияли счастьем. Она с улыбкой позвала нас к завтраку, напоследок подмигнув мне. Странно, но мне стыдно не было. Я летала в облаках и вряд ли что-то сможет спустить меня с них на землю.
Солнце ярко светило в небе. Я щурилась, смотря на него, вытягивала руку, пропуская солнечные лучи сквозь пальцы. Они прыгали, игрались на моих щеках и прятались в волосах. Маленькие и большие, яркие и ослепительные. Даже воздух казался чище. Краски забурлили вокруг, как только в голове стало светло. Несколько лет назад, мама поведала мне одну очень мудрую истину: «Привязанность и любовь — абсолютно разные вещи. Привязанные — не любят, они обманывают друг друга. К человеку легко привязаться, и со временем тебе может казаться, что без него ты не сможешь. Но сядь и хорошенько подумай, Сонун. А испытываешь ли ты к нему те самые чувства именуемые любовью? Иногда, ответ лежит на поверхности, прямо у тебя под носом, но мы его не замечаем или не хотим замечать. А именно твой человек находится совсем близко, а ты просто не хочешь видеть в нем того самого». В девятнадцать лет мне все сказанное было непонятным и казалось полным бредом. Только сейчас до меня дошел смысл ее слов. Мои чувства к Гукду были всего-то детской влюбленностью, которая длилась максимум полгода, а остальное — было привязанностью. Я боялась потерять его, но на деле обманывалась каждый раз, впуская подобные мысли в кровь, словно сильнодействующий наркотик. Я никогда не любила Гукду, а лишь заставляла себя так думать.