Игра в «Потрошителя»
Быстрыми шагами направляясь к грузовичку, Миллер позвонил Педро Аларкону, который в этот час, скорее всего, готовился к занятиям, попивая мате. Приятель неукоснительно хранил некоторые обычаи Уругвая, своей родины, как, например, это зеленое горькое пойло, по мнению Миллера ужасное. Он со всем тщанием соблюдал малейшие детали: использовал только серебряные сосуд и трубочку, унаследованные от отца; заварку, присланную из Монтевидео, и фильтрованную воду, подогретую до определенной температуры.
— Одевайся, я за тобой заеду через одиннадцать минут, захвати инструмент: нужно отключить сигнализацию, — объявил Миллер.
— В такую рань, приятель? В чем дело-то?
— Незаконное проникновение, — отчеканил Миллер.
— Где сигнализация, какая?
— В доме, вряд ли сложная.
— Слава богу, хоть не банк грабить, — вздохнул Аларкон.
Еще не рассвело, и на дорогах было пусто, несмотря на понедельник, когда Райан Миллер, Педро Аларкон и Аттила переехали через мост Золотые Ворота. Красная стальная конструкция, подсвеченная желтоватыми огнями, казалось, висела над бездной, а с далекого маяка доносился низкий рев сирены, указывающей кораблям путь в густом тумане. Чуть позже, когда друзья добрались до жилых кварталов Тибурона, небо стало светлеть, заурчали первые машины, и спортсмены, ранние пташки, вышли на пробежку. Подумав, что в таком благополучном районе жители с подозрением относятся к чужакам, «морской котик» припарковал грузовичок за квартал до нужного места и сделал вид, будто выгуливает пса — а на самом деле наблюдал.
Педро Аларкон подошел к дому твердой походкой, будто сам хозяин направил его туда, поковырял металлическим стерженьком в навесном замке — детская забава для этого Гудини, способного взломать сейф с закрытыми глазами, — и меньше чем через минуту дверь открылась. Безопасность была профессией Райана Миллера, он работал по контрактам на военных и на правительство, разрабатывая системы защиты информации. Задача его состояла в том, чтобы проникнуть в мозг человека, который пожелал бы украсть тот или иной материал, думать так, как думает противник, вообразить множество возможностей достигнуть цели, а потом наметить способ этому воспрепятствовать. Видя, как Аларкон орудует своим стерженьком, он подумал, что любой умелец, стоит ему захотеть, может взломать самые сложные системы защиты; в этом опасность терроризма: хитрость одного человека, скрытого в толпе, против титанической силы целой нации.
Педро Аларкон, уругваец пятидесяти девяти лет, был вынужден покинуть родину в 1976 году, во времена жестокой военной диктатуры. В восемнадцать лет он вступил в ряды тупамарос, партизан левого толка, которые вели вооруженную борьбу с правительством Уругвая, убежденные, что лишь насильственным путем можно свергнуть правящую систему, основанную на злоупотреблениях, коррупции и несправедливости. Боролись они по-разному, в частности подкладывали бомбы, грабили банки и похищали людей, пока движение не было подавлено военной силой. Многие погибли в боях, других казнили или захватили в плен и подвергли пыткам; остальные бежали из страны. Аларкон, который вступил во взрослую жизнь, собирая бомбы и взламывая замки во имя борьбы тупамарос, вставил в рамку и повесил на стену старый, семидесятых годов, пожелтевший от времени плакат: там были фотографии, его и еще трех товарищей, за голову которых военные назначили цену. На той фотографии можно было увидеть бледного юношу, бородатого, длинноволосого, с изумленным выражением лица: персонаж этот ничуть не походил на седовласого мужчину, маленького, поджарого, двужильного, мудрого и невозмутимого, обладающего неимоверной ловкостью рук, которого знал Миллер.
Уругваец занимался проблемами искусственного интеллекта в Стэнфордском университете и там же преподавал; кроме того, соперничал в триатлоне с Райаном Миллером, который был на двадцать лет моложе. Кроме общих интересов в области технологии и спорта, оба были молчунами и поэтому хорошо ладили. Жили они скромно, оставались холостяками, и если кто-то у них об этом спрашивал, говорили, что слишком закалены жизнью, чтобы верить в прелести любви и связывать себя с одной женщиной, когда в мире столько других, готовых одарить благосклонностью; но в глубине души подозревали, что им просто не повезло. Старость без пары — горькая смерть, считала Индиана Джексон, и оба были согласны с ней, хотя ни за что бы в этом не признались.
За несколько минут Педро Аларкон взломал дверной замок, отключил сигнализацию, и оба друга вошли в дом. Миллер включил подсветку мобильника и придержал Аттилу, который с рычанием рвался с поводка, тяжело дыша и оскалив клыки, готовый к бою.
И тут, будто темноту прорезала вспышка, и прогремел выстрел. Райан Миллер, как это часто с ним случалось в самый неподходящий момент, очутился в Афганистане. Какая-то часть сознания способна была следить за тем, что происходило с ним: посттравматический синдром со всеми последствиями в виде всплывающих образов прошлого, ночных страхов, депрессии, припадков слезливости или гнева. Ему удалось преодолеть тягу к самоубийству, алкоголизм, наркоманию, все то, что чуть не сокрушило его несколько лет назад, но он знал, что симптомы могут снова проявиться в любой момент: никогда нельзя расслабляться, и вот теперь, в этот самый момент, враги идут в атаку.
Послышался голос отца: ни один мужчина, достойный носить мундир, не распускает слюни, выполнив приказ, и не считает, будто армия виновата в том, что он видит дурные сны: война создана для сильных и отважных, а если ты боишься крови, поищи себе другое ремесло. В какой-то части сознания выстроились цифры, запечатленные в памяти: 2 300 000 американских солдат воевали в Ираке и Афганистане за последние десять лет; 6179 были убиты, 47 000 получили ранения, в большинстве случаев тяжелые; 210 000 лечились от того же синдрома, что и он сам, хотя эта цифра и не отражала реального положения вещей в американских вооруженных силах; примерно 700 000 солдат получили психические расстройства или повредились рассудком. Но другая часть сознания Райана Миллера, та, над которой он не был властен, не могла отрешиться от той особенной ночи — ночи в Афганистане.
Взвод «морских котиков» продвигается по пустоши, направляясь к деревне, расположенной у подножия высоких гор. Приказано сровнять с землей дом за домом, обезвредить террористическую группировку, которая, по некоторым сведениям, орудует в этом районе, и захватить языка. Конечная цель — ускользающий призрак Усамы бен Ладена. Операция — ночная, чтобы застигнуть врага врасплох и свести до минимума потери среди гражданского населения: по ночам женщины не ходят на рынок и детишки не играют в придорожной пыли. Она также и тайная, эта операция, ее нужно осуществить быстро и без особого шума, чему и служит подразделение, специально подготовленное к тому, чтобы действовать в невыносимой жаре пустыни, арктическом холоде, подводных течениях, самых неприступных горах и тлетворных джунглях. Ночь светлая, лунная; Миллер издалека различает очертания деревни, а подойдя поближе, видит отчетливо дюжину глинобитных хижин, колодец и загоны для скота. Вздрагивает от блеяния козы в этой призрачной ночной тишине, по рукам, по затылку пробегают мурашки, адреналин выбрасывается в кровь, каждый мускул напряжен, каждая клеточка тела ощущает присутствие других людей, которые шагают рядом и составляют единое целое: шестнадцать товарищей и одно сердце на всех. Это им вдалбливал инструктор на самой первой тренировке, а после — во время адской недели, знаменитой hell week, когда все они должны были выйти за пределы человеческих сил, последнее испытание, которое преодолели всего лишь пятнадцать процентов: они-то и есть непобедимые.
— Эй, Райан, что с тобой, дружище?
Голос донесся издалека и дважды повторил его имя, прежде чем Миллер смог вернуться из той афганской деревни в опустевший дом, находящийся в городке Тибуроне, Калифорния. Педро Аларкон тряс его, схватив за плечи. Райан Миллер вышел из транса и глубоко вздохнул, прогоняя воспоминания и стараясь сосредоточиться на настоящем моменте. Услышал, как Педро зовет Аманду, не слишком громко, чтобы девочка не испугалась, и тут обнаружил, что спустил Аттилу с поводка. Поискал его, светя мобильником, и увидел, как пес снует из стороны в сторону, уткнувшись носом в пол, обескураженный дикой смесью запахов. Он был натаскан на то, чтобы искать взрывчатку и людей, как живых, так и мертвых; два раза хлопнув пса по шее, Миллер заранее дал ему понять, что надо искать живого человека. Теперь он не стал звать Аттилу, поскольку пес был глухой, но догнал его и схватил поводок. Аттила застыл как вкопанный, вопросительно глядя на хозяина. Миллер дал ему время успокоиться, а потом они вместе продолжили поиски. Миллер крепко держал ретивого пса на всем их пути из кухни в прачечную, а потом и в зал; Аларкон тем временем сторожил у входной двери. Аттила быстро привел Миллера к ящикам, зарылся носом в доски, оскалил зубы.