Королева пламени

— Выбросьте это за борт, — велела Лирна лорду Илтису.
Мюрель подала платок, королева, уже не обращая внимания на воларца, вытерла лезвие. Но тот еще не умер, он продолжал дергаться и изрыгать проклятия на своем языке, пока лорд-защитник нес его к борту. Лирна и не глянула, как он полетел к волнам. Она подошла к Риве, очень тепло попрощалась и пожелала удачи при высадке.
Когда Рива со Щитом вскарабкались по веревочным лестницам на палубу корабля, Рива сказала:
— Думаю, он всяко заслужил такой конец. Этот воларец — владелец бесчисленных рабов и член Совета, пославшего армию на завоевание нашего Королевства.
— Она убила его сына, — угрюмо и глухо проговорил Элль-Нестра, — и захотела, чтобы он узнал это перед смертью.
— Наша королева справедлива, но ее суд суров.
— Миледи, это ваша королева, не моя. Моя верность ей закончится с концом войны.
С тем Щит ушел говорить с капитаном корабля, а Рива отправилась рассказывать Антешу и Арентесу о плане.
— А, так нам быть авангардом войска. Что за исключительная честь, — поглаживая усы, сказал командир стражи.
— Честь исключительного риска, — добавил Антеш, всегда с осторожностью относившийся к монаршим планам.
Во время марша в Варнсклейв Ваэлин рассказал Риве о своем раннем знакомстве с Антешем и прежней ярой ненависти капитана лучников к идее Объединенного Королевства. Хотя за годы ненависть и угасла, глубокое недоверие ко всему азраэльскому не покинуло Антеша.
— Мы за тысячи миль от дома, перед нами злобный враг, — сказала Рива. — Милорд, всякий рискует в этой армии. Пожалуйста, сообщите о наших планах вашим капитанам. Высадка через пять дней.
Рива хотела рассказать о королевских указаниях насчет пленных, но слова застряли в глотке. Ее люди вряд ли нуждались в подобных инструкциях и, скорее всего, сами прикончили бы любого воларца, взятого с оружием в руках. Но подстрекать к бессмысленному кровопролитию ей казалось глубоко неправильным. В книгах Отца не было ни слова про месть.
На следующий день появились чайки, еще через день вдали туманно обрисовалась земля. Тридцать кораблей с ополчением Кумбраэля и лучшей частью гвардии шли в десяти милях от основного флота. Королева позаботилась о том, чтобы снабдить авангард четырьмя новыми чудесными баллистами и миниатюрной нильсаэльской женщиной, похоже, в тонкостях знавшей работу баллист.
— Миледи, госпожа Алорнис передает вам самые лучшие пожелания, — неуклюже поклонившись, сказала женщина Риве. — Она хотела прибыть сама, но королева пригрозила привязать госпожу к мачте.
Рива позволила нильсаэльке набрать команды для баллист из Изувеченных дочерей, отряда женщин-добровольцев, захотевших служить Благословенной госпоже Риве. Их насчитывалось чуть больше двух сотен, и, как и среди призванных мужчин, половина была младше двадцати — угрюмые и свирепые молодые женщины, за плечами у каждой — страшная история о жутком насилии, о пытках, рабстве и погибших родных. Арентес хотел держать женщин подальше от мужчин, назначить поварихами и носильщицами, но Рива сурово пресекла попытку унизить женщин-новобранцев. Она сама взялась тренировать их, хотя их благоговение и безоговорочная вера в то, что сама Рива считала большой ложью, сильно раздражали.
— Благословенная госпожа, позвольте мне, — попросила стройная девушка восемнадцати лет за день до высадки и опустилась на колено перед Ривой.
— Лера, я уже говорила тебе: прекрати, — сказала Рива.
Взгляд Леры был полон невинности, и лицо тоже могло бы остаться воплощением невинности и чистоты, если бы не шрам от искалеченного левого глаза до верхней губы — след наказания за мелкую провинность во время рабства. Лера глянула на остальных Изувеченных дочерей, стоящих неподалеку со склоненными головами.
— Я хочу спросить: какую часть Десятикнижия нам читать по утрам, чтобы снискать благословение Отца?
Рива подумала, что у Отца нет благословения для войны и вряд ли Он ее одобряет. Но нельзя говорить такое своим солдатам. Ложь уже завела тысячи людей за океан — и не время отбрасывать ее.
Рива подняла Леру на ноги, причем грубее, чем намеревалась, потому что в последний момент девушка отпрянула и захотела поклониться.
— Все вы должны выбрать свое личное место, свой стих. Множество не может мыслить одинаково, ибо Отец создал нас разными и всякая душа — новая грань Его любви к нам. Своими собственными глазами найдите путь к любви Отца и не позволяйте никакой силе сбить вас с пути.
«Книга разума». В последнее время Рива цитировала почти всегда именно ее.
— Миледи, мы будем рядом с вами? — с детским любопытством и ожиданием спросила другая девушка, и остальные замерли в напряженном внимании.
— Я не позволю услать вас от меня, — заверила Рива. — А теперь возвращайтесь к тренировкам.
Она подошла к бочке у мачты, набрала воды для питья и заметила взгляд Элль-Нестры.
— Милорд, вы хотите что-то сказать мне?
— Боги одарили вас поразительной прозорливостью, — пожав плечами, заметил он. — Когда-то я тоже отличался ею. Но не любил ее. Когда пытаешься думать за всех, болит голова.
— Ваши боги — всего лишь частицы вымысла на канве легенд.
— А ваши живут на небесах, отвечают на ваши мольбы, а когда вы умираете, позволяют вечно скитаться по полям.
— Я нахожу ваше невежество поразительным для человека, так много путешествовавшего.
Он помрачнел и кивком указал на Изувеченных дочерей, отрабатывавших новый прием фехтования, преподанный Ривой:
— Вы же знаете, что их ожидает после высадки. Сколько из них умрет, веруя в Благословенную госпожу?
Рива не разозлилась. От правды не убежишь, к ее колючкам надо привыкать. Рива посмотрела на «дочерей». Месяцы практики помогли в обращении с оружием. «Дочери» неплохо двигались, умело атаковали и парировали. И свирепости им не занимать. Воларцы превратили многих в яростных мстителей. Но все же. Они такие юные.
«Как и я сама когда-то», — подумала Рива и добавила вслух:
— А у вас был выбор, когда враг явился захватывать острова? Сколько ваших пиратов умерло при Зубах или Алльторе? А если война так уж ненавистна вам, а королева отвратительна, отчего вы здесь?
Рива ожидала гнева — но ответ был тихим и спокойным, хотя и с ноткой горечи:
— Я думал, что на моей душе пятно, и захотел его смыть. Но, кажется, я лишь испачкал себя так, что уже не отмоешь ничем.
Из «вороньего гнезда» донесся крик.
— Уже показалась бухта, — заметил Щит. — Миледи, время собирать силы.
С тем он поклонился и ушел.
На якорь встали в миле от берега. Моряки приготовились вытаскивать корабли на пляж, Рива ожидала на палубе вместе с Изувеченными дочерьми. Гвардейцы, назначенные первыми к высадке, сгрудились у борта, а с ними и приданный отряд лучников. Антеш с основной массой своих людей ожидал на соседнем корабле, остальные гвардейцы качались на волнах в полумиле к западу. Нетерпение Ривы росло. Зловредное время норовит растягиваться до бесконечности как раз тогда, когда хочется поскорее.
Чтобы отвлечься, Рива обвела взглядом корабль и заметила на баке Щита. Тот взял у капитана подзорную трубу и указал на берег.
— Враг? — подойдя, спросила Рива.
— Их немного, — не отрываясь от подзорной трубы, ответил Щит. — Три десятка. Уверен, вы справитесь с легкостью. Хм, а один только что упал с коня.
Он нахмурился, неуверенно улыбнулся.
— Милорд Щит, я вижу шквал! — заорал дозорный с «вороньего гнезда» и яростно замахал рукой. — Он идет с севера!
Рива подбежала к Щиту, выглянула за борт. На горизонте встала почти черная стена облаков, проблескивающая молниями. Он нее катился глухой рокот. Стена стремительно росла, приближалась с каждым мгновением.
— Невозможно! — выдохнул Элль-Нестра.
— Что нам делать? — спросила Рива, но тот лишь пялился на стремительно несущуюся бурю в немом изумлении.
— Милорд, что нам делать?! — заорала Рива, схватила его за кольчугу и потрясла.