Королева пламени

— Они не кажутся довольными жизнью.
— Они знают, что еще много их собратьев остается в рабстве. Освободить их всех стало для политаев священной миссией.
— Королева поклялась завершить ее.
— Но без меня, — отрезал Плетельщик.
— Ее суждение здраво.
— И я не стану оспаривать его. Дар Союзника ужасен.
Глядя на широкие крепкие плечи Плетельщика, Ваэлин подумал, что видит самое могущественное существо в мире. Но лицо целителя оставалось столь же открытым и добродушным, как обычно. Это утешало.
— А ты воспользовался этим Даром хоть раз?
— Нет. Но я ощущаю его. Он будто кипящее озеро во мне.
— А Дар Эрлина? — спросил Ваэлин.
— Время покажет. А что королева приготовила для меня в Королевстве?
— Война опустошила много земель и поместий. Выбирай какое угодно.
— Воистину честь — выбрать собственную тюрьму, — сказал Плетельщик.
Ваэлин смолчал, не желая произносить чужую ложь. Вместо того он сообщил:
— Корабль отплывает с утренним приливом.
Затем Ваэлин встал и протянул руку. Плетельщик удивленно уставился на нее. После случившегося на арене немногие рисковали заговорить с ним — и никто не осмеливался коснуться.
— Меня этот корабль не застанет, — пожав протянутую руку, с приязнью и благодарностью проговорил Плетельщик. — И, как я вижу, ты это понял и потому явился один, а не со стражей, чтобы добиться исполнения королевского приказа.
Ваэлин напоследок крепче сжал его руку и спросил:
— А куда ты хочешь направиться?
— Есть еще в мире пара уголков, куда не добрался Эрлин. А мне хочется самому услышать песню Нефритовой принцессы.
— Тебе досталась память Эрлина?
— В некотором смысле — да. Мне досталось много его знания, но не того, как он добывал это знание. С годами память уходит.
— Значит, тебе досталось и знание Союзника? — спросил Ваэлин.
— Больше, чем мне хотелось бы, — помрачнев, ответил Плетельщик.
— Он говорил про волка. Я хотел бы знать, что это значит.
— Он имел в виду, что, в общем… мне трудно выразить словами, но я попробую так: есть причина тому, что ты отпускаешь меня. Союзник хотел сказать, что мы все, какими бы мы Дарами и талантами ни владели, всего лишь маленькие яркие огоньки на этой земле. Но разница в том, что я согласился это принять, а он нет.
Он встал и пошел к дому, который занимал вместе с политаями, остановился в дверях, обернулся.
— Пожалуйста, передай королеве мои наилучшие пожелания. И пусть она задумается как следует, когда будет решать, посылать ли убийц вслед за мной.
Ваэлин глядел на Риву с бака утреннего корабля. Не требовалось песни, чтобы понять, что происходит. Рива прощалась с Лиезой. Когда та вернулась к своему месту подле королевы, было видно: еще немного, и заплачет навзрыд. Рива раскланялась и взошла на борт. За ней по пятам следовал высокий гвардеец. Собравшаяся в гавани королевская гвардия отсалютовала оружием и рявкнула так, что над портом раскатилось гулкое эхо.
— Брат, а ей салютуют громче, чем тебе, — усмехнувшись, заметил Норта.
— Думаю, она это заслужила.
— Мой сброд даже не явился попрощаться со мной. Наверное, до сих пор грызутся над списком самых важных и справедливых требований к королеве.
— Справедливых требований?!
— Ну да. Они хотят назначать своих офицеров, запретить поместное землевладение и выбирать советника королевы. Советника королевы, вообрази себе. Вера, спаси нас от тех, кого мы освободили.
Когда корабль покидал порт сквозь узкий проход между молами, Ваэлин подошел к Риве, стоявшей на юте. На причалах толпились люди, кричали. Ваэлин не мог разобрать слов, но Рива кое-что улавливала.
— Ливелла возродилась, — глядя на летящие вслед кораблю цветы, пробормотала она. — Быть может, Варулек все-таки получит своих богов.
— Варулек? — переспросил Ваэлин.
— Это мертвец, слуга мертвых богов, — пояснила Рива.
Она проводила взглядом ликующую толпу. Корабль выскользнул в залив, капитан приказал поднять паруса и держать на запад, к океану.
— Недавно многие из них вопили, желая моей смерти на арене. Теперь они безумно рады моему спасению.
— Не они одни, — заметил Ваэлин и посмотрел на стоящего неподалеку молодого стражника, не спускающего взгляда с Благословенной госпожи. — Похоже, ты обзавелась личным Илтисом.
— Я предложила гвардейцу Варешу награду за службу, — изобразив улыбку, сказала Рива, — а он попросил позволения всегда быть рядом со мной. Я думаю отыскать ему другое занятие, когда мы прибудем домой.
Ваэлин обернулся и посмотрел на три массивных транспорта, наполненных кумбраэльцами. Корабли уже выходили из гавани. Несколько кумбраэльцев решили остаться, привлеченные деньгами, которые Лирна посулила опытным лучникам. Но подавляющее большинство выбрало отправиться домой вместе с Благословенной госпожой.
— Я слыхал, что лорд Антеш уже начал цитировать из Одиннадцатой книги.
— Он укрепился в нашей вере еще с Алльтора. А здесь прямо-таки преисполнился ее духа. Честно говоря, я предпочитала его угрюмым и разочарованным. Мир стал бы лучшим местом, если бы им правили разочарованные люди.
— Наверное, тебе следует записать это. Мудрость Благословенной госпожи не стоит тратить на еретика.
Рива рассмеялась, затем потупилась и печально произнесла:
— Я сказала Антешу о том, что все было одной большой ложью. Ни разу в жизни я не слышала голос Отца, ни во время осады, ни сейчас. А он сказал: «Миледи, вы и есть голос Отца».
Она посмотрела на Алорнис, хлопочущую над машиной по левому борту. Ваэлин слышал, что эта машина способна изрыгать огонь, и с ужасающей мощью. Похоже, Алорнис не могла оставить свое чадо ни на минуту, ее проворные руки снимали пластины, открывающие таинственное нутро, лицо было полностью сосредоточенным, отрешенным.
— Я бы с удовольствием сбросил это чудовище в море, — сказал Ваэлин. — Но машина — единственное, что пробуждает интерес к жизни у Алорнис.
— Ну так выясним почему, — сказала Рива и подошла к ней, присела на корточки, посмотрела, затем принялась задавать вопросы.
Ваэлин ожидал, что сестра не обратит на Риву внимания, как часто не обращала на него. Но Алорнис с энтузиазмом принялась объяснять, оживленно размахивать руками, показывать на детали машины и подробно рассказывать о каждой трубе и форсунке. Рива внимательно слушала, кивала.
Ваэлин некоторое время понаблюдал за ними. Сестра расслабилась, даже рассмеялась пару раз. Затем взгляд Ваэлина сам собой уперся в парусиновый куль, принайтовленный к главной мачте.
Королева дала подробные и недвусмысленные инструкции насчет него. Но Ваэлин вновь и вновь гадал, что же Лирна собирается делать с тем, что лежит, завернутое в парусину, у главной мачты.
В начале ночи третий помощник позвал Ваэлина на палубу. Там шатался пьяный Норта с бутылкой в руках. Корабль уже входил в область, называемую среди моряков Бораэльскими горами, где часто бушевали свирепые штормы, поднимавшие до крайности высокие волны. И теперь, хотя и не штормовой, ветер был свирепым, качал корабль и хлестал палубу ледяным дождем.
— Брат, я не смог спасти его! — завопил Норта. — Я прикончил дюжину красных ублюдков, дрался с самим аспектом, но не смог спасти!
Палуба колыхнулась, Норту понесло к правому борту и чуть не выкинуло наружу.
— Прекрати! — заорал Ваэлин.
Он поймал брата, оттащил от борта и схватился за ванты.
— Убийца! — заорал Норта, воздев руки к полному дождя небу. — Я всегда был всего лишь убийцей! Я ненавижу убивать, хотя делаю это чертовски хорошо. Но сейчас толком не сумел. Он умер!
— Он умер, спасая тебя, — буркнул Ваэлин, стараясь удержать трепыхающегося брата, — чтобы ты снова мог увидеть свою жену. Увидеть детей!
При упоминании семьи Норта обмяк, уронил голову на грудь. Из вялой руки вывалилась бутылка, покатилась по палубе.
— Они убили мою кошку. Придется возвращаться домой без кошки, — пробормотал он.