Не самые хорошие соседи
– Наверное, уже поздно, – шепчу я.
Медсестра серьезно смотрит на меня.
Как несправедливо. Бьянка этого не заслуживает. Я всегда считал, что побеждает справедливость. Тот, кто совершает добро, получает добро.
Я закрываю руками лицо и в темноте начинаю задыхаться. Перед глазами яркие вспышки. Щека Бьянки на асфальте, запавшие веки и рассыпавшиеся волосы, точно золотой букет посреди черного мрака.
Я прогоняю видение, моргаю, пытаюсь представить что-нибудь другое. Ее губы сердечком и лукавый взгляд, сафари на мотороллерах вдоль моря на Сардинии, ночи под звездами. Как она все время таскала у меня свитеры и рубашки и ее запах, который я чувствовал после этого на одежде. Как мы покупали кольца и попросили выгравировать на них «Навсегда вместе». Сколько это – «навсегда»?
6. Mикаэль
До катастрофы
Лето 2015 года
Несколько недель ни капли дождя. Палящее солнце и средиземноморская жара. Мы с Бьянкой стояли каждый на своей стремянке и красили стены в спальне, дети гуляли в саду.
– Мама, папа, ну когда вы закончите?
Я предложил купить им надувной бассейн.
– Не знаю, – сказала Бьянка, – чаще всего дети тонут на мелководье.
Мне пришлось загуглить, и это действительно оказалось так, хотя само число детей среди утопленников крайне невелико, тонут в основном семидесятилетние мужчины.
– Мы должны все время пить воду. Организму нужно намного больше воды, чем кажется, – сказала Бьянка и так обильно смазала детей защитным кремом, что они стали походить на маленьких гейш. – Еще два часа – и поедем на море.
Белла и Вильям заорали от радости, а Бьянка хлопнула меня по заднице, чтобы я возвращался на стремянку.
– Давай, Рембрандт. Поторопись, осталось чуть-чуть.
В заляпанных краской рабочих штанах и огромной майке, она была неотразима. Я внезапно почувствовал полную уверенность, что все обязательно сложится хорошо.
Когда мы смывали с себя растворитель из садового шланга, в глазах Бьянки мелькнула печаль.
– Папа так все это любил. Представляешь, если бы он нам сейчас помогал?
Она потеряла отца меньше года назад. Рак медленно уничтожал его тело, но он до последнего ухаживал за садом и дачей, забирался на крышу, заколачивал гвозди, чинил и красил. На нем закончилось поколение. Мои родители и родители Бьянки умерли, и мы больше не могли закрывать глаза на тот факт, что жизнь не бесконечна.
Однажды на закате, когда мы, уложив детей, расположились на террасе с игристым вином, калитка открылась и показались пенсионеры из дома напротив.
– Вечер добрый, – сказала Гун-Бритт, – как у вас тут мило!
– Ой! – воскликнул Оке. – Это не дело!
– Что – не дело?
Ему показалось, что я шучу.
– У вас же трава высохла!
Я посмотрел на пожелтевший, как в прерии, газон. После переезда голова моя была забита множеством разных проблем, и я совсем забыл, что газон нужно поливать.
– Тут запрещено использовать водопроводную воду на орошение, – сказал я.
– Да, вам нужно пробурить собственную скважину, – объявил Оке. – Не знаю, сколько раз я говорил это Бенгту, но он же никогда меня не слушал.
– Пробурим, но потом. До осени мы хотим в первую очередь закончить спальни и кухню.
– Понимаю, – ответил Оке. – Дел тут вам надолго хватит. Бенгт был во многих отношениях хороший человек, но ленив, сукин сын.
– Эй, – одернула его жена, – о мертвых плохо не говорят.
– Я слышал, вы уже познакомились с Жаклин и мальчишкой, – сказал Оке, обходя гараж и постукивая по обшивке фасада. – Мы не собираемся ничего вам рассказывать. Лучше сами составьте о них собственное представление.
– Так будет правильно, – добавила Гун-Бритт.
– Да, но мальчишка… – продолжил Оке, – боюсь, с мальчишкой все не очень хорошо.
Бьянка чуть не подавилась «кавой». У Оке была особая манера недоговаривать.
– Вы уже видели Улу? – спросила Гун-Бритт. – Он живет в четырнадцатом доме. Славный парень.
Приговор славному парню на сайте Криминального реестра она, по всей видимости, не читала.
– Тут надо все менять, – сообщил Оке, показывая на панели, которыми был обшит гараж. – Одно гнилье.
Он обращался ко мне.
– Мы собирались для начала их покрасить, – сказала Бьянка.
– Покрасить свинью помадой, – проворчал Оке.
– Однако мы пришли не за этим, – перебила его Гун-Бритт. – Мы хотим пригласить вас на традиционный праздник нашего двора.
Оке оставил в покое гараж и поднялся на террасу.
– Понимаете, мы с Гун-Бритт каждый год устраиваем праздник двора для тех, кто живет по соседству с нами. И мы всегда радуемся, когда на Горластой улице появляются новые жильцы. Мы все тут держимся вместе.
– Спасибо за приглашение, – ответила Бьянка. – Звучит заманчиво.
– Будет замечательно, – заверил Оке.
Гун-Бритт и Оке скрылись за калиткой, мы с Бьянкой молча помахали им вслед.
– Соседи – это прекрасно, – сказала Бьянка и наполнила бокалы.
– Нам, наверное, не надо идти на этот их праздник, – предложил я.
– Ты с ума сошел? Это будет социальным самоубийством. Мы не сможем здесь дальше жить.
– Но ты же говорила…
– Дорогой, ты действительно не понимаешь, как тут все устроено. С соседями нужно соблюдать дистанцию, но ни в коем случае не следует их сторониться или выказывать неблагодарность. Так что мы пойдем на этот праздник и будем делать вид, что нам страшно весело.
Я положил голову ей на колени и рассмеялся:
– Без тебя я бы здесь и недели не справился.
Она взъерошила мне волосы:
– Ты, дорогой, без меня нигде бы не справился.
– Жалеешь, что мы переехали? – спросил я как бы шутя, хотя на самом деле это интересовало меня всерьез.
Бьянка медлила с ответом, перебирая мои волосы.
– Конечно нет. Думаю, нам тут будет очень хорошо.
Я выдохнул, но в душе все равно осталась какая-то тяжесть.
Через несколько дней я сидел в шезлонге, укрывшись в тени и пытаясь отодрать следы краски на груди, когда с улицы прибежали Вильям и Белла:
– Папа, папа! Можно мы поиграем с Фабианом?
Они подпрыгивали, глаза сверкали.
– Ну да…
– У него есть батут, – сообщил Вильям.
– Батут? – переспросила появившаяся в саду Бьянка.
Полгода назад Вильям захотел поехать в батутный парк, но, после того как Бьянка узнала из интернета, сколько людей в Швеции каждый год ломают ноги на батутах, мы решили не ехать.
На этот раз Вильям не собирался сдаваться и клянчил:
– Он совсем маленький.
Бьянка посмотрела на меня, угадывая мои мысли.
Такие решения были для нее мучительны, но она понимала, что нужно согласиться.
– Тебе лучше пойти тоже и присмотреть за ними, – велела она мне.
– О’кей.
Батут меня не волновал. А вот Фабиан… Он же слишком взрослый, чтобы водиться с Беллой и Вильямом.
– Пойдем, папа, пожалуйста! – упрашивала Белла.
– Хорошо, но ненадолго.
Я натянул футболку, и мы с детьми отправились в сад семейства Селандер.
Фабиан уже прыгал на батуте, Вильям и Белла быстро сняли сандалии и встали в очередь. Это действительно был самый маленький батут из всех, что я видел, прыгать на нем можно было только по одному.
– Надо же, здравствуйте!
На меня чуть не натолкнулась внезапно появившаяся во дворе Жаклин. Ее длинные волосы были собраны в пучок, глаза прятались за черными солнцезащитными очками. На ней не было ничего, кроме ярко-красного бикини.
– Здравствуйте, – ответил я и посмотрел в сторону.
Было трудно отвести глаза от ее неприкрытой кожи.
– Как мило, что вы заглянули. Хотите выпить? – Без тени смущения Жаклин обеими руками подняла очки на лоб, еще более обнажив тело с идеальным загаром.
Я не знал, на чем остановить взгляд.
– Спасибо, но мне нужно идти работать. – Я показал следы краски на руках.
Жаклин оглядела меня с улыбкой: