Книга шестая: Исход (СИ)

– Нравится, Адепт?
– Очень… – к своему лютому ужасу, я осознал, что ни капли не покривил душой. Эти могучие звери действительно будили во мне восторг и восхищение, от которых мне самому становилось не по себе. Я понимал, что испытывать благоговение перед такими монстрами может только человек с основательно протекающим чердаком, но ничего не мог с собой поделать. Любая здравомыслящая личность должна была бы ужасаться и желать сбежать без оглядки от этих созданий, но не я. Мне хотелось подойти к ним, прикоснуться рукой к перевитым канатами жил и мышц лапам, почуять свирепую мощь, скрытую в анатомически идеальном теле…
Черт, видимо я и правду окончательно свихнулся с этим Даром…
– Ха-ха, Адепт! – Древний отчего-то искренне развеселился. – Теперь-то я вижу, за что тебя полюбила Морта! Я-то опасался, что ты лишь очередной трусливый бездарь, но нет, ты просто еще не понял своего призвания. Преобразование плоти – вот твоя настоящая страсть! И это прекрасно, потому что таких малышей, – его палец указал на ближайшего к нам двухметрового «малыша», – тебе предстоит сделать очень много! А потом, когда я посчитаю, что ты готов, ты пойдешь еще дальше. У меня, к несчастью, совсем нет времени заниматься преобразованием, не говоря уже о том, что меня это крайне утомляет.
А, так вот зачем я ему был нужен… заниматься нудной и рутинной работой, бесконечно долго производя для армии Древнего элитных бойцов. Сам он, очевидно, не горел желанием заниматься подобным, о чем не преминул сообщить прямым текстом. Что же, если пошел такой разговор, то грех будет не попытаться понять свою ошибку, почему большинство моих Измененных не дожили до финальной трансформации.
– Прости, учитель, но я боюсь, что не справлюсь с твоим заданием. – Я попытался максимально искренне изобразить сожаление, а сам начал думать о Вике и нашем с ней расставании, чтобы мои чувства и внешний вид не сильно расходились друг с другом. Надеюсь, это поможет обмануть некроманта. – Из многих десятков Приспешников до преобразования я сумел довести только четверых. Я не очень силен в этом, ведь некому было указать на мои ошибки…
– Не беспокойся, Адепт! – Жрец положил мне руку на плечо, словно пытался приободрить, но добился только того, что от его прикосновения по моему телу прошла волна ужаса и холода. С огромным трудом, но я сдержался, чтобы не поежиться. – Все приходит с опытом! Просто внимательно слушай своих Приспешников, они сами тебе подскажут, как сделать так, чтобы преобразование завершилось удачно. И если будешь следовать этому простому правилу, в конце концов, ты сможешь создавать из мертвых тел нечто новое! Ты породишь своего первого истинного Морфа! Подумай, Адепт, хоть мы и считаемся властителями смерти, но тоже способны давать жизнь.
– А они что… живые? – Удивление в моем голосе было столь велико, что мне не пришлось даже ничего изображать. Я действительно был поражен.
– Естественно! Меня пугает твое невежество! Если ты уже имел дело с Морфами и не понял этого, что же ты за Адепт?!
– Но… – я попытался оправдаться и придумать какой-нибудь аргумент, – я ведь видел, как их калечит пулями и взрывами, но они не спешили умирать.
– Ну и что? – Последовал невозмутимый ответ. – Ты, как минимум, один раз уже побывал в могиле. Но ты ведь все еще считаешь себя живым?
– Хм-м… пожалуй. – Мне пришлось нехотя признать слова Древнего, ведь я действительно не считал себя трупом, но тогда выходит, что… – Но учитель, ведь тогда получается, что Измененн… э-э-э, я хотел сказать, Морфы, похожи на нас?
– Тьма, что за вздор ты говоришь?! – Возмутился некромант, снова выплеснув в пространство свое раздражение. – А горшок похож на гончара, вылепившего и обжегшего его? Мертвая плоть – это наша глина, Адепт, и мы лепим из нее то, что нам нужно. Да, пусть некоторые особи Морфов при определенном мастерстве создающего их Жреца и смогут самостоятельно охотиться и поглощать Тьму, но это едва ли не единственное, что нас с ними роднит.
– Но… – попытался я задать очередной вопрос, поскольку тема для меня была до дрожи интересная.
 
– ХВАТИТ!!! – Вопль Древнего, как мне показалось, напугал даже его Измененных, настолько гневно и зло он прозвучал. Мне едва хватило выдержки, чтобы позорно не подпрыгнуть от этой неожиданной резкой вспышки. Матерь Божья, да он же сам сумасшедший… на короткую долю секунды, но Жрец все-таки раскрылся мне. Его чувства, эмоции, желания… это хаотическое нагромождение просто не может быть порождением здорового разума. Я не могу описать это словами, это нужно почувствовать, но, похоже, столетия в узилище оставили и на этом существе свой неизгладимый отпечаток…
– Довольно глупых вопросов, твое любопытство может подождать! Пойдем со мной, у меня для тебя есть много работы, ученичок…
Когда Темный снова направился к храму, увлекая за собой и меня, в наушнике раздался долгожданный голос Третьего:
– Беспилотник на подходе, рви когти оттуда!
Ну, слава богу… сейчас все должно решиться.
  
Глава 2
 
После доклада бойца, мне даже показалось, что я сумел расслышать в небе шум турбин летящего беспилотника. Теперь передо мной в полный рост вставала иная проблема – как мне, собственно, быть? Оставаться рядом с Древним нельзя, иначе горящая начинка камикадзе меня испепелит вместе с ним. Дать дёру? Даже не смешно. Его Измененные меня нагонят, как стоячего. От них я не успею смотаться даже под ускорением. Вот же зараза! И что мне делать? Стоять и ждать, пока нам на головы уронят полыхающий гостинец?! 
Видимо, подобные мысли отпечатались в моем ментальном теле, потому что некромант вдруг остановился и с подозрением посмотрел мне прямо в глаза.
– Что ты задумал, Адепт? – Пророкотал он, топя меня в непроглядном мраке своего жуткого взгляда. – Я чую исходящий от тебя смрад предательства…
Чужие тонкие пальцы с небывалой силой сжались на моем локте. Внешность оказалась обманчивой, и на деле субтильное тело некроманта скрывало в себе поразительную мощь. Даже не знаю, сумею ли вырваться из его мертвой хватки…
– Избавить мир от тебя, Темный, – прямо ответил я ему. – Тебе не место среди людей.
На некоторое время я ощутил, как мое сознание затапливает какое-то неописуемое чувство. Восторг, гордость, уверенность в том, что я наконец-таки совершил правильный поступок. Все это смешивалось во мне в бурный коктейль и вытесняло страх перед древним чудовищем. Мои слова были предельно искренни, и от этого откровения древняя тварь прямо-таки забурлила возмущением. Я вдруг ощутил себя воином – Божественным Ветром, который готовился пожертвовать собой, чтобы одолеть врага, и это чувство дарило мне небывалый покой. В кои-то веки мое человеческое начало взяло верх над жуткой тьмой, царящей во мне.
Шум БПЛА становился все ближе, и я уже предвкушал, как на нас прольется раскаленный дождь из пламени, сжигая меня, а заодно и Жреца. Как Сила в наших телах взовьется терзающим вихрем, и как нестерпимая боль очистит разум от всего постороннего… Я был готов к этому и, можно сказать, жаждал именно такой развязки. Единственное, о чем я сейчас жалел, так это о том, что не увижу больше Вику, и что она вряд ли узнает, каким был мой последний подвиг. Мне неведомо, что люди сделают с нашими телами, бросят ли в действующий вулкан, погребут ли в самом глубоком кратере, а может и вовсе вышвырнут их в неизвестные космические дали, чтобы очистить планету от темной напасти. Но одно было очевидно, терпеть таких опасных соседей, как Темные Жрецы они рядом с собой не станут.
 
И вот когда уже все внутри меня сжалось в ожидании агонии, ухмылка Древнего вернула меня из подобия транса в реальный мир.
– Ты глуп, Адепт, чертовски глуп. И ты за это поплатишься!
Я стоял и не пытался даже шевелиться, когда монстроподобные Морфы Жреца рванулись ко мне. А какой в этом смысл? Они бы все равно меня догнали, как бы быстро я не пытался от них уйти. Так что нам всем вместе предстояло в скором времени стать живыми факелами на этой площади. Но тут вдруг над нами раздался звук, похожий на хлопающий на шквальном ветру парус. Я задрал голову и с нарастающей тревогой смотрел на невиданное никогда ранее создание. Оно летело с такой скоростью, что должно было выглядеть для любого наблюдателя смазанной тенью, но я каким-то образом сумел разглядеть его в самых мельчайших подробностях и намертво запечатлеть в своей памяти каждый изгиб его тела.